Господин следователь. Книга 13 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 15

— Здраво рассуждаешь, — с уважением посмотрел на меня отец.

— Вот и хорошо, идем дальше, — кивнул я, обрадовавшись тому, что господин тайный советник со мной не спорит. — Предположим, отыскал министр деньги, начал жалованье платить. Или, пусть волость богатая, идеальная — выплачивает вовремя и аккуратно. Все отлично и замечательно, но… Работы у начальника чересчур много, а вся работа по разным профилям. На участкового начальника наваливается — и межевые дела, и судебные тяжбы, и наблюдение за порядком. Наказывать за незаконную вырубку леса кто станет? Начальник? А если он сам к этому делу руку приложил? Еще межевание — самый поганый вопрос, по собственному опыту знаю — жалобы друг на друга пачками несут. У нас, в уездах, имеется уездное по крестьянским делам присутствие, где и землемер есть, но все равно, зашивается. — Увидев, что отец пытается что-то сказать, поднял руку:

— Батюшка, не станет лучше, если в каждой волости землемер появится. Да и не землемер это, а так, дилетант. Он же и землю не сумеет намерять, а кроме измерений, еще и юридические вопросы всплывут — имеются договоры, которые между помещиками и бывшими крепостными заключались, между общинами. А все договоры в уезде. Намеряет от балды, договор станет толковать так, как ему хочется, свара начнется, а то и за топоры схватятся.

Его Высокопревосходительство кивал, помалкивал и мотал на ус, а я заливался соловьем:

— Министр собирается начальнику мировой суд в уездах отдать. Хм… Наши мировые судьи почти все без образования, но хоть чего-то да нахватались, почитали. Ведь это же нужно законы знать, хотя бы поверхностно. И за порядком он же следить станет. И сельской полицией руководить… Бред полнейший. У нас во всех крупных селах урядник имеется, порядок соблюдать — его прямая обязанность. Зачем еще один начальник по полицейским делам? Как я понял, подчиняться начальник будет не уездному исправнику, а предводителю дворянства. И разрушим мы всю вертикаль власти. Одним словом, создаст твой министр на свою голову нового монстра, потом сам расхлебывать станет. Нет, сам-то не станет, тебе поручит.

Глава 7

Храм столичной Фемиды

Специально засекал время на дорогу от дома до Окружного суда, в котором теперь предстояло служить. Получилось 11 минут — столько же, сколько тратил в Череповце. Пожалуй, и на самом деле стану обходиться без извозчика.

По столичным меркам здание считается двухэтажным, потому что цокольный за полноправный этаж не считается, а вот по моим прежним, уездным меркам, Санкт-Петербургский Окружной суд и за трехэтажный сойдет.

Забавно — когда попал в этот мир, сравнивал все с тем, что оставил в прежней реальности, а теперь стану сравнивать с Череповцом.

И что, кстати, на этом месте в моем времени? Пройтись подальше — будет Шпалерная… Шлепать по Шпалерной, так минут через десять… нет, через двадцать, справа будет Таврический сад (и дворец, само собой), а слева шикарный музей воды! Как-то он по-другому называется — не то «Мир воды», не то «Империя воды». Понятно, что музея пока нет, но в моей реальности там старая водонапорная башня стояла, то есть, стоит. Сходить, что ли, глянуть — уже поставили? Как новый кирпич смотрится?

В принципе, должна бы стоять, потому что на Фурштатской водопровод действует.

Ладно, в следующий раз схожу, можно с Леночкой погулять. Еще подальше, какая-то набережная. Воскресенская, кажется?

Ба, а чего гадать-то? Здесь же в моей реальности стоит Большой дом! Так, а куда этот делся? В принципе, могли и надстроить. Здание ФСБ на Лубянке, что нынче служит символом кровавого деспотизма для некоторых категорий граждан, тоже до революции меньше было. Или старое здание на Литейном, куда я направляюсь, вообще сгорело, а могли и разбомбить во время войны, а позже, на этом месте, отстроили новый дом[8].

Первый этаж занят залами для судебных заседаний, для совещаний, хозяйственными помещениями. Вон, здесь даже шинельная имеется, а при ней скучающий служитель. В Череповце каждый судейский чиновник верхнюю одежду в своем кабинете хранил.

Я, было, сразу же наладил лыжи к шинельной, даже и пуговицы начал расстегивать, но старичок, должный присматривать за нашим гардеробом, спросил:

— Вы, сударь, надолго к нам? По делу, или как?

— Служить здесь стану, — объяснил я, удивленный, что какая-то мелкая сошка задает неподобающие вопросы.

— Вам, сударь, шинель лучше при себе оставить, — присоветовал старичок. — Не топлено у нас нынче — дров нет. Вы одежку на плечи накиньте — и орден ваш заметен, и теплее.

М-да, дела. У Санкт-Петербургского окружного суда нет дров! Офигеть. У нас бы быстренько кого-нибудь организовали, да привезли.

Все, что я знал о Санкт-Петербургском окружном суде, так это адрес, и то, что его председателем является Владимир Константинович Случевский, действительный статский советник.

Но здешнего генерала на месте не оказалось, поэтому меня принимал на службу окружной прокурор Иван Федорович Дыновский.

В Санкт-Петербургском окружном суде прокурор — это большой начальник, не как у нас, ему полагается и собственная приемная, и даже два канцеляриста в чине коллежского регистратора. В Москве, у Геловани, было скромнее. Приемная поменьше, и канцелярист один, без чина.

Длинный, прямой — будто аршин проглотил, прокурор в сидячем положении возвышался над своим столом почти на сажень. Чем-то напоминал дон Кихота — даже бородка соответствующая, клинышком. Шинель, наброшенная на плечи, напоминала плащ, должный развеваться по ветру. Ему копье, усадить на Росинанта — и, вперед, на ветряные мельницы.

Но прокуроры редко бывают мечтателями и романтиками, а жаль.

Статский советник Дыновский сообщил, что рад моему прибытию. Как и везде, людей не хватает, особенно тех, кто с юридическим образованием, тем более — я кандидат права, значит, появление такой фигуры, как я, непременно усилит ряды столичных следователей.

А кто б сомневался? Усилим.

— Дело Мироновича вам дали, потому что вы человек новый и в столице, и в нашем суде. Стало быть, сможете сохранить объективность, — сказал прокурор, ответив на мой невысказанный вопрос — почему же дело, возвращенное Сенатом на доследование, поручили мне, а тому, кто поопытней?

Точно знаю, что в РФ, согласно УПК, дело доводит до ума именно тот следователь, который его и вел. А вот в наших законодательных актах не нашел ничего соответствующего.

Конечно же, я прочитал отчеты репортеров по делу Сары Беккер. Все, что нашлось в библиотеке отца. Вопросов по делу много, но что с репортеров взять?

— У вас превосходный послужной список, которому позавидует любой столичный следователь. Нет нераскрытых дел, вы кавалер двух орденов.Уверен, что вы с честью выйдете из затруднительного положения. Поэтому, Иван Александрович, изучайте материалы и относитесь к порученному делу в соответствии с буквой и духом закона.

Я только обрадовался, что мой начальник так трепетно относится к праву, к процессуальной независимости следователя, как господин Дыновский добавил:

— Что же касается лично меня, а я был обвинителем во время процесса, еще будучи товарищем прокурора, — уточнил мой начальник, — то я нисколько не сомневаюсь в виновности Мироновича. Аморальный и мерзкий тип, развративший юную девушку, гнусно убивший ее, поэтому он должен отправиться на каторгу. Присяжные заседатели вынесли абсолютно верный вердикт, признав старого сластолюбца виновным. А то, что дело вернулось — это происки присяжных поверенных, вроде этого крещеного турка Карабчевского. Гнусные людишки, которые ищут себе славы любой ценой, пусть даже и на смерти невинной девочки. Об этом же говорит мой тридцатилетний опыт службы на благо юстиции, моя интуиция. Так что, господин следователь по важнейшим делам, трудитесь, но не забывайте о виновности Мироновича и пусть право восторжествует.

Опаньки! Значит, говорим о торжестве права и, в тоже время наставляем следователя? Опыт с интуицией — это вообще не те категории, которыми должен руководствоваться юрист. А по сути — это завуалированный приказ начальства подчиненному провести новое расследование в том же ключе, что и старое. Убийца заранее назначен.