Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 61

Чародей уже нашёл меня.

Жидкий лунный свет струится по моему телу, связывая меня с самой сутью океанских вод, бушующих над головой. Я не просто русалка. Я — каждая капля воды в каждом существующем море. Я — обратное течение. Я — соль и морской ил. Я и есть этот океан.

Судорожно дыша через жабры, я вытягиваю руку вперёд и делаю резкое, тянущее движение. Морская пучина повинуется беспрекословно. Вода устремляется ко мне мощной подводной волной, подхватывает под купол и с безумной скоростью несёт вперёд. Всё быстрее и быстрее. Всё дальше и дальше. Единственный путь к спасению лежит через Ариона — через небо. Сейчас он тоже должен истекать кровью из-за нашей связи. Ему придётся найти меня. Ведь так? Я намертво перехватываю серебряный шнур, отчаянно следуя за ним, пока плыву изо всех оставшихся сил, чтобы просто выжить.

ГЛАВА 23

АРИОН

Ужас насквозь выжигает шнур связи. Кровь стынет в жилах.

Она умирает. Зефира умирает.

Багровые струи вскипают в бурлящем море, отчего вся вода вокруг становится горькой, неправильной на вкус. Я лихорадочно ищу в яростном течении серебряную нить — ищу её саму. Вспышка серебра мелькает между подводными белыми гребнями, и я бросаюсь следом. Мои крылья рассекают Сел. Я не думаю и ничего не чувствую; я просто плыву. Я охочусь.

Годы инстинктов и боевого опыта переплавляются в смертоносное оружие. Каждая мышца в моём теле натянута как струна. Сильно. Мощно. Магия клокочет внутри, умоляя о свободе, требуя разнести этот океан в щепки — точно так же, как она разрушила остров, — лишь бы найти её, спасти её… А моё сердце тем временем бьётся слабо, прерывисто. И каждый его вялый толчок отдаётся её именем: Зефира. Зефира.

Зефира.

Я кружу в предательской пучине, высматривая хоть малейший намёк на розовый цвет. Бирюзу. Иризирующую вспышку чешуи или жемчужную белизну её акульей улыбки. Но вокруг ничего нет. Только пузыри. Волны. И наш шнур.

Где она, чёрт её дери?

Она истекает кровью. Я тоже. Сель наводнен вкусом смерти, а она… она…

Там.

Взрыв пузырей едва не скрывает от меня длинные розовые пряди. Они движутся. Она движется. Я резко дергаю за шнур связи, пытаясь увлечь её в безопасное место, вернуть к себе, но её хвост упорно толкает её вперёд.

Она плывёт прочь от меня. Даже несмотря на то, что я здесь, её грудь разорвана, а сама она напугана до смерти.

Я наматываю серебряный шнур на кулак, с каждым новым витком силой притягивая нас друг к другу. Я не понимаю, что происходит. Знаю только одно: Зефира здесь, и мне нужно её спасти. Я не останавливаюсь. Не могу остановиться. Я сматываю связь всё быстрее.

Пузыри лопаются, когда она оказывается совсем близко, и я наконец могу её разглядеть. Её взгляд сталкивается с моим — дикий, отчаянный.

— Отпусти меня! Арион, ты не понимаешь… — Последние слова тонут в утробном крике: её голос срывается от внезапной вспышки боли.

Но это не её боль.

Это моя боль.

Что-то тяжёлое с размаху врезается в моё левое крыло, едва не вырвав его из лопатки под неестественным углом. Кость трещит, и ощущение такое, словно в неё вцепился зазубренный коготь. Рвёт, кромсает, уничтожает плоть. Мои крылья содрогаются от осязаемой агонии. Я с трудом подавляю глухой рык. Но Зефира… она кричит, выгибается дугой от мук и камнем падает на самое дно.

— Чернокнижник, — шипит чужой, обманчиво мелодичный голос.

Игнорируя адскую боль, заставив себя стиснуть зубы и терпеть, я разворачиваюсь к нападавшему. За моей спиной, сжимая бронзовый трезубец, застыла сереброволосая русалка с эбеновой кожей и убийственными полуночными глазами. Её взгляд приковывается к моим крыльям, сужается, а затем перемещается на ноги. С презрительной усмешкой она перехватывает оружие поудобнее.

— Человек, — объявляет она, словно это великое откровение. Словно это хоть что-то меняет.

Но я гораздо больше, чем просто человек. Я — чернокнижник.

Я расправляю плечи, проверяя, насколько крылья сохранили подвижность. Они отзываются резкой, стреляющей болью. Всё ещё на месте, но теперь я в ярости. Русалка заносит трезубец для нового удара — на этот раз целясь прямо мне в грудь, — но моё левое крыло выстреливает первым. Мощный удар сотрясает воду: костяной стык наотмашь бьёт по её оружию. Она намертво вцепляется в древко, хотя от силы столкновения её кубарем уносит назад.

Не давая ей ни секунды, чтобы прийти в себя, я выталкиваю новую волну смертоносной магии прямо из ладони. Сконцентрированная молния прошивает толщу воды. Электрические разряды с треском взмывают вверх по рукояти её трезубца. Сереброволосая русалка с шипением выпускает оружие из рук. Это того стоило. Даже несмотря на чёрные вены, которые теперь жгутом поползли вниз по моему бедру.

— Зефира. — Я перехватываю шнур связи и рывком притягиваю её к себе, не смея отводить глаз от сереброволосой твари. — Ты как?

Она находит в себе силы подняться рядом со мной, перехватив отнятый трезубец. Её хвост судорожно бьёт по воде, а розовые волосы колышутся вокруг нас, похожие на клубок мстительных змей.

— Ты сможешь выдать ещё хоть каплю магии? Моя грудь… — Ей необязательно заканчивать фразу. Мой взгляд падает на её рану, в точности повторяющую мою. Кровь продолжает хлестать, а её лицо стремительно бледнеет.

Я стягиваю её рану своей магией, и моя собственная закрывается следом.

Цена за это мгновенно сжимает мои лёгкие. Словно гвозди забили прямо в жабры. Дышать становится почти невозможно, но, по крайней мере, мы не сдохнем от потери крови прямо сейчас, пока я пытаюсь разобраться, что здесь, чёрт возьми, происходит.

— Твоя подружка? — спрашиваю я, вспоминая слова Зефиры, когда мы столкнулись с культом. Хотя культ куда страшнее, чем одна безумная русалка. Если эта девка — та самая великая и ужасная гроза морей, о которой говорила Зефира, то мы легко справимся.

— Нет, — едва слышно шепчет Зефира. — Нет, она мне не подружка.

Но в её голосе сквозит что-то странное. Неровные, рваные интонации, слишком похожие на ложь.

Прежде чем я успеваю спросить что-то ещё, к нам подплывает Гавриал. Своего меча он лишился, а его рубашка на груди пропиталась кровью. Бесполезный кусок дерьма. Я собственническим, защитным жестом кладу ладонь на спину Зефиры и забираю у неё трезубец. Я не могу больше рисковать и тратить магию. Не сейчас. Это убьёт меня. Убьёт нас обоих.

Сереброволосая русалка свирепо смотрит на нас троих. Выровнявшись в воде, она сжимает кулаки, а её хвост яростно рассекает океан.

— Приятно видеть, что ты завела себе любовника, пока остальные погибали из-за твоих преступлений.

Зефира каменеет, и через нашу связь волной прокатывается чистая, ничем не разбавленная скорбь.

— Всё совсем не так…

— Заткнись, — шипит русалка. — Ну же. Натрави на меня своего цепного пса. — Её тёмно-синие глаза переводятся на меня, и она манит меня двумя пальцами: — Делай что хочешь, чернокнижник. Я бросаю тебе вызов.

— Веспер. — Зефира резко хватает меня за бицепс. Но это не жест нежности; она пытается выиграть для этой девки — Веспер — время, чтобы та сбежала. По какой-то неведомой причине Зефира удерживает меня от драки. — Не… не заставляй нас сражаться с тобой.

— Она пыталась тебя убить, — рычу я. Вокруг больше никого нет. Другого объяснения ране Зефиры и порезу на шее Гавриала просто быть не может. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?

Зефира полностью игнорирует мой вопрос.

— Послушай меня, Веспер. Уплывай как можно дальше. На суше он не сможет тебя достать. Спрячься. Через несколько лет он забудет о тебе, и…

— И что? — огрызается Веспер. — Нет, Зефира. Это конец. Это всё, что у меня осталось.

Они тянут время. Ни одна не шевелится, каждая выжидает, следя за малейшим движением другой. Но они тратят драгоценные секунды, хотя я мог бы насадить эту русалку на её собственный трезубец ещё пару минут назад.