Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 104

Он здесь.

Шесть месяцев разлуки не способны стереть восемь лет неотступной близости и непрекращающегося кошмара. Едва он приближается, моя кровь стынет в жилах. Каждая кость в теле умоляет о бегстве. Однако Верховный Чародей Четырёх Морей стоит — стоит на двух ногах, какими я его никогда прежде не видела, — прямо перед единственным входом. Единственным выходом.

А Ариону оставалось жить считанные секунды.

Гарпун вырван из его груди, и кровь хлещет бурным багровым потоком. Алая пена срывается с его губ. Его глаза ищут мои, полностью игнорируя колдуна. Я кошусь на бронзовый сундук рядом с Веспер, на покрытый коркой запёкшейся крови замок. Будь у меня сейчас гребаный хвост, я бы успела до него добраться.

— Не думаю, что это сработает так, как ты надеешься, — гладко, пугающе спокойно произносит колдун, перешагивая через моего чернокнижника и отбрасывая гарпун в сторону. Он бросает короткий взгляд на ворох одеяний на полу. На маску Повелителя Смерти у моих ног. Затем переводит этот взгляд на меня — обжигающе медный, тошнотворно проницательный. — Ты была занята, жена моя.

Я кривлю губы в приступе чистейшей ненависти и отвращения. Я ненавижу его. Я презираю этого человека, и теперь… мы в ловушке. Все мы. Вместе с ним. Что нам делать?

— Я не твоя жена и никогда ею не буду.

— О? Но таков был наш уговор, дорогая. — Опустившись на корточки, он поднимает маску и лениво прокручивает её в пальцах. У меня на затылке шевелятся волосы. Он слишком тихий. Слишком мягкий. Затишье перед смертоносной бурей. — Я помню всё очень отчетливо. Хочешь, я напомню тебе? — Его взгляд снова вонзается в меня. Под обтягивающей чёрной тканью его туники перекатываются мускулы; он качает головой с обманчиво мягким смешком. — «Я дарую тебе, Зефира из Силь, шанс на истинную свободу. Я дам тебе один час форы, чтобы сбежать, по-настоящему сбежать от меня. Один час, чтобы уплыть как можно дальше от этого замка и никогда не возвращаться, прежде чем я начну охоту». — Он перехватывает мою руку, игнорируя то, как тщетно я пытаюсь её вырвать. — «Ведь именно об этом ты всегда грезила, не так ли, дорогая? О свободе?» — Он прижимается поцелуем к моему внутреннему запястью, пока я свободной рукой отчаянно пытаюсь полосовать ногтями его предплечье. — «Всё, что мне требуется взамен… это чтобы ты вырезала его сердце». — Он резко впивается зубами в мою плоть, и я вскрикиваю от внезапной вспышки боли. Он пускает мне кровь. Слизывает её, смакуя рану языком, прежде чем отпустить мою руку и подняться. Он возвышается надо мной, как демон, коим и является, пока я прижимаю раненое запястье к груди, задыхаясь от ярости. Но как бы сильно я ни ненавидела его… себя я ненавижу не меньше.

Разъярённый взгляд Джасина. Его кожа, покрытая коркой из морских уточек.

Тот тупой, грёбаный нож.

Нет. Я трясу головой. Я не могу вспоминать об этом. Я отказываюсь это помнить.

Арион хрипло рычит, зажимая сочащуюся рану, но это слабый, беспомощный звук. Он умирает быстро. Слишком быстро. А остальные не двигаются. Они не могут пошевелиться. То ли из-за магии колдуна, то ли от парализующего ужаса — я не знаю, но Гавриал, Веспер и Амайя лишь смотрят во все глаза, не в силах проронить ни слова. Нам крышка. Нам тотальный, безоговорочный, полный конец. Я стираю кровь с запястья и заставляю себя подняться так высоко, как только могу, силой распрямляя затекшие ноги.

— Какая жалость, — выплёвываю я. — А я-то надеялась, что тебя сожрал кракен.

Колдун игнорирует мой выпад. Он проводит испачканными в крови пальцами по фарфоровой маске.

— Надеюсь, ты не доставила Васильеву слишком много хлопот, дорогая. Он так долго был моим верным слугой. Одним из моих любимчиков. Я бы не смог срежиссировать всё это без него.

— Кого? — переспрашиваю я.

Но Гавриал перебивает меня, его слова вылетают на одном дыхании от крайнего потрясения. Замешательства.

— Васильев? Но он был исследователем из Темпеста. Он… его экспедиция потерпела крах. Никто из его команды так и не вернулся.

— Решил похвастаться своей идеальной памятью? — Губы колдуна кривятся в пугающей улыбке. Он поворачивается к Гавриалу, и тот невольно вздрагивает. — Васильев обнаружил мой замок, это правда, и он даже выжил. Просто, возможно, не совсем в том обличье, ожидал. Амайя, дорогуша, почему бы тебе не объяснить остальное?

— Н-нет, — заикается она, и гарпунное ружье дрожит в её руках.

Колдун закатывает глаза, щелкает пальцами, и ружье со взрывом разлетается на куски. Осколки полосуют кожу Амайи. Один из них вонзается в правый глаз, рассекая роговицу, но она по-прежнему не двигается, не кричит и не плачет. Кровь течёт из глазного яблока вниз по щеке, а она лишь безучастно моргает. Это точно его магия удерживает её — парализует их всех.

— Я не люблю, когда мне неповинуются, — чеканит колдун. — Расскажи им то, что знаешь.

Амайя жалобно скулит:

— Васильев… он был исследователем Темпеста, одним из самых известных. Но когда он спустился в впадину, он не нашёл Абиссис. Он нашёл… он нашёл… тебя, — шепчет Амайя, глядя на колдуна.

Колдун слегка наклоняет голову. Его шаги отдаются эхом — глухой рокот грома, который гремит слишком далеко, чтобы его бояться. Он заправляет прядь волос Амайи ей за ухо, размазывая кровь по её щеке, а она моргает — моргает так, словно уже не видит его как прежде. Словно он ослепил её на один глаз.

— С каждым разом они порождают вас всё более слабыми. Темпестас, должно быть, так разочарована в тебе, милая полубогиня.

Желчь подступает к горлу. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сплюнуть. Эта жгучая горечь возвращает мне связь с реальностью; мои пальцы сжимаются в кулаки.

— Оставь её в покое.

Колдун отпускает Амайю с пренебрежительным смешком:

— Не будь дурой, Зефира. Не заступайся за женщину, которая заманила тебя прямо ко мне. Да, Васильев и его драгоценные исследователи нашли меня, и тогда я предложил им то, что предлагаю всем остальным.

— Сделку, — шиплю я.

Колдун снова переводит всё свое внимание на меня, и я рада этому. Я смогу это выдержать. Я терпела это целое десятилетие. Ему не сломить меня сейчас.

— Очень хорошо, жена. Я предложил им сделку — те, кто хотел жить и жаждал власти, могли сожрать ту часть команды, которая отказалась. — Ещё одна улыбка, на сей раз куда более зловещая. — Шестеро культистов знатно полакомились, это верно. Но Повелитель Смерти — Васильев — пировал дольше всех. Они стали моими глазами в Мортии. Моей силой на суше.

Ноги Амайи подкашиваются. Из её глаза сочится кровь.

— Я… я хотела спасти свой народ. Я просто хотела спасти свой дом.

— Как благородно с твоей стороны, дорогуша. Спасти своё королевство, совершенно не заботясь о тех жизнях, что придётся принести в жертву. — Колдун тихо, мрачно смеётся, хотя продолжает неотрывно наблюдать за мной. Ему нужна реакция. Он хочет видеть меня раздавленной. Я не доставлю ему такого удовольствия.

— Я бы поступила точно так же, — произношу я вместо этого. — Я и поступила так же, когда сбежала от тебя. Всё в порядке, Амайя. Я прощаю…

Колдун резко разворачивается и вонзает палец в её левый глаз. Он с лёгкостью вырывает его из глазницы и швыряет на пол. Глаз катится ко мне — туманно-серый, испещрённый венами молний. Амайя рушится ниц, её колени с болезненным стуком врезаются в гранит. Дикие рыдания сотрясают её тело, пока она хватается руками за лицо. Из правого глаза сочится кровь. На месте левого — кровавое, зияющее месиво. Гавриала выворачивает прямо там, где он стоит; желчь брызжет на плащ исчезнувшего культиста. Даже Веспер с трудом сдерживает панику, её тело содрогается, а челюсти плотно сжаты.

— Я не выношу непокорности, — бросает колдун.

Я не успеваю подумать, прежде чем начать действовать — я просто бросаюсь вперёд. С силой толкая тело, я сбиваю колдуна на пол. Я впиваюсь в него ногтями точно так же, как в Повелителя Смерти, с лёгкостью рассекая бронзовую кожу на его щеке.

— У тебя проблемы со мной. Со мной, а не с ними! Ты грёбаный монстр! — Но чем дольше я продолжаю пускать его чёрную, как ихор, кровь, тем отчётливее осознаю… он даже не пытается бороться.