Тени Грейфолла. Дилогия (СИ) - Кош Алекс - Страница 36

— А говоришь не изменился, — довольно хмыкнул офицер секуритате, приняв газетный листок. — Стараешься на благо города.

Себастиан лишь фыркнул в ответ.

— Завтра будет тяжелый день, надеюсь хоть немного выспаться, чего и тебе желаю, — проговорил Джоэл, направившись к дверям, и добавил, не оборачиваясь, совсем другим, тусклым голосом: — Двое истребителей до тебя уже брались за это дело и пропали без вести. Я поднимал их отчеты, когда совет передал дело тебе. Оба перед исчезновением упоминали, что за ними следят. Просто имей в виду.

Дверь закрылась. Себастиан мысленно добавил к списку вопросов четырнадцатый пункт: что можно найти интересного в отчетах пропавших истребителей и где их получить? После чего отправился было к себе, но по дороге его привлёк свет из гостиной. Спать в эту ночь, похоже, не собирался никто.

— Спасибо, Морис, — поблагодарил он дворецкого. — Ты вовремя появился с этим приглашением и отвлёк Джоэла.

— Был рад помочь, — кивнул он.

В гостиной вокруг столика, на котором покоился завернутый в мешковину трофей, обнаружилась целая мизансцена. Элиза, в халате поверх ночной сорочки, уже успела размотать мешковину до половины и восторженно разглядывала каменные когти, подсвечивая себе лампой. Вивьен стояла в трех шагах, поджав губы так, словно посреди ее безупречной гостиной обнаружилась дохлая крыса, а между ними мялся Рауль, чья миссия по охране трофея, судя по всему, с треском провалилась при первом же натиске младшей сестры.

— Это она⁈ — Элиза обернулась к вошедшему, сияя. — Лапа твари, которая на вас напала? У нее же пальцы, почти как у человека, я смотрела в атласе обитателей Пустошей, таких тварей там нет! И когти! Знаете, с какой силой надо ударить прут ограды, чтобы…

— Элиза, отойди от этой гадости немедленно! — Вивьен перевела взгляд с дочери на племянника, и в этом взгляде читалось все, что она думает о временных постояльцах, из-за которых в ее доме появляются конечности, пусть даже каменные. — Себастиан. Я наблюдала из окна достаточно, чтобы не верить в сказки про бродячих собак, которыми меня потчует муж. Поэтому спрошу прямо: что это было, насколько это опасно для моих детей и почему часть этого лежит в моей гостиной?

— Тварь из Пустошей, очень опасно, и лежит она здесь временно, — в тон ей, по пунктам, ответил истребитель. — Утром я отнесу ее специалисту Ордена, даю слово. Охоту тварь вела на меня, а не на вашу семью, но окна на ночь все же велите запирать, и охрану тоже стоит усилить. И ещё, вы заметили, что сигнальный артефакт не сработал?

— У нас их четыре. И да, это было странно, — признал Эдмунд. — Поэтому мы сперва и решили, что на тебя напали какие-то бандиты.

— Увы, но есть очень высокая вероятность, что артефакты повреждены, — покачал головой Себастиан. — Вы знаете название фирмы, которая занимается их обслуживанием?

— Этим занимается Морис, — ответил глава семейства, вопросительно посмотрев на дворецкого.

— Сейчас проверю.

Морису пришлось разыскать в конторских книгах договор на сигнальные артефакты. Разумеется, оказалось, что установкой и обслуживанием занималась фирма «Гельд и сыновья», а последний визит мастера был вне графика и уже после приезда Себастиана, то есть, буквально вчера!

— Паскуда! — выругался Себастиан.

Выходит, один из преступников находился совсем рядом, прямо в этом доме. Правда, тогда Себастиан ещё не знал, что представитель фирмы по обслуживанию сигнальных артефактов самозванец, как-то связанный с Вивисектором.

В результате де Грейвы разошлись только под утро. Дом затих, Себастиан поднялся к себе, разложил на столе каменную лапу, сосуд с кровью, аптечную склянку с клеймом Лоренца и до рассвета приводил в порядок записи, пользуясь единственным преимуществом человека, которому не положено спать. Затем была привычная тренировка с упором на использование ножей, поскольку истребителю показалось, что сегодня он действовал недостаточно уверенно. Да и вообще, отсутствие реальных спаррингов серьёзно сказывалось на боевых навыках, но где найти достойных партнёров по тренировкам в Грейфолле?

Завтрак вышел довольно напряженным. Все вопросы о ночном нападении обитатели особняка, казалось бы, исчерпали еще до рассвета, но это не спасло Себастиана от их повторения. Особенно старалась Элиза, севшая специально напротив кузена и атаковавшая его с таким напором, что он едва успел сделать пару глотков кофе: чем тварь питается, почему у нее человеческие пальцы, больно ли ей было терять лапу и, главное, можно ли присутствовать при исследовании, она будет тихо, как мышь, честное слово. На последнем вопросе Вивьен поперхнулась чаем, и тему пришлось спешно менять на более безопасную, то есть на предстоящий вечерний прием.

— Надеюсь, ночные события не помешают празднику, — Вивьен явно старалась вернуть за стол атмосферу приличного дома. — Мы выезжаем в семь. Себастиан, ваше приглашение, как я слышала, подписано лером Оттоном лично. Весьма любезно с его стороны.

— Мы старые друзья, тетя.

— Тем более. — Она выдержала паузу, аккуратно подбирая слова. — Прием в честь дня основания посещает вся аристократия нашего города, и каждый из них будет внимательно смотреть за поведением нашей семьи. Я не прошу многого. Просто… постарайтесь, чтобы завтра в газетах писали только о том, как тихо и спокойно прошёл праздник.

— Тетя, обещаю: если в газетах и напишут обо мне, то исключительно в связи с подвигами на танцполе.

— Почему-то в это верится с трудом, — вздохнула Вивьен.

После завтрака Себастиан подхватил сверток с каменной лапой подмышку и отправился через полгорода в отделение Ордена, неся его, как батон хлеба. Некоторые особенно наблюдательные прохожие оглядывались и провожали его напряжёнными взглядами, ведь из мешковины торчали каменные когти.

В отделении Ордена пахло оружейным маслом, старой бумагой и жареным луком. Герхард Мейз обнаружился на своем месте, за конторкой, заваленной отчетностью, и при виде свертка с огромной лапой монстра лишь устало приподнял бровь, как человек, которого за годы службы отучили удивляться чему-либо приносимому истребителями подмышкой.

— Де Грейв. Слышал про ночное нападение. Убийство неизвестной твари оформлять будешь?

— Она сбежала, — хмуро признался Себастиан. — Поэтому мне нужен специалист, который поможет разобраться вот с этим, — он помахал завёрнутой в ткань лапой. — Есть в отделении кто-нибудь, кто хорошо разбирается в анатомии тварей из Пустошей?

Мейз поскреб щетину, смерил взглядом сверток и хмыкнул с непонятной интонацией, в которой смешались сочувствие и злорадство.

— Вообще-то есть. Подвал, вторая дверь налево. Доктор Хольт. Только, во-первых, постучись, она не любит, когда входят во время вскрытия. А во-вторых… — он помедлил, подбирая слова. — В общем, сам увидишь. Хорошая девочка, ранг «B», лучший полевой врач из всех, что я видел. Просто у нее специфические отношения с ее пациентами. С мертвыми, я имею в виду. С живыми же малышка общаться не любит и вовсе.

Подвальная дверь с табличкой «Лаборатория. НЕ ВХОДИТЬ. Это касается и вас, Мейз» открылась после третьего стука. На пороге стояла женщина лет тридцати, невысокого роста, в кожаном прозекторском фартуке поверх форменной рубашки, с пепельными волосами, собранными в строгий узел, из которого торчал тонкий скальпель. Лицо у нее было из тех, что заставляют дамских угодников оборачиваться на улице, но выражало оно в данный момент крайнюю степень недовольства.

— Если это снова про отчетность, то я вас предупреждала, что заспиртую…

Взгляд ее упал на сверток, из которого торчали каменные когти, и недовольство испарилось мгновенно, сменившись выражением, какое бывает у детей при виде кондитерской витрины.

— Что? Это? У вас?

— Себастиан де Грейв, ранг «А», — представился истребитель. — А это лапа твари, которая вчера пыталась меня убить. Мне нужно знать, что это за существо, и я слышал, вы лучший специалист по анатомии тварей в этом здании.