Господин следователь. Книга 13 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 8

Здесь, как всегда. Муж наприглашает гостей, а жене выкручивайся — кормить-поить, да еще и спальные места им готовить. Можно бы женщину упрекнуть — мол, отягощена бытом, погрязла в хозяйственных заботах, но как иначе? Пока супруг витает в облаках, кто-то должен подготовить ему парашют или аптечку, на случай первой помощи. Не будь за всякими великими и выдающимися верной жены, любовницы или сестры, они, скорее всего, ничего бы и не добились.

Нет, определенно, не зря сходил.

Глава 4

Министерство юстиции

Министерство юстиции Российской империи. Точно, что в прошлой жизни я мимо этого здания проходил, и не раз, но все равно, не вспомню, как оно выглядит в моем, так называемом будущем времени, а многие дома надстраивались или перестраивались.

Впрочем, с Санкт-Петербургом 19 века все равно придется знакомиться заново. Желательно, собственными ножками. Утешает, что город гораздо меньше, нежели в моей реальности и то, что в моем прошлобудущем считается едва ли не центром, нынче глухая окраина.

Я рассчитался с извозчиком, мысленно похвалил себя за то, что приехал не «впритык», а с запасом, и имеется фора во времени. Скорее всего, придется просидеть в приемной часа два, а то и вовсе меня оттуда препроводят в канцелярию, где выдадут бумажку с указанием нового места службы. Дескать — идите коллежский асессор, не отвлекайте серьезных людей.

Мне до сих пор казалось странным, что меня желает видеть министр. Для бывшего провинциального следователя, получившего назначение в столицу, и директора министерского департамента много.

Забавно, но при мысли о министрах до сих пор охватывает некоторая робость. Нет, смятение. Кажется, что министр — фигура запредельной важности. А ведь у меня и отец целый товарищ (то есть, заместитель министра), да и с государем встречался, это покруче, нежели весь Кабинет министров, вкупе с Сенатом. Но отец — это отец, какую бы должность не занимал, а государь… А государь до сих пор не воспринимается как что-то реальное. Ну да, император Александр Третий фигура сказочная.

Батюшка — мой главный консультант по вопросам бюрократии и всяческих чиновничьих ритуалов, твердо сказал, что если предписание за подписью самого министра, то и за назначением следует идти к министру. В противном случае стояло бы название департамента, или иного учреждения. А ежели не указано определенное время приема, надлежит явиться с утра. Министр может оказаться на совещании, и к государю его могут вызвать, и что-то этакое, срочное случится, но в приемной подскажут. Мол — ты, сынок, не проситель, тебе назначено.

Уверен, что Чернавский-старший знает, куда определят его наследника, но не колется.

Вся охрана министерства юстиции — важный швейцар на входе, а внутри — губернский секретарь предпенсионного вида, интересующийся — к кому пришел, да по какому вопрос? А ведь уже и Трепова тяжело ранили, а еще кого-то убили так же, в своем собственном кабинете — неужели эти события никому нечего не научили? Да что там министерство! До сих пор вспоминаю, как я свободно прошел к самому государю. И что, что дверь закрыта, а внутри был офицер из числа адъютантов? Да будь я террористом, дверь бы такую открыл на счет два, а убрать одного единственного охранника — раз плюнуть. Одно утешает, что реальных покушений на государя не было, а то, что попытался сделать Саша Ульянов, не дошло до стадии исполнения.

В приемной господина министра меня продержали в пределах разумного — минут сорок. Точное время приема не оговаривалось, да и рассчитать его сложно. Знаю, что министры являются в кабинет раньше всех прочих служащих — часам к восьми, чтобы посмотреть бумаги, скопившиеся за вчерашний день, начертать на них резолюции, а уж потом приступают к приему посетителей.

Их, к слову, и кроме меня оказалось человек пять. Двое мужчин в мундирах — один 6-го, второй 5-го класса, с эмблемами нашего министерства, худосочный юноша в цивильном платье, сидевший, положа ногу на ногу и рассматривавший потолок так внимательно, словно это Сикстинская капелла, две барыньки — одна молодая, в дорогом пальто, а вторая — за сорок, в потертой накидке. Похоже, что мать и дочь. Женщины сидели рядышком, время от времени обмениваясь незначительными репликами. Та, что старше, держала в руках пачку каких-то бумаг.

Чиновники наверняка пришли получить ЦУ от начальника, женщины явились похлопотать за близкого человека. А вот юнец зачем приперся?

Вначале к министру запустили обеих женщин. Пробыли они минут двадцать, вышли без бумаг, слегка возбужденные. Не иначе, просьбу обещали рассмотреть. Потом настала очередь посетителя 5 класса — пробыл недолго, вылетел из кабинета, словно ошпаренный, а потом пригласили меня, хотя, вроде бы, следовало зазывать тот чин, что старше.

Его Высокопревосходительство, министр юстиции господин Набоков был не в мундире, а в партикулярном платье, украшенном высшими орденами Российской империи. По привычке сравнивать исторических персонажей с актерами, игравшими их роли, Дмитрия Николаевича я ни с кем бы не смог сравнить. Не вспомню фильма, в котором бы действовал этот персонаж. Вот, разве что, с Николаем Гринько, что играл профессора в «Электронике» — высокий, сухопарый. Правда, в отличие от папы известного политического деятеля и дедушки великого писателя (автор «Лолиты» — великий или нет?), у профессора не было бакенбардов, плавно переходящих в бороду. Прическа, на мой взгляд, очень удачная для начавшего лысеть человека.

Конечно же, стол министра оказался завален бумагами, а он в данный момент демонстрировал чрезвычайную занятость — читал один лист, одновременно делая пометки на другом.

— Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство, — бодренько поприветствовал я министра, потом доложил: — Коллежский асессор Чернавский в ваше распоряжение прибыл.

— Здравствуйте, господин Чернавский, — сдержанно поприветствовал меня министр. Оторвавшись от бумаг, вскинул на меня взор: — А что вы, словно в армии?

— Дедушка приучил, — быстро нашелся я.

— Дедушка? — наморщил лоб господин Набоков. — Ах, да… — Помешкав немного, Его Высокопревосходительство спросил: — И где вы желаете служить, господин коллежский асессор?

Как мне показалось, спросил с иронией.

— А у меня имеется выбор? — удивился я.

— Разумеется, — хмыкнул Набоков. — Мне явственно дали понять, что министерство должно предоставить коллежскому асессору Чернавскому то место, которое он пожелает. Так что — укажите свое будущее место службы.

Кто дал понять о моих желаниях, которые я не высказывал, вопрос, что называется, риторический. Сомневаюсь, что Его Величество сформулировал свой приказ именно так, но где-то близко. А министру теперь мучайся. Приехал какой-то молокосос из уездного городишки, который и на карте-то не отыщешь, принимай, да еще и думай — куда бы определить? Мажоров нигде не любят, но вынуждены терпеть. А я-то мажор вдвойне — по рождению, и по отношению ко мне государя. У Набокова, как говорил отец, какие-то «терки» с императором. Чернавский-старший употребил другое слово, но суть одна. Министр человек упрямый, и с самим государем не боится бодаться. А тут, на тебе, какой-то «блатной». Вот, есть возможность на мне отыграться. Что ж, пускай. Сейчас еще спросит — а не желает ли чин 8 класса занять министерское кресло?

Сложно сказать — понравился мне министр, или нет. Наверное, не особо. Но первое впечатление бывает обманчиво.

— В таком случае, Ваше Высокопревосходительство, отправьте меня обратно в Череповец, — попросил я. Увидев удивление в глазах Набокова, пояснил: — Я следователем там служил, хотелось бы и впредь оставаться в этой должности. И служба интересная, и пользу приношу. В нашем суде по штату восемь следователей, в наличие пять, а с моим отъездом осталось четверо. А с Череповцом я уже сроднился, у меня там друзья, там перспективы — и жить там гораздо интереснее. А если меня запихают в какую-нибудь дыру, вроде министерского департамента, так лучше в отставку подавать. Что я тут стану делать? Бумажки из угла в угол переносить, или чужие кляузы переписывать? Почерк у меня скверный, а самоуверенности (чуть было не сказал — выше крыши) хоть отбавляй. Так что, Ваше Высокопревосходительство, свое пожелание я выразил, решение принимать вам.