Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 44

— Мы должны пировать, — эхом отзываются остальные.

Зефира хмурится еще сильнее, её глаза округляются от ужаса. Проходит секунда, и культисты продолжают плавно надвигаться на нас, пока ледяной туман поднимается от земли. Островитяне падают один за другим, словно кости домино. Я стараюсь не смотреть на их лица. Стараюсь не слышать их крики. Я не могу помочь им — ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

— Это выглядит настолько же безнадежно для тебя, насколько и для меня? — На долю секунды мне кажется, что рука Зефиры касается моего рукава, но… нет. Невозможно. — Ты… ты совсем не можешь двигаться, только говорить?

— Да, — отрывисто роняю я, отвечая на оба её вопроса разом.

Она шепчет свой ответ, будто они не смогут его услышать:

— И у тебя совсем не осталось магии?

— Да. — Это признание обжигает пищевод, едва не растапливая лёд на своём пути.

Она коротко кивает:

— Что ж, ладно.

Я не знаю, чего ожидать. Разорвут ли культисты на части сначала меня или её. Опустошат ли они остальные острова или остановятся на нас. Обычно культ не выходит на дневной свет. Обычно они не покидают свои горы. И если чернокнижники прислали их сюда — если король и мои старейшины спустили их с цепи ради этого, — кто знает, куда они направятся дальше? Тошнотворное чувство возвращается, и желудок скручивает от осознания этого предательства. Они натравили на меня культ.

Потому что я сбежал с русалкой.

Повелитель Смерти извлекает из складок мантии острый как бритва серп.

Зефира резко втягивает воздух при виде оружия, а затем — в вихре безумного, безрассудного розового движения — с воинственным криком бросается прямиком на культ. А я всё ещё не могу пошевелиться. Я застыл. Остальные либо мертвы, либо умирают, но её ноги двигаются, пока она… пока она бежит.

Её крик прорезает океан позади нас, и новая волна с грохотом обрушивается на остров в ответ. Этот звук разбивает купол ледяного напряжения, словно валун, брошенный на замёрзшее озеро. Культисты запинаются. Несколько человек путаются в собственных мантиях. Лезвие Повелителя Смерти колеблется, и он отдергивает его на дюйм назад в… в страхе. Моё сердце совершает кувырок. Культ…

— Они боятся тебя, — осознаю я.

Она резко оборачивается с внезапной ухмылкой:

— Серьёзно? — К несчастью, ее крик угасает на этом обнадёживающем слове, и культисты быстро возвращают себе сверхъестественное равновесие. Её улыбка блекнет, когда она снова поворачивается к ним лицом; её бирюзовые глаза широко распахиваются по мере их приближения. Дребезжащее шипение вырывается из груди чудовищ.

Они чуют её ужас.

Они разорвут её на куски.

По какой-то причине мои лёгкие перехватывает от этой мысли. От воспоминаний, всё ещё бурлящих внутри. Никто не заслуживает такого. Даже русалка. Даже Зефира.

Она смотрит на свои пустые руки, заламывая их перед собой, а затем судорожно ищет глазами на земле хоть какое-то оружие или щит. Ничего нет. Она сейчас умрёт. Нет, резко одёргиваю я себя. Хуже. Они не убьют её сразу. Они будут смаковать это. Они будут пытать её — нас.

— Кричи, — шипит Повелитель Смерти.

Я справлюсь с этим. Я не сломаюсь. Но она… — мой взгляд мечется к её паникующему лицу, — она слишком мягкая. Я чувствовал эти эмоции ещё в лавке. Я наказан ими с тех самых пор, как мы впервые сели в эту проклятую богами карету. Её агония станет для неё сокрушительным таранным ударом. Острые шипы будут кромсать её на части с каждым вдохом. Её разум сломается раньше, чем тело. Она будет страдать так долго, сколько они будут поддерживать в ней жизнь. Она будет питать их дни, недели… месяцы.

— Зефира. — Мой голос звучит твёрдо, перекликаясь с жестким отчаянием, когда я силой заставляю её перевести взгляд на меня. — Тебе нужно бежать.

Я не знаю, почему говорю ей это. Нить, натянутая между нами, всё равно не позволит ей сбежать. Не по-настоящему. Сейчас она горит, полыхая её ужасом, пока Зефира секунду изучает моё лицо. Всего лишь долю секунды. Она колеблется. Женщина, которая всегда бежала. Женщина, которая пыталась меня утопить. Женщина, которая приказала мне взорвать целый чёртов остров, чтобы спасти наши задницы. Она колеблется.

И этой доли секунды оказывается достаточно, чтобы запечатать её судьбу.

В размытом движении смертоносной скорости Повелитель Смерти хватает её за горло и отрывает от земли. Кожаные пальцы срывают позолоченное ожерелье и оставляют тёмные синяки на нежной плоти. Он заносит серп, чтобы пустить ей кровь. Один порез. Один удар. Струйка багрянца стекает по её шее. По моей шее тоже, хотя никто, кажется, этого не замечает.

Она сопротивляется, бесполезно бьется в его мантии, пока существо наклоняется ближе и ведёт капюшоном над неглубокой раной.

— Отвали… от… меня!

Кулак, сжимающий мои легкие, затягивается сильнее, пока я наблюдаю за её агонией, почти задыхаясь. Моя единственная надежда. Моя грёбаная русалка. Но сейчас это не страх. И даже не отчаяние. Нет. Ярость закипает при виде её крови, при виде этих скелетных пальцев на её коже, и сила мощным потоком устремляется по моим венам. Мне плевать, если это убьёт меня. Я должен высвободить всё, что осталось. — Достаточно! — рычу я. — Вам ведь нужен я, верно? Пытайте меня. Убейте меня. Оставьте русалку в покое.

Капюшон Повелителя Смерти резко разворачивается в мою сторону, а остальные культисты отрываются от тел островитян, которыми они уже начали пировать:

— Ты и так наш, маленький чернокнижник. И мы уже пробовали тебя на вкус. А вот эта… — Он размазывает кровь на её шее своим большим пальцем. — Она пахнет божественно. — Его лезвие вдавливается в ложбинку на её груди, прямо поверх её красивого нового платья, и с треском распарывает лиф рваной линией вниз. Зефира не перестает материться. Брыкаться. Бороться.

Желчь обжигает горло. Серебряная связь физически воплощает её боль и ужас, содрогаясь от них. Я борюсь с их хваткой, но я… я не могу сдвинуться с места. Я не могу спасти её.

Я издаю яростный, оглушительный рёв.

В этот раз земля под ногами не раскалывается, но это дарует нам мгновение. Одно поворотное мгновение, когда лезвие застывает, не вонзаясь в плоть Зефиры. Её глаза сталкиваются с моими, а затем резко косятся куда-то мне за спину. Она ахает. Мне не приходится долго ждать, прежде чем я замечаю это сам.

Его.

Какой-то мужчина несет со стороны небольшого порта острова, высоко поднимая над чёрными волосами ведро с водой. Каждый шаг дается ему с колоссальным трудом. Ведро слишком тяжёлое, или же сам он слишком слаб. Это не имеет значения. Он не перестает бежать. Культисты смотрят на него, шипя, прежде чем он швыряет кристально чистую жидкость вверх и наотмашь.

Не в Повелителя Смерти, а в остальных.

Во всех остальных.

Культисты истошно вопят, когда вода пропитывает их мантии. Оглушительные крики заставляют их Повелителя швырнуть Зефиру на землю и резко развернуться к источнику хаоса. Несколько выживших островитян тоже начинают кричать — от боли, страха, злости, — пока незнакомец выхватывает меч из ножен, небрежно висящих у него на поясе.

Нет.

Толпа не просто кричит. Они двигаются.

Кто-то падает на колени, чтобы подхватить на руки бездыханных близких. Другие хватают ветки, коряги и полуобгоревшие сучья, чтобы дать отпор фигурам в капюшонах. Хватка культа пала. Их магия ослабла.

Зефира ползёт вперёд, перебирая руками по земле, чтобы добраться до меня, и я содрогаюсь при виде этого зрелища. Мои крылья сбрасывают оцепенение, и колоссальная тяжесть вонзается между лопаток. Боль и истощение в равной степени разрывают меня изнутри, но боль… боль — это сила. И я могу двигаться. Этот странный мужчина отвлёк культистов достаточно для того, чтобы я смог сделать вдох, собрать последние крохи магии и выпустить их с брутальной, сокрушительной силой.

К чёрту последствия.

Я мгновенно замораживаю воду на мантиях культистов, превращая их в мерзкие ледяные сосульки. А Повелитель Смерти… я поворачиваюсь к нему с кровожадной ухмылкой и разжимаю кулак, являя миру растущий огненный шар. Существо делает шаг назад. Ещё один.