Речной Князь 6 (СИ) - "Afael" - Страница 5

— А после? — спросил Прон.

— А после установим меру и будем стрелять только ею. Всегда.

— А ежели больше положить? — Кувалда почесал обваренную щёку. — Оно ж дальше кинет?

— Кинет. — Я обвёл их взглядом. — Только считайте сами. Лучник бьёт прямой стрелой сажён на семьдесят. Ну, добрый лучник — восемьдесят. Хвощ, я вру?

— Не врёшь, — сказал Хвощ. — В упор — семьдесят. Дальше он тебе навесом кинет, только в бою навес по лодке — что горохом в стену. На большую дальность из лука залпами бьют, а залп на воде это курам на смех.

— Вот. А мы вчера с двух ложек взяли восемьдесят и ель перебили. С трёх возьмём и сотню, и поболе. И вот когда у нас будет сотня — мы стоим, а он до нас не достаёт. Что ещё надо?

— Ничего, — сказал Окунь.

— Ничего, — согласился я. — А всякая лишняя ложка сверх — это риск разорвать ствол. За что рисковать так будем? За то, чтоб добить туда, куда нам и не надо?

Прон покивал.

— Стало быть, три и хватит.

— Три и хватит. И запомните крепко: мера — не для того, чтоб бить дальше. Мера для того, чтоб бить всякий раз одинаково. Одинаково — это когда ты знаешь, куда ляжет, ещё до того, как поджёг.

Я оглядел их и добавил:

— И вот ещё что. Сегодня командую не я.

Расчёт замер.

— Хвощ, — сказал я. — Твоё орудие. Веди.

Безногий поднял голову.

— Как это — моё?

— Так и есть. Ты первый номер, ты наводчик и старший. Учил я тебя, а дальше учить нечему — дальше надо делать и закреплять науку. Веди.

Хвощ помолчал.

— А ежели я собьюсь?

— Собьёшься — поправлю. Но командуй ты. Слушай, мужики. С этой минуты у орудия один голос, и голос этот — Хвоща. Я скажу своё — вы всё равно глядите на него. Понятно?

— Понятно, — сказал Прон.

— Хвощ. Начинай.

Он выпрямил спину. Оглядел своих — и я увидел, как у него дрогнули губы, а потом стали жёсткими.

— К орудию, — сказал он.

Вышло тихо. Расчёт стоял и смотрел.

— Громче, — сказал я. — Ты не просишь. Ты велишь.

Хвощ набрал воздуху.

— К ОРУДИЮ! — гаркнул он так, что за яром, поди, кто-то опять схватился за голову.

И они побежали.

— Заряжай! Банник!

Кувалда обмакнул овчину, прогнал шест до дна, вырвал.

— СТВОЛ ЧИСТ!

— Мера — три ложки!

Окунь зачерпнул. Раз, снял верх ладонью. Два, снял. Три, снял. Понёс.

Хвощ поглядел на ложку и вдруг замялся.

— Э… — Он оглянулся на меня.

— Не на меня гляди. На насыпку.

Он снова поглядел.

— Мера верна, — сказал Хвощ. — Заряжай.

Дальше пошло ровнее. Пыж, ядро, затравка — команды у него выходили сперва рвано, потом всё крепче, а к наводке он уже забыл, что за спиной кто-то стоит.

— Второй номер, клин!

Прон стукнул.

— Ещё. Стой. Осади малость… Так.

Хвощ лежал на колоде, приладив глаз к стволу, и я видел, как он работает: ведёт от дула вдаль, ищет линию, прикидывает.

— Кормчий, — сказал он, не поднимая головы. — Куда бить?

— Куда хочешь. Твоё орудие. Нам нужно навеску проверить, не забывай.

Он ещё поглядел.

— Тогда вон в тот берёзовый выворотень, — сказал Хвощ. — Он подальше будет.

Я поглядел. Выворотень лежал ниже по берегу — здоровенный корень с комлем, вымытый весенней водой, — и до него было сажён сто с лишком.

— Годится.

— Хвост вправо на шаг! — скомандовал Хвощ. — Ещё чуть… стой. Наведено.

Он выдохнул и обернулся.

— Фитиль, — сказал я.

— Фитиль! — повторил Хвощ. И добавил: — Все за камни. Рты открыть.

Расчёт пошёл. Кувалда подхватил Хвоща на спину.

— Погоди, — сказал я. — Хвощ, огонь подносишь ты.

Кувалда встал.

— Я ж без ног, — сказал Хвощ.

— И что с того? Ты первый номер. Огонь — твой. Кувалда донесёт тебя до ствола, ты подожжёшь, он унесёт. Так и будет всегда.

Хвощ помолчал.

— Ставь меня, — сказал он Кувалде.

Его подсадили к казённой части. Он взял у меня уголёк, раздул в ладони и поднёс к фитилю. Рука у него не дрогнула, я смотрел.

Фитиль зашипел.

— Пошли, — коротко сказал Хвощ.

Кувалда подхватил его и потащил к камням. Мы залегли, и я лежал, глядя на Хвоща. Он лежал рядом, губы у него шевелились — считал.

Ударило.

Тяжелее и мощнее вчерашнего. Земля дёрнулась под животом, по камням хлестнуло горячим, и с яра посыпался песок.

А с берега пришёл треск и звонкий удар.

Мы поднялись.

Дым сносило вбок, к воде. Выворотня не было — вернее, он был, но лежал теперь развороченный, разорванный вдоль. Куски корневища раскидало по песку саженей на десять.

Расчёт молчал.

— Сто с лишком, — сказал Хвощ. — С первого раза.

— С первого, — подтвердил я. — Твой выстрел, наводчик.

Хвощ сидел в песке и глядел на разбитый корень. Потом медленно повернул голову.

— Кормчий, — сказал он. — А я ведь и правда наводчик. Слово-то какое мудрёное.

— А ты сомневался?

— Сомневался, — честно сказал Хвощ. — Я думал, ты меня жалеешь. Ноги отняли, вот и посадил к трубе, чтоб при деле был. — Он поглядел на свои култышки. — А оно вон как вышло. Я теперь могу больше, чем когда с ногами был.

Кувалда заорал и хлопнул его по спине так, что Хвощ чуть не уткнулся лицом в песок.

— НАШ НАВОДЧИК! — ревел Кувалда. — СЛЫШЬ, ХВОЩ, ТЫ У НАС НАВОДЧИК!

— Пусти, дурень! Задавишь!

— ЧЕГО⁈

— ПУСТИ!

Я подошёл к пушке, поглядел вдоль ствола на разбитый здоровенный выворотень.

Сто сажён. Намного дальше, чем достаёт лучник в упор.

— Мера установлена, — сказал я. — Три ложки. Больше не сыплем никогда, ни при каких делах, хоть бы сам чёрт велел. Кто сыпанёт четвёртую — я его от орудия отставлю навсегда. Слышали?

— Слышали, — сказал Прон.

— Хвощ, повтори.

— Три ложки. Больше не сыпать никогда.

— Вот и славно. Теперь другое дело, и дело большое.

Я оглядел их всех.

— Пушка у нас одна, но скоро будет три. Стало быть, и расчётов надо три. Учить их некому, кроме вас, а вернее — кроме тебя, Хвощ.

Расчёт переглянулся.

— Как это — три? — не понял Ждан. — Нас-то десять.

— Вот из десятерых и сделаем два, а третий доберём со стороны.

Стало тихо.

Они и правда сжились за это время — работали вместе, ели вместе, спали в одной землянке. И теперь я собирался их делить. Так они думали, хотя деление-то поорудийное было.

— Не хочу, — сказал вдруг Плюга, мелкий, с вывернутой ступнёй. — Кормчий, а можно нам всем при одной?

— Нельзя.

— Отчего?

— Оттого, что орудие без расчёта — железная колода. А расчёт без орудия — просто мужики. Мне нужны три орудия и три расчёта, и делать я их буду из того, что есть. — Я поглядел на них. — И вот что ещё запомните. Кто из вас станет старшим над вторым орудием — тот не отрезанный ломоть. Вы все одно дело так и продолжите делать.

Хвощ подтянулся, сел прямее.

— Кого во второй? — спросил он деловито.

— Ты первый номер. Ты и скажи.

Он не удивился. Оглядел своих, и я видел, что он это уже прикидывал.

— Кутыря, — сказал Хвощ.

Молодой безногий вскинулся.

— Меня⁈

— Тебя. — Хвощ поглядел на него. — Ты, паря, злой и упрямый, а главное — сидишь как я. Тебе бегать не надо, тебе глядеть надо. Глаз у тебя целый, оба.

— Так я ж молодой!

— И что? Я старый, а толку. — Хвощ повернулся ко мне. — Кормчий, он годится. Он вчера, покуда мы стреляли, за мной глядел, а не на ель пялился. Я приметил.

— Значит, Кутырь — первый номер второго орудия, — сказал я. — Кто с ним?

— Тумак вторым, на клин. У него глазомер, он мне и наводить поможет, покуда тот не выучится. Сохатого третьим, на банник — он на ногах и жилистый. Плюгу четвёртым, на меру. Он мелкий, зато памятливый, счёт держит. Третьяка пятым, на подачу.

— А у тебя кто останется?

— Прон на клине, Кувалда на баннике, Окунь на мере, Ждан на подаче. — Хвощ развёл руками. — Кормчий, я тебе так скажу: я их всех перебрал ещё вчера вечером. Знал, что ты этот разговор заведёшь.