В джунглях Юкатана (СИ) - Птица Алексей - Страница 23

Но всё это, вместе с золотыми слитками, тянуло, наверное, на две тысячи долларов. А то и больше, если найти нужного покупателя. Однако настоящую ценность представляли не камни и не золото.

Нефритовая маска. Я взял её в руки, и она легла в ладонь тяжестью ушедших эпох. Зелёный камень, вырезанный с таким искусством, что в полумраке кельи казалось, будто лицо, застывшее на маске, вот-вот оживёт. Глаза — два кусочка обсидиана, блестящие, как живые. Она не стоила денег в обычном смысле. Её нужно отдать тем, кто поймёт её ценность, учёным может быть, или в музей, хотя большую цену дадут за неё, конечно же, коллекционеры. Или может оставить её себе, как память о приключениях?

Пожалуй, нет, этих приключений у меня будет ещё очень много, и подобные сокровища, думаю, тоже я найду. Теперь каменные пластины с иероглифами, и это ещё один ключ к прошлому. Я пробежал пальцами по резьбе, острой, чёткой, не стёршейся за столетия. Смысла я в них не понимал, но знал: тому же падре Антонио они стали бы интересны. А обсидиановые фигурки ягуара и змея я отложил в сторону. Пусть останутся. Мне нравилось на них смотреть и чувствовать в руках эту древнюю, нечеловеческую силу.

Я долго сидел, перебирая сокровища, и мысли мои текли неторопливо. Чтобы продать камни и золото с выгодой, нужно ехать в Мехико. А может, и в США, как советовал Лесли. В Мериде за такие вещи дадут гроши, да и расспросов не оберёшься. Но ехать сейчас, когда война в самом разгаре, когда Эванс не успокоился, а отряд ждёт — глупо.

Я вздохнул и начал укладывать сокровища обратно. Сначала камни, каждый в отдельный мешочек. Потом золото, потом маску и пластины. Фигурки и сосуды оставил на столе, пусть стоят, напоминают, что в этом мире есть вещи поважнее долларов и песо.

Закрыв сейф, я подошёл к окну. Двор уже жил своей обычной жизнью. Где-то кричал Себастьян, покрикивая на работников. Кан Эк сидел у коновязи, чистил свой новый винчестер. Всё, как всегда. И всё же, что- то изменилось.

Я чувствовал, что пора решаться. Ехать к дяде, объясниться, попросить совета. Или взять с собой пару человек и отправиться в Мехико, пока Эванс не опомнился. Но отряд, война, асьенда — всё это держало меня здесь, как корни старой сейбы держат землю.

Я отвернулся от окна и вышел во двор. Сегодня ещё надо поговорить с Рико, проверить, как идут дела, да и Пончо, который выздоравливал, следовало навестить. А завтра посмотрим, что будет.

Глава 9

В гости к Кукулькану

Весь этот день я провёл в поездках по своей земле. Солнце палило нещадно, и даже под широкими полями сомбреро пот стекал по спине, пропитывая рубаху. Я объезжал участки, которые отдал в аренду пеонам, останавливался у каждого поля, разговаривал с теми, кто работал. Кто-то жаловался на засуху, кто-то на вредителей, кто-то просто смотрел исподлобья, не веря, что хозяин и вправду интересуется их делами. Я слушал, кивал, обещал помочь, где мог, и отмечал про себя, что доверие не приходит быстро. Но оно приходит, если не обманывать ожиданий.

После полудня я заехал на свой мини-завод и небольшую мастерскую, где из листьев агавы выжимали волокно. Две старые дефибровые машины, купленные ещё при отце, работали с перебоями, но всё же выдавали товар. Я осмотрел их, потрогал приводные ремни, прикинул, что нужно заменить, а что просто подтянуть. Механик, индеец по имени Мануэль, терпеливо объяснял, почему одна из машин стучит и где пора менять подшипники. Я слушал и думал, что если хенекен — это будущее, то без новых механизмов не обойтись.

Потом был разговор с падре Лукасом. Он сидел в тени на веранде, пил горький шоколад и рассказывал о том, как живут в деревне, что говорят люди, кто из пеонов стал усерднее работать, а кто, наоборот, запил после получения аренды. Говорил он медленно, с паузами, словно взвешивая каждое слово, и я понимал: он присматривает не только за душами, но и за моим хозяйством. Падре Антонио не зря прислал его сюда, ох, не зря…

Далёк я от мысли, что падре Лукас здесь исключительно для того, чтобы помогать мне. Конечно, такую миссию он имеет, но скорее не помогать, а присматривать, оценивать, перенимать опыт, в чём-то подстраховать, а в чём-то, в моё отсутствие и одёрнуть, к своей выгоде, конечно. Без выгоды никто и никогда ничего не сделает — это аксиома, не требующая доказательства.

— Люди боятся, сеньор, — сказал он под конец. — Боятся, что вы вернётесь с войны другим, или не вернётесь вовсе.

— Я вернусь, — ответил я, — и останусь таким же.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и перекрестил. Я не знал, верит ли он мне. Но надеялся, что когда-нибудь поверит. К вечеру я навестил старого артиллериста Херардо. Он возился с новым пополнением, обучая, а по вечерам ремонтировал старые винтовки.

— Как молодёжь, готова воевать?

— С вами, сеньор, они воевать будут, и за вами пойдут куда угодно. Тут только и разговоров, как вы выжили. Ваш индеец, уж на что неразговорчив, и тот разошелся, рассказывая о ваших подвигах. Да, сеньор, умеете вы залезть в самые дебри и нажить себе врагов. У вас прямо талант!

— Нет у меня никакого таланта, враги сами ко мне идут, я их гоню от себя, а они всё равно лезут, как мотыльки на огонь, ну и сгорают…

— Ясно, сеньор, ясно. Да хранит вас Дева Мария в бою!

— Спасибо Херардо! — сказал я и, пожав руку старому артиллеристу, пошёл в конюшню осматривать лошадей.

Обойдя всё хозяйство, я вернулся в дом усталый, пропылённый, но с головой, полной мыслей. Первые месяцы аренды не принесли чуда, я его и не ждал. Пеоны привыкали к мысли, что земля теперь в их пользовании, что они сами решают, что сажать, и сами получают урожай. Это не могло измениться за неделю. Но хенекен — вот что требовало моего внимания сейчас.

Если я хочу, чтобы асьенда приносила доход, которого хватит и на отряд, и на взятки в Мехико, и на то, чтобы перекупить у Эванса мои же земли, то нужно увеличивать производство волокна. Да, и не забывать о скотоводстве, коневодстве и кукурузе (привет Хрущёву), а то мало ли что может случиться с этим волокном, тот же корпоративный сговор совсем не исключен.

Ничего не мешает объединиться всем крупным производителям волокна и задушить таких, как я, мелких собственников, а потом скупить волокно по дешёвке. А я сам не повезу волокно в порт, да даже если и привезу, то как смогу договориться и привезти его в ту же США? Да никак! Связи у меня пока не работают, денег тоже ягуар наплакал.

Но что тогда делать?

Я сидел у окна, глядя на сумерки, и перебирал в уме все возможные варианты. Можно купить новые дефибровые машины, те, что побыстрее и понадёжнее. В Прогресо, портовом городе, их продавали американцы, и цены были не баснословными, если торговаться. Можно расширить плантации, выкорчевать старые участки, засадить новые. Для этого нужны рабочие руки, и они у меня есть. Можно договориться с покупателями напрямую, минуя посредников, которые сбивали цену. Но для этого нужно ехать в Мехико или даже в Новый Орлеан, искать торговцев, предлагать товар.

Мысли путались, но одно становилось ясным: без денег, которые лежали в сейфе, не обойтись. Но и бросать их все в хенекен тоже нельзя. Часть уйдёт на взятки, часть на оружие и отряд. А значит, нужно искать золотую середину.

Я взял лист бумаги, начал писать. Цифры, имена, варианты. Может продать часть волокна заранее, под будущий урожай, как делают многие плантаторы? Взять деньги сейчас, а потом расплатиться товаром. Рискованно, но если покупатель надёжен… Или найти компаньона, который вложится в оборудование в обмен на долю прибыли. Дон Альберто, наверное, согласился бы, но я не хотел оказаться должным даже родному дяде.

Я отложил бумагу, потёр глаза. Завтра нужно съездить в Мериду, поговорить с дядей всё же. Хотя нет, сначала вернусь в отряд, затем уже поеду в Мериду, а оттуда в Мехико. Падре меня не ждёт так рано, он дал время подумать, а месяц на раздумья ещё не прошёл. К тому же, моя поездка не ограничится только Мехико, боюсь, что придётся ехать и в США, чтобы уж два раза не гонять, что называется. Прошвырнусь, узнаю, что к чему, да и решу вопрос, как раз к этому времени разъяснится и что-то ещё.