Тени Грейфолла. Дилогия (СИ) - Кош Алекс - Страница 34

Себастиан медленно поднялся, отряхнул крошку с плеча и повернулся к чуть его не угробившим идиотам. У парадного крыльца в героических позах стояли трое охранников особняка с дымящимися жезлами наперевес. На их лицах, попеременно освещаемых медленно валящимся на бок фонарем, был виден страх вперемешку с гордостью.

— Мы… мы отогнали ее, лер! — выдохнул старший, дюжий малый с рыжими бакенбардами. — Вы были на волосок от гибели, но мы успели!

— Успели, — без выражения согласился истребитель, убирая нож, и ища взглядом свой пистолет. — Позвольте пару вопросов, господа спасители. Кто-нибудь из вас хотя бы раз в жизни стрелял из жезла дальше, чем по мишени в двадцати шагах? А по движущейся цели? А по цели, рядом с которой стоит живой человек, которого вы, предположительно, спасаете?

Гордость на лицах начала стремительно исчезать.

— Мы… целились в тварь…

— Вы попали в фонарь, мостовую и почти в меня. А тварь, которую я к тому моменту успешно начал резать на куски, воспользовалась вашим фейерверком и сбежала. Поздравляю, вы только что спасли жизнь неведомому существу, возможно, убивающему магов по всему городу. Уверен, оно вам очень благодарно за помощь.

Из распахнувшихся дверей особняка уже бежали через двор Эдмунд в наспех запахнутом халате поверх сорочки и Рауль: вдоль его предплечий струились узкие ленты живой темноты, то собираясь в подобие клинков, то распадаясь дымом. Себастиан отметил про себя, что дар у кузена красивый и, судя по плотности лент, вовсе не слабый. Тень, фамильный Аспект де Грейвов, узнавалась безошибочно: та же живая тьма, что три века кормила род и дала ему имя. Конечно, с той Тенью, что была когда-то у самого Себастиана, аспект Рауля не сравнить, но для адепта его лет очень даже достойно.

— Что здесь произошло⁈ — Эдмунд затормозил у ворот, обвел взглядом оплавленный фонарь, выбоины в мостовой, следы крови и оторванную каменную лапу. — Себастиан! Ты цел? Что это было? Грабители?

— Грабители в Грейфолле не настолько опасны. — Истребитель присел у самой большой лужи черной крови, которая все еще исходила паром. — На меня напала очень интересная и необычная тварь, но мне повезло. А вот извозчику, который меня привез, повезло меньше, он так и не успел получить оплату. К тому же его мёртвое тело уехало вместе с экипажем куда-то в сторону площади, пошлите кого-нибудь за стражей и вдогонку за лошадью.

— Тварь⁈ Здесь, в Верхнем городе, у нашего дома⁈

— Жизнь полна сюрпризов.

— Но почему не сработал сигнальный артефакт⁈

— Надеюсь, вам его устанавливала не фирма «Гельд и сыновья»?

— Возможно, — неуверенно ответил Эдмунд. — Этим вопросом занимался Морис. А что?

Рауль подошел ближе, и ленты темноты на его руках нервно дернулись, когда он разглядел борозды, оставленные когтями в граните. Четыре параллельные канавки глубиной в палец. Он присел, примерился к ним ладонью, потом посмотрел на выломанный из ограды прут из кованого и укреплённого магией железа, потом на кузена, который спокойно, как аптекарь, соскребал ножом дымящуюся кровь в стеклянную склянку.

— И ты дрался с этим? — В голосе Рауля впервые за все время не было ни капли яда. — Один? Без магии?

Он подошёл к каменной лапе и осторожно ткнул её носком ботинка.

— И даже почти справился, пока доблестная охрана не открыла заградительный огонь по мне. — Себастиан заткнул склянку пробкой и поднял ее к свету фонаря. — Не переживай, кузен. Если она вернется, и у тебя будет случай познакомиться лично. Твои тени, кстати, могут оказаться полезнее жезлов охраны, как минимум, будут точнее.

Женщины из дома так и не вышли, и правильно сделали: Вивьен с Элизой наблюдали за двором из окна второго этажа, и подробности им предстояло узнать несколько позже, в сильно отредактированной Эдмундом версии. Сам Эдмунд отправился будить дворецкого, который почему-то так и не явился на выстрелы, и посылать за стражей, Рауль остался стоять над бороздами в граните, а Себастиан поднялся к фонарю, достал из внутреннего кармана мешочек с серой пыльцой и высыпал щепоть прямо в приоткрытую склянку.

Пыльца пепельного следопыта осела на кровь и засветилась. Себастиан смотрел на это свечение долго, не меньше минуты, потому что видел такое впервые за всю свою карьеру, а он успел повидать очень многое. Кровь светилась двумя цветами сразу. Грязно-багровым, как положено твари Пустошей. И теплым янтарно-желтым, каким светятся только следы людей. Два цвета не смешивались и не спорили, они просто горели вместе, слоями, в одной и той же крови одного и того же существа.

— Так не бывает, — озадаченно проговорил Себастиан.

Он убрал склянку в карман и посмотрел в сторону ограды, за которой скрылась тварь. Кровь на мостовой еще исходила паром, дождь моросил лениво, вполсилы, и след обещал продержаться час, от силы полтора. Раненое существо с перебитой ногой далеко по крышам не уйдет, ему придется спуститься на землю, а там оно будет оставлять за собой дорожку, которую пыльца следопыта прочитает даже под водой. Такие подарки судьба делает редко и очень обижается, когда их не принимают.

— Ты куда? — насторожился Рауль, заметив, что кузен достал револьвер, откинул барабан и деловито заменяет стреляные гнезда.

— Гулять. Ночь, свежий воздух, все как я люблю.

— Ты собираешься преследовать эту тварь? Один? Я могу…

— Не можешь, — отрезал Себастиан, защелкивая барабан. — Без обид, кузен, но я и так виновен в смерти лучших из де Грейвов, не будем пополнять этот список… остальными. К тому же я не собираюсь ее добивать. Раненая тварь в собственном логове опаснее здоровой в чистом поле, это тебе любой истребитель скажет, если доживет. Я хочу посмотреть, куда ведет след. Присмотри тут за всем: стража, извозчик, отец. И вот еще что. — Он кивнул на окаменевшую лапу у ограды. — Эту прелесть занесите в дом и никому не отдавайте, даже секуритате. Особенно секуритате.

Через соседский сад тварь уходила напролом: поваленные кусты, сломанная в щепу шпалера с розами и глубокая вмятина в газоне там, где перебитая нога подломилась при приземлении. Дальше след вел через задний двор, мимо перевернутой бочки, в проходной переулок, и там уже терялся в темноте. Себастиан вновь обратился к помощи пыльцы и пошел размеренным тихим шагом, на каждом перекрестке бросая перед собой скупую щепоть, и капли на камнях вспыхивали двойным светом, багровым пополам с янтарным, выстраиваясь в прихрамывающую цепочку. Расход, конечно, выходил варварский, полфунта бесценного порошка таяли на глазах, но случай того стоил.

След рассказывал о твари больше, чем просто направление для преследования. Первые два квартала она держалась крыш и заборов, экономя перебитую ногу, потом спустилась и пошла по земле, притираясь к стенам: на штукатурке на высоте человеческого плеча оставались смазанные темные полосы, там существо опиралось при ходьбе. Оно не металось и не петляло. Оно шло по маршруту, срезая через проходные дворы и тёмные подворотни так уверенно, словно ходило этой дорогой не первый раз, и ни разу не сунулось на освещенные улицы. Единственным свидетелем на всем пути оказался ночной сторож у склада, мирно спавший в будке в обнимку с бутылкой, и Себастиан мимоходом позавидовал человеку, чья счастливая ночь складывалась из двух по разным причинам недоступных ему составляющих — спиртного и сна.

Дорожка следов оборвалась через два с лишним квартала, у набережной сточного канала. Под старым каштаном у самого спуска к воде пыльца высветила целую картину: смазанное багрово-янтарное пятно с отпечатком колена и растопыренной когтистой ладони, там тварь упала и уже не смогла подняться сама. Рядом двойная цепочка чисто янтарных следов: одни крупные, тяжелые, с глубоким наступом, вторые мельче и чаще, семенящие. Двое. Следы сходились к пятну, топтались, разворачивались, и от каштана к кромке мостовой тянулись две широкие борозды, оставленные волочащимися когтистыми лапами. А у самого поребрика в свете пыльцы виднелись две свежие колеи: узкие колеса, глубокая осадка, крытая повозка стояла здесь недолго и уехала тяжелее, чем приехала.