Псих. Первая кровь - Барчук Павел - Страница 8

– А теперь, пацан, проверим, какой именно Дар ты заполучил.

Глава 4

Пистолет смотрел мне ровно в переносицу. Я тоже пялился на чертов пистолет, прямо в дуло, и почему-то на полном серьезе пытался определить марку. Все-таки в стрессовых ситуациях мой организм вместо человеческого, нормального страха выдает какую-то дичь. Как сейчас. По большому счету, по хрену, из какого оружия меня грохнут, тем более я в нем не разбираюсь.

В общем, это был обычный ствол. Такие носит гвардия среднего звена и ЧВК. Вроде бы.

Зубов держал меня на прицеле вполне спокойно. Без театральщины, без драматичных фраз. Будто чертов пистолет – органичная часть его тела, продолжение руки. Будто церберу не привыкать тыкать оружием в лицо всем подряд. Впрочем, если вспомнить ночную сцену в лесу, чего я удивляюсь.

Самое «прекрасное» в этой ситуации, что мне и деться-то некуда. Сзади и по бокам плотной стеной стоял глухой лес, а впереди маячил мужик с замашками убийцы. При этом я чувствовал всем своим нутром – конкретно сейчас обмануть Зубова какой-нибудь сказочкой не выйдет. Даже если с пеной у рта буду доказывать, что никакого Дара у меня нет и в помине, старший воспитатель не поверит. Он точно знает – есть.

Мозгоед в голове притих. Что показательно – не орал, не паниковал, даже не глумился. Просто ждал. Мне показалось, чертовой пиявке было любопытно. Серьезно. Он будто с интересом наблюдал, как я себя поведу. Или как себя поведет Зубов.

С одной стороны, это хорошо. Значит, Мозгоед не чувствует реальной опасности. С другой – я так и не выяснил истинные мотивы телепата, засевшего в моей башке. Может, он тоже слегка не в себе. Так-то мой невидимый кореш несколько десятилетий тусовался в виде светящейся медузы в стеклянной коробке. Мало кому это пойдет на пользу.

– Ну? – Зубов начал терять терпение. – Показывай, пацан.

– Что показывать?

Дурацкий вопрос. Сам понимаю. Но ничего другого в голову не пришло. Не каждый день меня собираются пристрелить за здорово живёшь.

Цербер чуть склонил голову к плечу. Знакомый жест. Точь-в-точь как у Апогея. Кстати… Гонять сейчас подобные мысли смешно и крайне неуместно, но есть у этих двоих что-то общее. У предводителя Девятки и цербера. Они оба пристукнутые наглухо и оба меня бесят.

– Показывай, что умеешь. Какой Дар тебе достался, – спокойно пояснил Зубов. – Не хочу тратить время на разговоры. Все эти тупые объяснения, долгие рассказы совсем ни к чему. Перейдем сразу к той части, где ты наглядно демонстрируешь свои способности. Хочу понимать, что за карты мне выпали.

– А если ни хрена не умею? – усмехнулся я с вызовом.

– Значит, ты мне не нужен. Дальше буду двигаться без тебя, – невозмутимо ответил воспитатель.

Он опустил ствол ниже. Медленно, лениво. Дуло теперь смотрело в мокрую землю в двух шагах от моих кед.

А потом этот кретин взял и нажал на спуск. Серьезно. Выстрел из своего гребаного пистолета. Хлопок вышел глуше, чем можно было ожидать – короткий, плотный. Комок грязи взорвался в воздухе, брызги веером ударили мне по ногам. Несколько холодных капель попали на шею над воротником.

«Слышишь, советничек, – позвал я Мозгоеда. – А вот сейчас ты не хочешь принять участие? Меня так-то могут убить».

«Не могут, – ответил телепат. – Если бы он реально этого хотел, уже бы завалил тебя. Мне просто интересно, как далеко готов зайти наш крутыш».

«Ты нормальный? А если он реально прострелит мне ногу?»

«Ой, господи… велика беда. Ты чем слушаешь? Я же сказал, твое тело тоже меняется. Сколько дней уже прошло после бункера? Три? Четыре? Уверен, ты способен к регенерации. Новая конечность не отрастет, конечно, но раны заживут как на собаке. Заодно проверим, насколько далеко продвинулись твои изменения».

«Ну ты и сука…» – восхитился я логикой Мозгоеда.

– Следующая – в колено, – сказал Зубов спокойно. – Потом в другое. Потом в плечо. Всё сделаю аккуратно, чтобы не сдох и не истек кровью. Не заставляй меня быть очень плохим человеком. Договорились, Рубин? У меня патронов до хрена. Даю тебе пять минут на размышления.

Я снова посмотрел на ауру цербера. Она у него оставалась той же, чёрно-багровой, ровной, без единого всполоха. Ну ясно, он уже всё для себя решил.

Соврать не выйдет. Но просто так открывать все карты тоже не сильно хочется. К тому же я не цирковой пудель, чтобы по щелчку пальцев показывать фокусы.

«Да сделай ты уже что-нибудь. Он ведь не угомонится, – тихо сказал Мозгоед. – Сам говорил, Зубов в любом случае допетрит, кто ты есть. Огнём плеваться мы не умеем, менять суть вещей тоже. Вызывать дождь в пустыне, становиться невидимым, превращать воду в вино – все это не наши фишки. Прикрыть телепатию нечем. Пойдёте в бункер – там один чёрт всё вскроется».

«Правда? А если он не остановится на бункере? Слышал, что про пацана рассказывал? Этот придурок хочет найти доказательства экспериментов над детьми. Факты, что обычного человека можно сделать одаренным. А я, если ты вдруг забыл, то самое доказательство и есть».

«Ты не обычный человек. Я же говорил. Ты телепат».

«Латентный?»

«Латентными знаешь кто бывают? – хохотнул Мозгоед. – Не позорься. Не говори это тупое слово. Давай, покажи Зубову маленькое представление. Утомился уже наблюдать его мерзкую рожу».

«Ну ок. Потом не говори, что я не предупреждал».

Поднял взгляд на цербера. Посмотрел ему прямо в глаза. Значит, дядя хочет фокус? Хорошо.

Могу ударить его, как Штыка. Но тут ситуация сомнительная. Вдруг сделаю мужика овощем или вообще убью. И что дальше? Останусь в городе один? Гнуса и Сиротина можно в расчёт не брать. Каждый из них имеет свои цели, мне совершенно непонятные и неизвестные. Да и что толку от двух пацанов, которые вместе со мной сбежали из Инкубатора? Я для них полезнее, чем они для меня. А Зубов… Ну, он пока нужен. В бункер и правда надо вернуться, поискать информацию о синхронизации.

«Вот-вот…» – поддакнул телепат.

Внезапно мне в голову пришла мысль. Я вдруг понял, что надо сделать.

Не стану бить Зубова ментально, просто покажу ему что-нибудь интересное из его же собственной башки.

Дело за малым – надо как-то пробить ауру цербера, нырнуть хотя бы на первый слой, что совсем не просто. У него эта чёртова аура совсем не подарок. Она не такая податливая, как у Скотины или у Клопа. В сознание того же физрука я попал без малейших помех. С Зубовым надо действовать иначе.

У цербера дымка стоит плотной стеной. Чёрная, гладкая, без единой трещины.

Ну и хрен с ним.

Значит, будем выбивать эту грёбаную стену.

Я моргнул, втянул воздух ноздрями, а потом перестал сдерживать то, что копилось с самого утра – злость на Апогея, брезгливость ко всей Девятке в целом, ненависть к тому, как цербер орал в машине, раздражение из-за его дурацких приказов. Всё это скомкал в один плотный шар и швырнул им в стену чёрно-багровой дымки.

Пожалуй, по силе удара это было похоже на то, как специальные машины с тяжелыми чугунными шарами разбивают старые дома, сносят их.

Аура Зубова не проломилась, не треснула и не рассыпалась. Она вдруг растянулась, как плёнка, а потом резко, с неприятным чваком всосала меня внутрь.

Я провалился в какую-то вязкую хрень. Но не остановился. Меня затягивало все глубже и глубже.

Вокруг стало темно. Темнота была ночная, с рваной желтизной выстрелов и яркими вспышками взрывов. Где-то рядом стрекотал автомат, чуть правее бахали гранаты. Пахло жжёной пылью, гарью, ещё чем-то – резким, кислым, будто от разряженной батареи.

Уши моментально заложило из-за грохота. Короткие сухие хлопки очередями раздавались со всех сторон. Тут же доносился чей-то мат. Какого черта? Куда меня занесло?

Я моргнул, тряхнул головой, а потом понял, что вижу все происходящее собственными глазами. Не со стороны, не как в кино. Своими глазами, но через другого человека.