Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 13

Я разворачиваюсь и прыгаю на него сверху, прижимая лезвие к его горлу. С маниакальным блеском в глазах и жестокой улыбкой на губах я упираюсь коленом в его руку, чтобы удерживать его в заложниках.

— Не весело, а? К твоему счастью, у меня нет меча, чтобы вонзить его в твою глотку. — Я полосую его кожу, оставляя прямую линию, которая кровоточит ярким багрянцем на его шее. — Но у меня есть этот кинжал. Извини. Хотя погоди — вообще-то мне не жаль. — Слегка надавив, я режу глубже и…

В этот момент мои руки сводит судорогой. Руки деревенеют. Кинжал выпадает из моей хватки, и я… я не могу пошевелиться. Я, блять, не могу пошевелиться. Магический лазурный шнур обвивает моё тело, связывая конечности и фактически стреноживая меня, как скотину. Даже мои лёгкие не сокращаются. Слова застревают в горле, лишая меня возможности кричать, драться или делать хоть что-то. Я в абсолютном ужасе смотрю вниз на этот шнур, на чернокнижника.

Чернокнижник ухмыляется мне снизу вверх, прядь шоколадно-каштановых волос падает ему на лоб.

— Король предпочитает, чтобы казни мерроу оставались публичными, — коротко объясняет он. — Иначе я бы с радостью убил тебя прямо здесь.

Сдавленный стон зарождается между моих рёбер — вой ярости, отчаяния, потому что я была так близко, так, блять, близко, — но я стискиваю челюсти, чтобы удержать его внутри. Вместо этого я скалю зубы, чтобы он не услышал моего страха.

У меня нет контроля. У меня нет ничего.

Чернокнижник приподнимается, и его голос звучит мрачным шёпотом:

— Лучший способ победить противника — это дать ему поверить, что он уже выиграл.

Внезапно, в один миг, мир погружается в бездонную тьму, и я понимаю, что проиграла.

ГЛАВА 5

АРИОН

Самый могущественный чернокнижник за последние пять веков не должен торчать в карауле, но, когда среди нас находится предполагаемая сирена, король отказывается рисковать. Так что я здесь. И это при том, что у меня есть проблемы куда серьёзнее, о которых стоит беспокоиться.

Стены из лазурита светятся самым тёмным синим цветом в тюрьме под Башней Аркана — и это не просто элемент декора: старейшины зачаровали кирпичи из самоцветов так, чтобы они задерживали любые запахи и звуки. Это как находиться под водой, только без разъедающей соли и вечной тревоги из-за мерроу. Никто за дверью не услышит меня. Никто за дверью не услышит вообще ничего из того, что здесь происходит.

Я бросаю взгляд на архаичные орудия пыток, аккуратно разложенные в ряд на каменном столе передо мной. Клещи. Зазубренные ножи. Ржавая металлическая трубка для пускания крови. Традиционно. Излишне, когда у тебя есть магия, но самые древние формы истязаний часто оказываются самыми болезненными. Впрочем, я здесь не ради них. Хотя я бы с большим удовольствием занялся ими, чем альтернативой.

Ёрзая на табурете, я ленивым щелчком пальцев подхватываю очередной фолиант из затхлой стопки и открываю его. Страницы взрываются неистовым вихрем, вздымая тучи пыли, пока они ищут нужные мне слова — слова, которые я безуспешно ищу уже несколько дней: Сердце. Мортем.

Смерть.

Взмахом крыльев я разгоняю облака грязи, перья топорщатся от отвращения. Я ощущаю их движение так, словно между лопаток проворачивают кинжал. Правое крыло яростно поджимается на изгибе и трясется, будто грозит мне кулаком. Я хлопаю по нему, но оно не успокаивается, пока я не делаю раздражённый вдох и не очищаю воздух разрядом магии.

Крылья — та ещё заноза в заднице.

Их хирургическая имплантация происходит перед Восхождением чернокнижника. Вырванные у пегаса и вживлённые в наши кости, крылья призваны испытать нашу стойкость, нашу способность выдерживать пытки в самых ужасающих условиях, а также даровать нам способность летать. Но эта боль никогда не утихает. Крылья никогда не приживаются до конца. Мы вынуждены жить, борясь друг с другом и существуя в вечном рассинхроне на протяжении всего нашего совместного бытия.

Это испытание. И большинство послушников его проваливают.

Большинство, но не я.

Старейшины говорили, что я мог бы расколоть этот мир и перекроить его заново, если бы только пожелал. Говорили, что однажды сам король склонится передо мной. Говорили, что мне нужно просто выжить. Грёбаный смех, да и только. Никто и никогда передо мной не склонялся. И ни у кого никогда не будет такого шанса.

Я самый могущественный чернокнижник за полтысячелетия, и я вынужден торчать над этими проклятыми книгами. Я невероятно быстро сканирую фолиант взглядом и натыкаюсь на единственную интересную страницу ближе к концу.

Считается, что до создания Бездн Мортем основал Абисс — утопическое общество для человечества. Хотя предполагается, что оно было возведено где-то за пределами четырёх континентов, никаких доказательств его истинного местонахождения или истории не существует. В 335 году от С.Б. (с момента создания Бездн) обломки странных руин, покрытых водорослями, вынесло на чёрные пляжи восточного побережья Королевства Факс. На них было выбито грубое изображение человека и мерроу, сплетённых в кощунственном союзе.

Разумные историки считают эти фрагменты мистификацией и попыткой Факса посеять раздор в Королевстве Мортия. В то время как непризнанные исследователи видят в этом доказательство того, что Абисс был не только реален, но и связывают Падение Мортема с этой мифической утопией. В 337 году от С.Б. новый историк, Дима Васильев, выдвинул теорию: «На основании найденных артефактов я пришел к выводу, что определенные люди и мерроу жили вместе в мире и гармонии. Хотя Падение Мортема не было истинной смертью, мы знаем, благодаря некоторым из самых ранних произведений искусства Мортии, что именно русалка была ответственна за кражу его сердца и, следовательно, за начало эпохи Бездн. Абисс, похоже, тесно переплетен как с нашим родом, так и с родом мерроу».

Могло ли это самое Падение произойти в фантастическом королевстве из легенд и мифов? Могли ли мерроу и люди когда-то сосуществовать в мире и гармонии? Это интересная гипотеза, но, к несчастью, Дима Васильев скончался всего через несколько недель после того, как поделился ею. Заговорщики считают это делом рук Культа Смерти, глубоко законспирированной группы самых коварных последователей Мортема, хотя историки сходятся во мнении, что безвременная кончина скорее связана с пристрастием Васильева к божественным солям.

Ни одно из утверждений Димы Васильева так и не было обосновано. Никаких других свидетельств существования Абисса или Сердца Смерти с тех пор обнаружено не было.

Магия скручивает внутренности, сворачиваясь змеями вокруг моих органов, пока я не высвобождаю это полыхающее глубоко внутри давление. Поток воздуха с силой захлопывает книгу, и я швыряю фолиант на стопку других, прочитанных со вчерашней ночи. Эта гора книг настолько высока, что почти достает до стола. Бесполезно.

Я не нашёл ни одного ответа, а моё время на исходе.

— Ты не можешь вечно меня игнорировать, — жалуется мерроу из своей камеры. — Я хочу выйти.

Мои крылья топорщатся от звука её мягкого, мелодичного голоса за спиной; они одновременно тянутся к ней и дёргаются назад, словно не могут решить, хотят ли они пойти на конфликт или полностью сбежать от её присутствия. Я их не виню. Хотя она пыталась играть в молчанку с тех пор, как впервые очнулась — амбициозная цель для такой сквернословящей мерроу, — её пульс не замедлялся ни на секунду. Я отсюда чувствую запах её отчаяния, дикого и всепоглощающего.

Отвратительно.

— Тебя выпустят, когда придёт время умирать. — Я беру ещё одну книгу из непрочитанной стопки и принимаюсь прочёсывать страницы в поисках спасения.

Сердце. Мортем. Смерть.

Сердце. Мортем. Смерть.

Четыреста страниц пролетают перед глазами, и ничего. Вообще ничего. Рычание зарождается в моей груди, я сбрасываю фолиант на пол и спешно хватаю следующий.