Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 28

Приходя в себя с болезненными вдохами, она смотрит на меня. На непоколебимую нить.

— Ну вот, — заявляет она слабо. — Я могла бы убить тебя прямо сейчас, но не сделала этого. Я спасла тебя. Долг возвращён.

Я провожу тёплой ладонью по горлу, успокаивая лёгкие короткими вспышками магии, пока снова не получаю возможность глубоко вдохнуть. Затем, настолько спокойно, насколько могу, я произношу:

— Похоже, это не считается, если ты сама и была той, кто пытался меня убить. — Мои зубы ноют, когда челюсть снова каменеет. — Это уже второй раз, русалка. Будь я менее великодушен, я бы наказал тебя за это.

Она едва не смеётся в ответ:

— Наказал бы сам себя?

— Да. — Без колебаний. Если бы на кону не стояло сердце Мортема — если бы на кону не стояла моя жизнь, — я бы не торопился. Она бы умоляла, кричала днями, может, даже неделями, и я бы упивался этой болью.

Зефира, должно быть, понимает это, потому что она отползает на дюйм назад и переводит взгляд с моря на серебряную нить. Между дикими волнами и мной.

Я наматываю нить на пальцы один раз, другой и подтягиваю её ближе к себе:

— Если ты сбежишь, я тебя найду.

Она нерешительно касается нити, её тело дрожит, когда очередной всплеск воды осыпает её холодной, влажной солью.

— Я в курсе. — Она изучает свои пальцы, то, как они светятся в серебряном сиянии связи, прежде чем отпустить её, чтобы оттереть кровь из-под ногтей. — Я пытаюсь решить, стоит ли убийство тебя потери моей собственной жизни.

Хотя я переставляю ноги, готовясь к драке — обычно она предупреждает гораздо реже, — она громко вздыхает и произносит:

— Не переживай, чернокнижник, я слишком ценю этот мир, чтобы разбрасываться собой. Это будет мрачный день для всех, когда Зефира из Силь перестанет существовать. — Она отбрасывает волосы назад уверенным движением, выдавливая ухмылку. — К тому же у меня полно врагов. Я бы предпочла сначала посмотреть, как мучаются они, прежде чем откинусь сама.

— Я потрясён.

Она свирепо смотрит на меня:

— Ты в этом списке, чтоб ты знал.

— Я так и думал.

— Хммф.

— Тебе обязательно всегда оставлять последнее слово за собой?

— Тебе обязательно всегда оставлять последнее слово за собой? — передразнивает она меня, оставаясь такой же невыносимой, как и всегда.

Возможно, вместо того чтобы душить её в конце всего этого, я начну с того, что вырву ей язык. Я сдерживаюсь, чтобы не сказать ей об этом вслух, вместо этого наблюдая, как её хвост бьёт по выбоине в камне. По воде внутри неё. Это движение кажется отстранённым, почти ленивым, словно у её хвоста тоже своя голова на плечах — пока рука Зефиры медленно не опускается, чтобы присоединиться к нему. Хотя её взгляд остается далёким, затуманенным, она впитывает соль и море с придыханием. Тихий вздох удовлетворения, который она, скорее всего, даже сама не заметила.

Однако я его услышал.

Этот вид, этот звук заставляют моё тело напрячься. Мои руки сжимаются в кулаки. Даже крылья сжимаются, отодвигаясь от неё. Свежая волна отвращения проносится во мне, сменяясь отголоском чего-то другого. Чего-то худшего. Чего-то, что я не смею назвать по имени, когда её бирюзовые глаза заостряются и переносятся на меня, а серебряная нить пульсирует внезапным расплавленным теплом. Чёрт. Это… неожиданно. Я открыто встречаю её взгляд, отказываясь признавать это. Отказываясь подчиняться тошнотворному уколу стыда, который следует за этим.

Зефира из Силь красива, да. Было бы глупо отрицать то, что видит каждый. Но она также демон. Воровка. Лгунья.

И — несмотря на её тихий вздох — она не имеет надо мной никакой власти.

Магия всё ещё бурлит под моей кожей, неудовлетворённая. Не в силах выносить вид этого хвоста больше ни секунды, я иссушаю солёную воду с её чешуек одну за другой — отдельными, концентрированными вспышками тепла, жара, а затем холода, — пока они не исчезают. Пока она снова не становится похожа на человека. Если бы у людей росли густые, блестящие розовые волосы до самого греховного изгиба талии.

Я хмурюсь от этой незваной мысли.

Глаза Зефиры округляются, когда появляются её ноги. Хотя она напряглась, когда процесс только начался, словно ожидая, что я начну сдирать с неё кожу, теперь она расслабляется, пусть и медленно. Шевеля пальцами ног, затем щиколотками, она произносит потрясённым голосом:

— Это было не больно.

Я отвожу взгляд:

— А ты ждала, что будет больно?

— Я ожидала, что ты будешь пытать меня, да.

Слишком раздражённый, чтобы отвечать, я заканчиваю иссушать соль из луж на островке, за считанные секунды превращая океанскую воду в пресную. Мой желудок скручивается от напряжения, а на языке появляется лёгкий привкус пепла. Я игнорирую это. Нет времени для отдыха, нет времени обдумывать это отвратительное партнёрство ни секунды. Мне нужно это грёбаное сердце.

— Мне не придётся пытать тебя, если ты меня не предашь. — Не зная, что ещё сделать — и скрежеща зубами при этом, — я протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться с земли. Она смотрит на неё так, словно она заразна. Подавляя рычание, я говорю: — Вставай. Мы и так потеряли здесь слишком много времени.

— А если я не хочу?

— Мне плевать, чего ты хочешь.

Её глаза сужаются, словно принимая вызов, и я молю Мортема о грёбаном терпении. Как раз в тот момент, когда я собираюсь убрать руку, она хватает её, и нить… она сначала обвивается вокруг моей руки, а затем выстреливает из моих пальцев к её пальцам. Она охает, когда нить опутывает её тело. Пламя охватывает меня от одного лишь прикосновения её пальцев, заставляя мой пульс биться быстрее, сильнее. Без моего разрешения моё тело подаётся к ней, как мачта, попавшая в ураган, словно я вообще не контролирую это желание, и… и это неправильно. Это неестественно. Однако даже когда эта мысль формируется, она кажется очень далёкой. Очень неважной. Связь пульсирует, пока кровь ревёт в моих ушах, когда я опускаюсь на колени перед ней, чтобы прикоснуться к ней ещё сильнее…

Нет.

Я резко отдёргиваю руку в последний момент, и вид её широко раскрытых глаз, её покрасневших щёк действует как ведро ледяной воды на голову. Отпрянув от меня, она сама вскакивает на ноги, отряхивая руки о свою испорченную тунику. Затем — наконец — она кивает один, два раза. Три раза. Больше себе, чем мне. Её щеки всё ещё розовые.

— Ладно. Всё нормально, это нормально, я буду вести себя прилично. Пока что. — Затем она ухмыляется, беря себя в руки с пугающей скоростью, и это похоже на то, как если бы я смотрел в разверстую пасть большой белой акулы. — До тех пор, пока я не разорву эту грёбаную связь, разумеется. А вот после этого ты сам по себе.

ГЛАВА 11

ЗЕФИРА

— Какого хера ты творишь? — спрашиваю я, хотя прекрасно вижу, чем занят чернокнижник.

Он раздевается.

— Расслабься, русалка. — Арион ловко поддевает пальцами подол своей туники и медленно стягивает ткань через голову, обнажая шесть четко очерченных кубиков пресса, идеальные грудные мышцы и убийственно широкие плечи, после чего каким-то магическим пассом перебрасывает одежду через крылья. Сомневаюсь, что он вообще осознаёт, насколько сокрушительно выглядит это зрелище. Мой желудок сжимается, а в самом низу живота вспыхивает редкое, тягучее пламя. Я не могу дышать. Я не могу на это смотреть.

Резко развернувшись на пятках, я спешу отвернуться, пока не поймала взглядом ещё какой-нибудь кусочек его светло-бронзовой кожи. Или чернильные татуировки на груди. Или мощное напряжение в его мышцах. Богиня, помоги мне. Серебряная нить обвивает мою щиколотку, искрясь с какой-то омерзительной чёткостью, и сам вид этой связи вызывает у меня тошноту. Он может быть тысячу раз красавцем, но он всё равно грёбаное чудовище.