Тени Грейфолла. Дилогия (СИ) - Кош Алекс - Страница 18

— Лер де Фальк, но это не относится к делу…

— Принесите, я сказал. Это дело закрыто девять лет назад, и жертва сейчас сидит перед вами. Кому, как ни ему, иметь право на то, чтобы изучить эти документы?

Ждать пришлось довольно долго, минут двадцать. Себастиан ожидал увидеть объемную коробку с материалами, всё-таки дело-то серьёзное — убийство архимага Империи, его жены и дочери, с исчезновением наследника, но офицер вернулся и положил перед ним папку, в которой обнаружилось всего три листа.

Себастиан смотрел на нее и некоторое время не притрагивался.

— Это всё? — наконец, спросил он.

— Видимо, — пожал плечами офицер. — Я тогда ещё здесь не работал.

Де Грейв перевёл взгляд на Джоэла, и тот развёл руками.

— Я тогда только начинал практику в управлении курьером.

— Допустим, — хмуро буркнул Себастиан.

Первый лист оказался рапортом. Написан он был скверным писарским почерком и укладывался в двенадцать строк. Двадцать третьего числа, на рассвете, разъезд стражи обнаружил на тракте в четырех верстах за северной заставой опрокинутую карету и шесть тел. Сюзанна де Грейв. Лиана де Грейв, пятнадцати лет. При них возчик и трое личных охранников. Выжженная земля в круге около двенадцати шагов, следы запрещенного ритуала, значительное количество крови, как позже выяснилось, принадлежавшей наследнику рода. Тело самого Себастиана де Грейва на месте происшествия не обнаружено. Нападение совершено неустановленными лицами, предположительно членами секты Черных Собирателей.

Второй лист содержал показания единственного выжившего. Ансель Верк, тридцати четырех лет, охранник дома де Грейв, показал следующее. После гибели Генриха де Грейва в дуэли с тёмным эльфом и отказа городского совета в предоставлении конвоя, леди Сюзанна приняла решение вывезти детей в Коронгард, и сделать это немедленно. Маршрут выбирали дома, накануне вечером, в присутствии домашних. Выехали через северную заставу около полуночи, в одной карете, с четырьмя охранниками верхом. На четвертой версте, у поворота к старой мельнице, дорогу перегородили. Нападавших было не менее десяти, лиц он не разглядел, все были в темном и работали молча. Первым погиб возчик. Свидетель был отброшен заклинанием, ударился головой и лежал в канаве, откуда видел, как молодого лера втащили в начерченный круг и проводили над ним долгий обряд. Леди Сюзанну и юную леди убили сразу после обряда. Затем свидетель потерял сознание и очнулся уже при разъезде.

Себастиан перечитал этот лист трижды. Не ради подробностей резни, которая навсегда врезалась в его память, а ради двух новых фактов, которых он знать никак не мог. Первый стоял в самом начале: отказ городского совета в предоставлении конвоя. Себастиан знал, что мать увезла их ночью и спешно, но ни разу не задумался, почему семья архимага, члена совета правления города, выбиралась из Грейфолла тайком, с четырьмя людьми, вместо того чтобы ехать открыто под охраной городской стражи. Оказывается, они просили о защите, но им отказали. Второй факт — это то, что время побега и маршрут выбирали дома, накануне вечером, в присутствии домашних. Десять человек не собираются на пустом тракте за четыре версты от города просто так, на удачу, в надежде, что мимо однажды проедет карета с нужным им мальчишкой. Их туда привели заранее, нападавшим было известно точное время и место благодаря предателю внутри семьи де Грейв.

Третий лист состоял из двух частей. Сверху постановление о приостановлении дознания за неустановлением лиц, подлежащих привлечению. Дата, печать, подпись дознавателя, фамилия которого Себастиану ничего не говорила. Формулировка стандартная: розыскные мероприятия результатов не дали, свидетельская база исчерпана. А ниже, другими чернилами и другим почерком, была подшита справка.

Себастиан прочел ее, потом сделал это еще раз более внимательно, и затем очень аккуратно положил папку на стол.

— Что там? — не выдержал Джоэл.

— Справка о смерти единственного свидетеля.

В комнате стало тихо. Офицер с усиками, до того усердно изображавший предмет обстановки, поднял голову.

— Единственного? Вы же тоже там… были… извините…

— Был, — хмуро кивнул Себастиан. — Но после событий с эльфийкой и битвы против их магов я получил сильное истощение организма и сотрясение мозга, из-за чего находился в полуобморочном состоянии. Поэтому Ансель Верк был единственным полноценным свидетелем, и он благополучно утонул в водоотводной канаве у Гавани. Заключение лекаря: утопление, признаков насилия нет, в крови обнаружено вино. Дознание не проводилось за очевидностью.

— Печальная история, — осторожно произнес офицер. — Но пьяные у нас в Гавани тонут каждый месяц.

— Разумеется. Меня смущают две мелочи. — Себастиан развернул к нему лист и постучал по строчке ногтем. — Первая: глубина канавы указана в протоколе. Полтора локтя. Взрослому мужчине это чуть выше колена.

— В канаве можно захлебнуться и лежа.

— Можно, если тебе помогут лежать. Но я не об этом. — Он перевернул лист и подвинул его рядом с первым. — Смотрите на даты. Второго числа Ансель Верк дает повторные показания, необходимые для составления акта о признании наследника умершим. Одиннадцатого акт подписан и заверен. А четырнадцатого числа Ансель Верк лежит в канаве лицом вниз.

Джоэл поднялся и подошел к столу.

— Три дня, — произнес он.

— Три дня. Человек десять месяцев ходил по этому городу живой и невредимый, а потом подписал последнюю бумагу, которая от него требовалась, и через три дня перестал быть нужен и был убит.

— Это может быть просто совпадением.

— Может. Случайные совпадения вообще бывают, я лично за эти десять лет видел парочку. — Себастиан аккуратно сложил три листа и подвинул папку к дубликатору. — Джоэл, у меня к тебе вопрос не как к офицеру, а как к человеку, который в те годы уже крутился в управлении. Городской совет отказал моей матери в конвое. Ты об этом знал?

Джоэл ответил не сразу, и уже по этой паузе все стало понятно.

— Я слышал разговоры. Мне было двадцать, я бегал с бумагами и знал ровно столько, сколько положено знать курьеру. — Он отвел глаза. — Говорили, что посольство дроу потребовало выдать тебя, что совет заседал двое суток, но в итоге решение приняли не в вашу пользу. Подробностей я не знаю. Протокол того заседания, если он существует, лежит в ратуше, а не у нас.

— Значит, в ратуше, — прищурившись, проговорил истребитель. — Интересно.

— Себастиан. — Джоэл понизил голос. — Половина людей, сидевших тогда в том зале, сидит там до сих пор.

— Я знаю. — Истребитель приложил пластину к первому листу, и руны вспыхнули янтарным. — Именно это и делает разговор интересным.

Пластина сползла на второй лист, руны загудели ровнее, и Себастиан вдруг остановил её пальцем.

— Ещё один вопрос, и он тебе тоже не понравится. Кто такой Ольсвиг?

— Кто? — не понял Джоэл.

— Дознаватель, чья подпись стоит под постановлением. Ольсвиг, инициалы «Р. М.». Ты его знаешь?

Офицер с усиками, до сих пор старательно изображавший часть меблировки, неожиданно ожил.

— Так он у нас давно не служит, лер. Старики про него вспоминают, вроде толковый был. Уволился ещё до меня, подал прошение по здоровью и уехал, вроде бы в Блэквелл, к родне.

Себастиан очень аккуратно снял пластину с листа и положил её на стол.

— Джоэл. Мне нужна всего одна дата, и я даже не стану просить бумагу. Через сколько месяцев после того, как он подписал это постановление, он подал прошение по здоровью?

Джоэл смотрел на него долгую минуту, потом молча вышел и вскоре вернулся с таким лицом, будто по дороге успел выпить чего-то кислого.

— Через два месяца, — произнёс он ровно. — Прошение по состоянию здоровья, выслуга девятнадцать лет. До полной пенсии ему оставался год.

В комнате повисла тишина, в которой было отчётливо слышно, как за окном шумит дождь.

— Девятнадцать лет, — повторил Себастиан. — Человек тянет службу девятнадцать лет, закрывает дело об убийстве архимага за отсутствием подозреваемых, а через два месяца отказывается от пенсии, до которой ему остался год, и уезжает к какой-то родне.