Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 91

— Адрастус! — мужчина — Фиараус Скар — вламывается внутрь. За его спиной стоят трое громил, а в руке покачивается тяжёлый молот. — Мне по горло надоело, что ты бегаешь от меня, и мне нужны мои монеты. Прямо сейчас. Либо ты отдаёшь долг, либо платишь проклятую цену.

Мой отец поднимается со стула. Моча струится по его ногам, пачкая штаны и ковёр. Я начинаю плакать, и все мужчины как один оборачиваются в мою сторону.

Фиараус Скар угрожающе бьёт молотом по ладони:

— Или ты, или твой щенок, Адрастус. Наше терпение лопнуло.

Я зажмуриваюсь, но не могу это остановить. Не могу помешать отцу сломаться. Не могу помешать Фиараусу замахнуться своим молотом. Не могу избавиться от тошнотворного запаха крови, костей и плоти, забивающего ноздри. Меня сейчас вывернет. Меня сейчас наизнанку вывернет, и… И где чернокнижники? Почему они не здесь? Почему они, чёрт возьми, не помогают?! Мой отец мёртв. Он мёртв, я вижу осколки его черепа, и кто-то должен за это заплатить…

— Арион. — Мягкий голос. Сладкий, чистый голос.

Зефира. Это голос Зефиры.

Но это неправильно. Ей не место здесь, в этой залитой кровью хижине. Ей вообще нельзя находиться рядом с этой… этой тьмой. Зефира — это свет, это красота, она моя. Она моя русалка, а я её чернокнижник.

Прохладная ладонь ложится на мою руку, и тонкие ноты музыкальной шкатулки вновь оплетают комнату. Я крупно вздрагиваю.

— Арион, — напевает этот сладкий голос. — Арион, это просто морок. Это твоё худшее воспоминание. Выбирайся из него. Слушай мой голос, не слушай музыку. Проснись.

Морок.

Худшее воспоминание.

Я часто-часто моргаю, и очертания лачуги начинают понемногу таять, пока сквозь пелену прошлого не проступают черты Зефиры. Она не там, в моём старом доме, и у её ног не лежит труп моего отца. Она здесь. В мрачном коридоре подводного замка. Со мной.

Я тяжело сглатываю, впиваясь взглядом в её глаза, пока удушающая хватка мелодии окончательно не отпускает мой разум. Пока изуродованное тело отца наконец не исчезает.

— Что за чертовщина…

— Проклятая музыкальная шкатулка, — быстро поясняет она. — Колдун как-то замуровал её в стену моей комнаты. Мне потребовались месяцы, чтобы выковырять её оттуда. Но ты бы привык. Дня через три.

Из моей груди вырывается глухой рык. Она не рассказывает мне о своём худшем воспоминании, но мне и не нужно его слышать. Вывод, который я делаю, от этого не меняется:

— Я лично выпущу ему кишки.

Уголки её красивых губ едва заметно дёргаются:

— Я знаю. — Её рука в моей ладони становится твёрдой, дрожь исчезает, и она решительно уводит меня из восточной ниши в сторону западного разветвления. — Сюда.

Моя магия откликается на это движение, вздымаясь внутри, словно штормовая волна. Мы должны быть совсем близко. Абиссис. Сердце. Наше спасение. Мы ныряем в проход, и в тот же миг над головой вспыхивает слепящий белый свет. Слишком яркий. Слишком чистый. Глаза режет от резкой вспышки, зрение на мгновение гаснет, и мы, спотыкаясь, разлетаемся к противоположным стенам коридора.

Зефира резко вскрикивает.

Когда пелена перед глазами рассеивается, я вижу, на что именно она наткнулась.

На постаменте, словно в каком-то жутком святилище, лежит бьющееся сердце. Настоящее, живое сердце; из наспех перерезанных артерий всё ещё сочится тёмная кровь. Края сосудов неровные, рваные — будто их кромсали в дикой спешке. Сердце Мортема? Я делаю шаг ближе, прислушиваясь к собственной магии, но она не отзывается на этот орган. Она остаётся абсолютно равнодушной.

Зефира буквально вжимается в дальнюю стену ниши. Её глаза огромные, полные ужаса, а лицо стало мертвенно-бледным. Она смотрит на это сердце не мигая.

— Я хочу уйти, — едва слышно, на одном дыхании шепчет она. — Арион, пожалуйста, давай уйдём.

Я замечаю, что сердце насквозь пробито тупым бронзовым клинком. Белый свет сужается, выхватывая эту картину из темноты, словно устраивая помпезное, издевательское представление. Превращая это в насмешку.

— Это… нож?

Зефира зажимает рот ладонью. Её бледность сменяется зеленоватым оттенком. Её тошнит. Она судорожно, шумно дышит.

— Это… оно… — Она не может закончить фразу. Кажется, она вот-вот упадёт в обморок.

— Это не сердце Мортема? — пытаюсь я получить подтверждение.

Она дико качает головой, не в силах оторвать взгляд от окровавленного органа.

— Нам нужно вернуться. Пожалуйста. Прошу тебя, Арион. — Она умоляет. Зефира никогда не умоляет в подобных ситуациях. Я реагирую мгновенно. Делаю шаг к ней, сгребаю в охапку и закрываю своими крыльями, пряча от этого зрелища.

— Всё хорошо, — шепчу я. — Ты со мной.

Но она начинает отчаянно вырываться из моих рук:

— Пожалуйста, мне нужно уйти! Он пытает меня. Это… это всё игра, и он побеждает. Он всегда побеждает! Я снова застряла в его лабиринте. Что бы я ни делала, я всегда возвращаюсь сюда. В это проклятое место. Прямо туда, где он хочет меня видеть!

Чистая, обжигающая ярость вскипает в моих венах. Магия переворачивается в желудке от её слов, от её паники и боли.

— Его здесь нет, — твёрдо говорю я, разворачивая её и уводя прочь из ниши. — Его тут нет, ты в безопасности. Мы близко, Зефира. Я чувствую это. Просто дыши и держись за меня…

Но прежде чем мы успеваем сделать шаг в бесконечный коридор, магия в моей груди резко зажимается. Один мучительный, сокрушительный импульс намертво пригвождает мои подошвы к полу. И в ту же секунду стены прямо перед нами с оглушительным грохотом захлопываются.

Коридор впереди просто перестаёт существовать.

Я резко разворачиваю нас обратно к нише, чтобы закрыть Зефиру собой, и она испуганно вскрикивает, глядя на комнату. Потому что теперь она абсолютно пуста.

Сердце исчезло.

— Что-то не так, — тяжело и часто дышит она. — Коридоры должны меняться каждые пятнадцать минут, а не каждые пятнадцать секунд…

И словно в ответ на её слова, пол под нашими ногами с грохотом проваливается. Ниша ухает вниз.

Зефира кричит, намертво вцепляясь в меня, буквально пытаясь взобраться по мне вверх, пока я расправляю крылья, чтобы замедлить наше падение. Мы летим в беспросветную черноту несколько минут — долгих, бесконечных минут падения в бездну, пока наконец мягко не приземляемся. Когда стены лабиринта вокруг нас замирают, перед нами открывается новый проход. Моё сердце бьется как сумасшедшее, но магия внутри пульсирует ровно и уверенно. Что-то в моих костях кричит о том, что этот путь — правильный.

Мы осторожно выходим в коридор, целиком состоящий из зеркал.

— Что мне делать? — спрашиваю я Зефиру. Она упрямо прячет лицо у меня на плече и ни разу не подняла глаз с момента, как исчезло сердце. — Хочешь, попробуем отыскать остальных?

Она ещё крепче обхватывает ногами мои бёдра:

— Н-нет. У нас не выйдет. Скорее всего, они тоже блуждают где-то в ловушке.

— Но мы-то не потерялись.

— Мы только что едва не разбились насмерть!

— Но не разбились же? Мы живы. Мы здесь. — Я глубоко вдыхаю, аккуратно разжимаю её руки и ноги и осторожно опускаю её на пол. — Скажи, что тебе нужно. Если идти дальше для тебя невыносимо…

— Не будь, чёрт побери, идиотом. — Она резко вскидывает голову, яростно сверкая на меня глазами. И у меня едва колени не подкашиваются от этого зрелища — от этого упрямого огня в её взгляде и стали в голосе. Сейчас она кажется более живой, чем за все последние часы. — Мы идём дальше.

— Но…

— Мы. Идём. Дальше. — Она небрежным жестом убирает упавшую прядь с лица и перебрасывает розовую косу через плечо. — Я отказываюсь подыхать в этом месте, чернокнижник. Единственный способ выбраться отсюда — пройти насквозь.

Я невольно улыбаюсь, несмотря на всю дикость ситуации и ту боль, которую она всё ещё испытывает. По крайней мере, она снова борется.

— Как скажешь, русалка.

Напряжение в её теле немного спадает. Она выскальзывает из-под моего крыла и оценивающе осматривает новый коридор. Бросает быстрый взгляд на потолок и тяжело вздыхает.