Аварийный азимут - Артеева Юля - Страница 4

На кассе показываю паспорт и, дождавшись, когда женщина скрупулезно сверит мое лицо с фотографией в документах, расплачиваюсь.

И когда все стали такими принципиальными? Можно подумать, после восемнадцати что-то меняется.

Убираю покупки в рюкзак и осторожно выглядываю через стеклянные двери. Подрезова не видно. Отлично.

Но, как только выхожу на крыльцо и чувствую запах никотина, я почему-то сразу понимаю, что это он. Хоть и не видела до этого, чтобы Антон курил. Только слегка сбившись с шага, я аккуратно спускаюсь по ступеням с непроницаемым лицом. Повернув голову, вижу Резкого. Стоит, привалившись к стене дома, глубоко вдыхает дым. Затем выпускает его, чуть сощурившись. Спрашивает:

– Что покупала?

Мне почему-то кажется, что важно сейчас ответить правильно. Потому что он рванул за мной, стоило мне только раз сбежать. Неужели прямо настолько не любит, когда интерес проявляют к нему, а не наоборот?

– Вакцину от придурков, – сообщаю, приподняв уголок губ.

– Это продуктовый.

– А она там на кассе. Между шоколадным яйцом для детей и презервативами.

Он хмыкает над моей шуткой и снова подносит сигарету к губам. Я же отворачиваюсь и начинаю идти по тротуару.

– Лола!

Кажется, реакция выбрана верно.

Повернув голову, сообщаю:

– Меня не так зовут.

– А как?

Я молчу и продолжаю идти. Сама внутренне сжимаюсь. Перегибаю сейчас или нет? Заинтересуется или взбесится и уйдет? Как ребенок, пытаюсь нащупать границы дозволенного.

И через пару секунд по догоняющему меня дыму понимаю, что Антон идет за мной. Улыбаюсь. Молодец, девочка. Рыбка, может, потом и сорвется, но по крайней мере уже плавает вокруг крючка.

– Илона, – говорю. – Меня зовут Илона.

– Я не запомню.

– Такая плохая память?

– На имена просто жуткая, – произносит Антон как-то искренне, поравнявшись со мной.

– Где мотоцикл?

– Оставил во дворе. Не гоняться же за тобой на байке.

– За мной вообще не нужно было гоняться. Я же сказала, что доеду.

Склонив голову и скосив глаза, изучаю его лицо. Необычная внешность. Черные волосы по обеим сторонам от лица касаются острых скул, а сзади стрижены гораздо короче. Скользнув взглядом дальше, закусываю губу. Ауч. Таким «уголкам Джоли» позавидовала бы любая девчонка.

Я – так точно. Мне всегда казалось, что моему лицу не хватает архитектуры. Так вот где она вся.

– Слушай, – Антон выдувает дым наверх, – я реально без шлема никого не вожу. Я вообще двойкой ездить не люблю. Но, признаю, немного борщанул.

– Немного? – позволяю себе улыбку и взмах ресниц, стараясь, чтобы вышло не слишком игриво. – Выпендрился перед бывшей за мой счет, молодец.

Он смотрит на меня внимательно и почти разочарованно:

– Откуда знаешь, что это бывшая?

Цокаю языком и безразлично отворачиваюсь:

– Дура я, что ли? Догадалась.

Какое-то время идем молча. Красивый парень, который оставил неподалеку свой дорогой мотоцикл, и я, у которой в рюкзаке гречка и бутылка красного полусладкого. Даже не знаю, сколько шахматных партий мне придется разыграть, чтобы он допустил мысль, что мы можем общаться хотя бы по-дружески. Ничего. Может, и справлюсь.

В этот момент Резкий берет меня за локоть и заставляет остановиться. Говорит со вздохом:

– Ладно, Лола…

– Илона, – подсказываю насмешливо.

– Лола, – повторяет он упрямо, – давай завтра прокачу до универа, и будем считать, что в расчете.

Непонимающе смотрю на него исподлобья, до конца не веря в то, что он предлагает.

Переспрашиваю:

– От дома?

– Ну да. Скажи адрес, я захвачу второй шлем. Сори за этот перформанс.

– Дай свой телефон, я скину.

Антон дергает уголком губ:

– Я запомню.

– Боишься, что я тебя преследовать собралась? Селебрити, блин, – закатываю глаза максимально пренебрежительно.

Он снова глубоко вздыхает, но потом сам записывает мой телефон и тут же делает дозвон.

Тщательно скрывая триумф, я поднимаю руку и перебираю пальцами в знак прощания. Разворачиваюсь и ухожу.

– Доедешь? – спрашивает Резкий мне в спину.

Я игнорирую вопрос и просто иду дальше. Кроме того, что я стараюсь выстроить какую-то линию поведения с ним, я банально не нахожусь с ответом. Доедешь? А какие есть варианты? Упаду замертво от твоей красоты? Так понравилось прижиматься к твоей спине, что могу забыть собственный адрес?

Ладно, в последнем есть доля правды, но Антону знать об этом не обязательно.

На волне эйфории еду домой, всю дорогу изучая его соцсети. Минимум личной информации, но много красивых фотографий. Вот он парит в воздухе на кроссовом мотоцикле, вот едет по городу на своем байке, вот стоит в шлеме в лучах закатного солнца. Во всех снимках почему-то сквозит агрессия и какая-то исступленность, но мне нравится. Судя по количеству лайков, не только мне.

Ладно, Антон Подрезов, ты тоже мужчина. Такой же, как все. И я найду к тебе ключик.

От остановки до дома я почти бегу, потому что начинается дождь. Укладка испорчена, макияж наверняка потек, а вдобавок ко всему, открывая подъездную дверь, я цепляю чулок на левой ноге и оставляю на нем длинную стрелку. Черт. Не нужно было вообще сегодня надевать юбку.

Ругаясь себе под нос, я начинаю подниматься по лестнице, как вдруг меня охватывает какое-то беспокойство. Из-за колготок, что ли? Ну похожу в джинсах, это же не страшно.

– Подержи сумку, – раздается где-то наверху голос нашей соседки, тети Маши.

– Ма, не могла в квартире застегнуться? – отвечает ей мужской голос.

Она что-то говорит, но я уже не слышу. В голову ударяет молния, раскалывая череп надвое. По всем мышцам бегут колючие импульсы, заставляя их забыть, что были из плоти и крови, и одеревенеть намертво. Я застываю на ступенях, вцепившись в перила. И просто смотрю, как мне навстречу спускаются тетя Маша с сыном. Они пререкаются, поэтому не сразу меня замечают, и у меня есть какие-то жалкие секунды на то, чтобы очнуться.

– Илона, привет! – говорит соседка радостно, запахивая на объемной груди пальто.

Я улыбаюсь. Я всегда улыбаюсь, это не сложно. Но вот рта раскрыть не могу. Потому что, услышав мое имя, ко мне поворачивается ее сын. Глаза в глаза, и меня снова сотрясает болезненный импульс.

– Здравствуйте, – выталкиваю из себя с усилием.

Звучит невнятно, как будто я пьяная. Но мне все равно. Тетя Маша меня такой уже видела, это не так уж страшно. Я переворачиваю рюкзак на живот и прижимаю к себе в каком-то подобии защиты. Думаю о спасительной бутылке вина внутри. Вот бы открыть ее прямо сейчас, сию же секунду, и действительно опьянеть.

– А у меня Валя вернулся, представляешь! Валь, не узнал, что ли? Илона это.

– Узнал. Привет.

Сглотнув, киваю, но смотреть на него не смею.

– Ой, это же сколько вы не виделись, – сокрушается женщина, тяжело спускаясь по ступеням, – года четыре? Пять?

– Вроде того, – подтверждает ее сын.

Я молчу, пока в поле моего зрения не появляется его ладонь на перилах. Ничего особенного. Красивые длинные пальцы, выступающие вены под светлой кожей, рукав куртки.

Но меня почти трясет.

Только усилием воли я поднимаю глаза к его лицу и вижу приветливую улыбку. Не выдержав, сразу опускаю взгляд. Тем не менее реакцию стараюсь отзеркалить и произношу вежливо, но торопливо:

– Да! Надо же, как давно! Ой, я побегу, теть Маш, там бабушка ждет.

– Конечно, солнышко, Алевтине привет.

Продолжаю растягивать губы в улыбке, пока мы расходимся на узкой лестнице, и, прижимая рюкзак к животу, припускаю наверх. В какой-то момент не выдерживаю и оборачиваюсь. Смотрю через плечо.

Валя, который за эти годы вырос и возмужал, тоже смотрит на меня. Мажет темным взглядом по стрелке на моих колготках, а потом поднимает руку и прикладывает указательный палец к насмешливо изогнутым губам.

Содрогнувшись, я бегу наверх.

Дома я захлопываю дверь, закрываюсь на оба замка и еще дергаю ручку, чтобы проверить, что я действительно заперла ее.