Развод. Ты мне должна (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 20

Но к счастью, хватило мозгов сначала набрать номер юриста.

Наталья Николаевна не ответила, но оперативно прислала сообщение:

«Перезвоню через полчаса. Сейчас с клиентом».

Наверное, это были самые долгие полчаса в моей жизни.

Я слонялась по квартире, рассеянно заглядывая в комнаты и потирая шею. Покормила рыбок, протерла кухню. Потом стояла у окна и смотрела на весенние облака, бодро ползущие по еще бледному небосводу.

Какие алименты? О чем он вообще?

Может, эта канцелярская ошибка? Система случайно сформировала уведомление, случайно добавил туда мое имя, адрес… Бывает же такое? Наверняка бывает.

Когда позвонила Наталья у меня внутри бурлил кисель из непонятных эмоций и ни одной здравой мысли и понимания, что вообще происходит.

Я хватила трубку:

— Наталья Николаевна, здравствуйте!

— Здравствуйте, Елена, — улыбнулась она, — как ваши дела?

Женщиной она была приятной и при разводе очень мне помогла, по максимуму оградив от решения неприятных вопросов.

— Были неплохо, — я кашлянула, все еще пытаясь пересилить состояние шока, поселившееся где-то внутри, — но сегодня мне пришло странно письмо.

— Какое? — ее тон сразу стал официально-деловым и собранным, — угрозы? Шантаж?

— Нет. Повестка в суд.

— По какому поводу?

— Бывший муж подал на алименты.

Вот тут профессиональная выдержка подвела Наталью Николаевну. Она кашлянула и подозрительно уточнила:

— Тот муж, который при разделе имущества, рассчитывал вашу долю исходя из прожиточного минимума, прости Господи?

Да-да. Именно так он и считал. Конечно же, с вычетом НДС и затрат на перевод средств.

— Он самый.

Она шумно выдохнула и в этом вдохе явно читалось что-то крайне нецензурное.

— Так…— еще один вдох, в этот раз чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, — так… постите, у меня со словами вдруг плохо стало.

— Не у вас одной, — нервно усмехнулась я, — вы мне скажите, пожалуйста. Такое вообще возможно? Чтобы муж подал заявление на алименты, после расторжения брака.

— Технически — да, — ответила она, и у меня поползли холодные мурашки по рукам, — нетрудоспособный нуждающийся бывший супруг, ставший нетрудоспособным до расторжения брака или в течение года с момента расторжения брака может подать на алименты.

Я слушала ее и все больше приходила в изумление. У меня в голове все это не укладывалось.

— То есть получается, такая картина. Мужчина изменял, потом ушел, фактически забрав с собой все совместно нажитое. А потом как ни в чем не бывало подал на алименты. И женщина, которая в этой ситуации является откровенно пострадавшей стороной, должна ему еще платить?

— Закон есть закон. Но в вашем случае есть все шансы оспорить эту ситуацию. Во-первых, ему надо будет доказать, что он действительно нетрудоспособный. Временная потеря работы и источника дохода, не является поводом для назначения алиментов. Так что будем проверять, требовать независимую экспертизу. Во-вторых, извините, что так говорю, но его измена — это хороший козырь. В суде не идиоты, никто не встанет на сторону мужчины, который попрал основные ценности брака, а потом заявился с претензиями. Но будьте готовы к тому, что придется потрясти грязным бельем.

А я так надеялась, что все это грязное белье давным-давно сгнило и превратилось в прах. Благополучно забыла и о том вечере, когда меня буквально выгнали из собственного дома, чтобы покрасоваться перед партнерами красивой любовницей. Забыла и про саму любовницу. И про все остальное.

Как выяснилось зря.

— Ну и третье. То, что он ушел, забрав с собой фактически все, что вы нажили в браке, оставив вам фактически ничего — тоже вопиющий факт, который в суде будет играть важное значение. Так что не расстраивайтесь раньше времени.

— Я и не думала расстраиваться. Я в шоке и злюсь.

— Злость делу не поможет. Надо с холодной головой подходить к решению вопроса.

— Вы возьметесь за это дело?

— С превеликим удовольствием, — тут же согласилась она, — я целиком и полностью на вашей стороне. И так же, как и вы возмущена до глубины души.

— А как же эмоции? — улыбнулась я.

— Не переживайте. Это минутная слабость, дальше будет только холодный расчет.

Это как раз то, что мне нужно. Холодный расчет и методичное забивание гвоздей с крышку чужого надгробия.

— Как вы думаете, стоит с ним встретиться?

— Попробуйте. Возможно, получится решить этот вопрос мирным путем.

— Очень в этом сомневаюсь.

— Хотя бы посмотрите на бывшего мужа и оцените его состояние.

Я уж надеялась, что мне больше никогда не придется встречаться с Михаилом. Но увы, у судьбы свои планы и она решила столкнуть нас еще раз.

Мне потребовалось еще полчаса, чтобы собрать разъезжающиеся мысли в одну кучу, выровнять дыхание и взять себя в руки. Только после этого я смогла набрать номер бывшего мужа.

Чертовы цифры до сих пор были намертво отпечатаны в моей памяти, как клеймо на заднице у коровы.

Ответил он быстро — даже первый гудок не успел оборваться:

— Случаю, Леночка, — голос сочился приторной любезностью, сарказмом и издевкой.

Он знал, что позвоню. Знал и ждал этого момента. Предвкушал его.

Какой же он…мерзкий.

— Я получила повестку в суд.

— Уже? — картинно удивился он, — быстро.

— Не хочешь ничего мне объяснить?

— Разве я что-то обязан объяснять? Я пользуюсь своим законным правом, только и всего.

— Понятно. Не телефонный разговор. Надо встретиться.

— Я могу к тебе приехать.

Ага, размечтался. Ноги твоей больше на пороге моего дома не будет.

— Нет. Я сама. Где и когда?

— Да хоть сейчас, — хмыкнул он и назвал адрес какой-то забегаловки на другом конце города.

Мне вообще не хотелось туда ехать, просто до блевоты. Как и видеть глумливую физиономию бывшего мужа, который наверняка будет вести себя как последний кусок дерьма.

Почему он так оскотинился? Был же обычным мужчиной, обычным мужем. Со своими заскоками, но без гнили. А тут вдруг повылезало.

Или правду говорят: хочешь узнать истинное лицо своего мужа, разведись с ним?

На встречу с ним я собиралась особенно тщательно. Надела костюм стального цвета — обычно я наряжалась в него, когда либо намечалась сложная проверка на работе, либо приходилось участвовать в каких-то деловых встречах. Он был как броня. Надела его — и все. Сладкой булочки нет, есть только Елена Витальевна.

Строгая прическа. Строгий макияж. Сумка тоже строгая, как и каблуки. Весь образ — холодный и сдержанный, как бы говорящий: не трогай меня и я не трону тебя.

Я приехала в небольшую, дешевую кафешку первая. Заняла место за самым дальним столиком, заказала эспрессо. Маленькая чашечка, для короткого разговора.

Муж пришел только через пятнадцать минут. И стоило только его увидеть, как стало ясно — дела хреново. Он шел, прихрамывая и неуклюже прижимая одну руку к боку. В каких-то потрепанных джинсах, сером свитере с ромбами. Весь осунувшийся, потрепанный, еще больше поседевший.

— Пришла? — вместо приветствия, окинув меня оценивающим злым взглядом. Ему явно не понравилось то, как я выглядела. Потому что сладкая булочка не имела права так выглядеть! Она должна была прийти в халате, с немытой головой и застарелым запахом борща на волосах.

— Как видишь.

Он уселся напротив меня, потом перехватил мой взгляд, нацеленный на вялую руку и тут же набросился:

— Чего уставилась?

— Смотрю.

— Лучше кофе мне закажи.

— Не буду, — я проигнорировала его приказ, — Ты мне лучше, как ты до такого додумался. Вернее докатился. Подавать на меня на алименты.

— А что такого. Болезнь — это не порок. Почему я должен ее стесняться? Такое может случиться с каждым.

— Что за болезнь?

— А тебе не все равно?

— Ты подал на меня в суд. Конечно, мне не все равно.

— Инсульт, — рявкнул он.

— Речь, смотрю, не затронуло.

— А тебе руки и ноги мало? По-твоему, я должен вообще пластом лежать и под себя ходить? — и столько необоснованной злости в голосе, как будто это я от него ушла, променяв на молодого красавца и оставив без порток.