Снежный шар. Новый мир - Соён Пак - Страница 5

«Ко Мэрён, иди прямиком в ад!»

«Вы, самые ужасные родители на свете,

не имеете права жить в Сноуболе!»

Под этими проклятиями кое-где виднеются следы грубых ругательств. Капли краски попали и на траурные цветы. За толстыми шторами на окнах не видно и не слышно, есть ли кто-либо в доме.

Когда Ко Мэрён сидела в изоляторе и проходила судебные заседания, Ко Санхи и Ко Уйо переехали в башню SNOW TOWER – место, недоступное для чужаков. Но юридически дом все еще принадлежит Ко Мэрён. По крайней мере, объявили, что она вернулась именно сюда. Об этом говорили подробные репортажи в газетах и по телевидению, уточняя, что эти сведения от «близких семьи Ко».

Какое-то время я пристально смотрю на разбитый молотком дверной звонок. Постучав в дверь, я вижу, как она сама стала медленно открываться.

Вряд ли, конечно, такая великая персона, как Ко Мэрён, вызвала бы полицию, не сумев справиться со мной одной, но все равно, будучи готовой быть арестованной за незаконное проникновение, я тихо вхожу внутрь.

Вчера вечером, выходя из комнаты Ча Хян, я попросила ее: «Не включай, пожалуйста, в эпизод кадры, которые будут сняты завтра утром». Такое требование было чем-то неслыханным и почти невозможным. Когда режиссер начинает защищать интересы актеров, это называют «сговором», а за это можно сильно поплатиться.

– Чон Чопаб[2], ты же знаешь, что все обвиняют нас в сговоре?

Ча Хян посмотрела на меня с беспокойством, а я сжалась на кровати и отвернулась.

– Я не позволю птенцу кукушки вылупиться, – сказала я, – подробности расскажу, когда вернусь.

Нигде не упоминалось, что ребенком Ко Санхи являлась Пэ Сэрин: ни в зале суда, ни в сведениях от «близких семьи Ко». Даже сама мысль кажется мне сомнительной. И если это правда, то зачем Ко Мэрён рассказала об этом именно сейчас и не кому-то другому, а Пэ Сэрин? Перебирать, кто же был настоящей Ко Хэри, изначально было бесполезным занятием. Это может только свести с ума и без того обиженную на жизнь Пэ Сэрин.

Меня интересует, в чем заключается замысел Ко Мэрён. Вполне возможно, она вместе с Пэ Сэрин таким образом пытаются отомстить мне за то, что я разрушила их прежнюю жизнь.

Я осторожно прохожу через прихожую, аккуратно переступая через валяющиеся на полу мелкие обрывки бумаги и разный мусор, и захожу в гостиную. Диван, телевизор и вся остальная мебель так же, как и раньше, стоят на своих местах. Ко Санхи ничего не забрала из дома, в котором жила всю жизнь.

На журнальном столике стоят чайник с чашками, которые вчера, возможно, использовали Ко Мэрён и Пэ Сэрин. Ко Мэрён, привыкшая следить за каждым углом в доме, оставила гостиную в полном беспорядке. Видимо, она и правда тяжело болела. А возможно, что и совсем утратила волю к жизни.

– Тут… кто-то есть?

Я нигде не могу отыскать Ко Мэрён. Дверь ее комнаты на первом этаже наглухо заперта. Кажется неловким стучать, поэтому я сажусь на диван. Ко Мэрён часто повторяла, что актер всегда должен быть прилежным и старательным, а сама сейчас спит допоздна. В голове мелькает мысль: «Не потому ли, что ее сериал прекратили?»

После того как у Ча Соль изъяли права на монтирование сериала, шоу Ко Мэрён несколько месяцев не может получить нового режиссера. Многие сходятся во мнении, что для нее невозможность участвовать в съемках является более суровым наказанием, чем что-либо другое.

Вдруг откуда-то доносится странный запах, а сверху, со второго этажа, слышится стук, будто что-то упало на пол. Я быстро направляюсь наверх. Под ногами скрипят деревянные ступени, поэтому я шагаю осторожно, опасаясь прервать тишину. Иду вслед за ярким светом и захожу в комнату Ко Хэри.

И вновь впервые за долгое время я нахожусь здесь. На стенах – те же зеленые обои, а перед дверью валяются браслеты Ко Хэри. Рядом с ними – серьги, а у гардеробной, отделенной перегородкой в углу, разбросаны броши.

Я подбираю по одной вещице и захожу в гардеробную, где также все перевернуто вверх дном. Там я вижу разбросанные шкатулки для украшений, все содержимое которых: часы, очки и драгоценности – свалено в кучу, словно кто-то метался в панике, выискивая что-то. Уверена, это проделки Пэ Сэрин.

Собирая и складывая вещи, я вспоминаю о милой брошке в виде кашалота. Я нахожу ее в перламутровой шкатулке в углу гардеробной.

Когда исполнилось сто дней, как Ко Хэри стала ведущей шоу прогноза погоды, Ли Бонхве подарил мне эту брошь, воспользовавшись моментом, когда камеры перестали вести съемку. Если бы тот кадр попал в сериал, Пэ Сэрин наверняка подобрала бы эту вещицу самой первой.

Я сжимаю в руке брошь в виде кашалота – подарок, который Ли Бонхве собирался вручить Чо Йосу; подарок, до которого та так и не смогла дотронуться. И я не хочу, чтобы он попал в руки Пэ Сэрин.

Я достаю из небесно-голубого бархатного мешочка сережки, а в него аккуратно складываю брошь. Появляется желание поддаться ласковому солнечному свету, нежному дуновению ветра и растянуться на кровати в полудреме, но в этот момент вспыхивают яркие лучи, изрешетив все пространство замысловатыми узорами, и доносится звук стрекотания.

Наконец я вспоминаю истинную причину своего прихода в это место и выхожу из раздевалки. Спустившись на первый этаж, замечаю, что дверь комнаты Ко Мэрён теперь приоткрыта. Слегка заглянув внутрь, я вижу на полу пятна крови. Сдерживая дрожь сердца, осторожно открываю дверь.

Ко Мэрён лежит, прислонившись к изголовью кровати. А из ее груди торчит нож.

Люди, ставшие свидетелями смерти

Ко Мэрён задыхается, втягивая с хрипом воздух. Ее глаза, в которых гаснет свет, бессильно смотрят на меня. Я не в силах издать ни звука, а мое тело словно застывает. Ночная рубашка Ко Мэрён пропитывается кровью и окрашивается в красный цвет. С ее руки, безвольно свисающей с края кровати, по капле стекает кровь.

Я испуганно приближаюсь к Ко Мэрён и вдруг прихожу в себя:

– Телефон… Нужно…

От мысли, что каждая секунда сейчас на вес золота, мое тело вздрагивает. Телефона, который всегда стоял на тумбочке у кровати, нигде не видно. Я оглядываюсь, ища телефон, как вдруг Ко Мэрён хватает меня за руку:

– Ты…

– Не двигайся, я сейчас же вызову скорую.

Ко Мэрён сильнее сжимает мою руку. Ее потрескавшиеся губы еле шевелятся, чуть слышно что-то произнося. Я быстро наклоняюсь и подношу ухо к ее губам.

– Про…

Слабый голос смешивается с прерывистым дыханием:

– Про… прости меня.

Невыносимые эмоции захлестывают меня, и я дрожу.

– Ты должна была извиниться не передо мной, а перед другим человеком.

Сквозь пелену слез я отчаянно ищу телефон.

– Не умирай, останься в живых и попроси прощения у Чо Йосу.

Я кое-как вытираю слезы тыльной стороной ладони и выбегаю из комнаты. За моей спиной с грохотом захлопывается дверь.

Мечусь по гостиной, заглядываю в комнату Ко Санхи, а затем и в комнаты Ко Уйо, Ко Сихван и Ко Рим, но ни в одной из них не нахожу ни одного телефонного аппарата, хотя раньше они стояли в каждой комнате.

В этот момент где-то раздается телефонный звонок.

Следуя за еле слышным звуком, я оказываюсь на первом этаже и останавливаюсь перед холодильником в гостиной. Как только открываю дверцу, звонок обрывается. Это был переносной телефон из комнаты Ко Рим, любительницы поболтать по телефону сидя в ванной. Дрожащей рукой я набираю 119 и спешу обратно в комнату Ко Мэрён.

Открывая дверь, слышу, как на том конце сняли трубку.

– Вы позвонили в службу экстренной помощи.

– А…

Я собиралась сказать, что прямо сейчас передо мной умирает человек, пронзенный ножом.

– Говорите, в чем дело?

– А, это…

Хотела сообщить, что, похоже, это была попытка самоубийства, что я не могу позволить ей умереть, поэтому прошу скорее прислать скорую, но…