Развод. Ты мне должна (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 10

— В полном адеквате, — бесцветно сказала я и ушла на кухню.

Он за мной. И по привычке взгляд на плиту в поисках жратвы.

Ладно хоть ничего не вякнул по этому поводу, хватило мозгов понять, что в этом доме его больше никто обслуживать не собирается. Никаких безлимитных подходов к столу, никаких выглаженных до хруста рубашек, никакого «Мишенька, чего ты хочеш?».

Мне теперь похрен, чего он хочет. А ему похрен на меня. Такое вот новое фазовое равновесие.

— Садись, поговорим, — он сел за стол и кивком указал на стул напротив себя.

Я тоже села, чувствуя, как неприятно колет лицо от его пристального взгляда.

Я больше не чувствовала себя рядом с ним в безопасности, не чувствовала спокойствия, комфорта. За считанные дни он стал чужим.

А может и раньше был таким, просто я не замечала?

— Говори. Я слушаю, — ночные завывания не прошли бесследно, мой голос звучал хрипло и надломлено.

— Давай сразу проясним такой момент. Я все решил, поэтому не трать время на уговоры. Это ничего не изменит.

Последнее, чего бы мне хотелось в этой жизни это унижаться, уговаривая его остаться.

— Да я и не собиралась, Миш.

Кажется, он не ожидал таких слов, потому что брови удивленно дрогнули и поднялись:

— Это радует.

А я всегда тебя, сука, радовала, если ты этого не помнишь.

— Значит, можем перейти к обсуждению технических моментов.

Значит вот как это называется? Обсуждение технических моментов? Цинично и без сантиментов.

— Можем.

— Ты сама понимаешь, что бизнес всегда держался только на мне, — сказал он и вскинул руку, прерывая возражения, которые, по его мнению, должны были последовать, — поэтому при разводе даже не смотри в эту сторону. Поняла? Никакого дележа акций, активов и прочего НЕ-БУ-ДЕТ.

Последнее слово по слогам, наверное, для того, чтобы бестолковая булка с корицей уж точно поняла, что до нее хотят донести.

Я молча слушала дальше.

— Квартира эта остается тебе, — сказал благодетель, но тут я сочла своим долгом кое-что напомнить:

— Это квартира моих родителей, которую они мне отписали еще до нашего брака.

Он поморщился, как будто услышал несусветную чушь, но оставил мое замечание без ответа.

— Так же считаю справедливым, что машина останется у меня. Мне каждый день надо ездить по делам, а у тебя работа в трех шагах. Можно и дойти. Заодно прогуляешься.

Я кивнула.

Прогулки — пятый пункт моего плана по восстановлению потерянной себя.

Муж, воодушевленный тем, что переговоры пока проходили без сучка и задоринки ринулся дальше:

— Я могу отдать тебе дачу.

О да, восемь соток вечной травы и щитовой домик, с текущей крышей — то, что нужно для никому ненужной разведенки.

— По-моему неплохо, учитывая, что ты в нее ни копейки не вложила.

О том, сколько там было вложено моего времени и труда Михаил предпочел забыть.

— Что касается счетов… У меня сейчас крупный инвестиционный проект, поэтому денег нет. И дальше я планирую вкладываться в расширение бизнеса, поэтому сама понимаешь… — он развел руками, — тут тебе претендовать особо не на что.

— Понимаю.

И без меня претендентки имеются. Те, которым нужнее, потому что они молодые, хотят всего и сразу.

— Конечно, я не оставлю тебя без средств к существованию. Мои юристы посчитают какую сумму я должен выделить, с учетом МРОТ по региону.

— МРОТ? — переспросила я, едва сдерживаясь от смеха.

Это реально смешно. Жутко, мерзко, но смешно.

МРО-О-О-ОТ. Твою мать, куда я попала…

— Конечно, — он кивнул, ничуть не сомневаясь в рациональности и справедливости своего решения, — ты же все равно будешь работать. Так что в сумме получится нормально. Тем более тебе одной много и не надо.

Чем дольше я слушала его размеренные речи, тем очевиднее становилось, что мне суждено выйти из этого брака с голой жопой, прикрытой фиговым листочком и благодарностью перед этим великим человеком, что не оставил без крох на пропитание.

— Миша, — мрачно позвала я, прерывая этот поток невиданных щедрот, — мне вообще от тебя ничего не надо. Оставь себе бизнес, счета, машину. Даже дачу эту чертову, оставь себе. Может, Оксана твоя свеклу начнет сажать. Или продашь и вложишь во что-нибудь. Лишняя копеечка в дело пойдет.

Ему не понравилось то, с каким пренебрежением я об этом говорила:

— Копеечка? Я же говорил, у меня крупный инвестиционный проект, — надменно хмыкнул он, — Совсем скоро, я стану миллионером.

— Да хоть миллиардером. Меня это уже не касается. Я тебе свои намерения озвучила еще вчера, пока ты рубашку в трусы пытался запихать. Мне ничего от тебя не надо. Но я не позволю тебе спустить те деньги, которые мы откладывали на квартиру внуку.

— Ты хотела сказать, я откладывал.

— Нет. Мы. Потому что в браке все общее. И да, я туда тоже вкладывалась.

— Жаль, что я вынужден озвучивать очевидные вещи, Лена, — снова взгляд, как на тупую, — но деньги должны работать. Поэтому я их вложу.

— Нет. Не вложишь. Я не дам тебе их просрать. Точка.

— Просрать? — тут же взбеленился он, явно уязвленный тем, что я мало того, что не цепляюсь за его «богатство», так еще и смею сомневаться в его деловом чутье и таланте, — посмотришь через пару месяцев, где буду я, и где будешь ты.

— Я буду здесь, Миш. В этом самом доме. А где и что будет у тебя — я даже думать не хочу. И не буду, — я пожала плечами.

— Да что ты говоришь, — некрасиво ухмыльнулся он, — думаешь я не вижу, что ты вся зареванная. Так что можешь не строить из себя стальную леди, я тебя прекрасно знаю.

Ни черта ты меня не знаешь, Мишенька. Ни черта…

— Это были поминки по прошлой жизни, — нейтрально ответила я, не поддавшись на провокацию, — а еще таким образом я избавлялась от негатива. Его нельзя держать внутри, можно заболеть. А не хотелось бы, у меня жизнь заново начинается.

— Новая жизнь? Ну-ну… Не льсти себе, Лена.

— Я не собираюсь льстить. Ни себе, ни тем более тебе. Прекрасно понимаю, что назад пут нет и продолжение никому из нас не надо. У тебя Оксана и инвестиций…

— А у тебя? — цинично поддел он.

— А у меня жизнь без дерьма.

У него аж щека задергалась:

— Лена! Следи за словами!

— Все, хватит мусолить эту тему, — я устало отмахнулась от его воплей, — Своим добром распоряжайся как хочешь, а общий счет я уже заблокировала. Мы купим Ваньке квартиру, даже если это будет наше последнее совместное дело в этой жизни. Со своими проектами и инвестициями разбирайся сам.

Наверное, я неправа. Наверное, надо бороться за каждую копейку, устроить грызню с мужем из-за имущества. Но что-то внутри меня нашептывало: не надо, Лен. Не надо. Отпусти.

Взгляд упал на блокнотик с планами новой жизни.

Пункт номер четыре: избавиться от хлама. От всего, что тянет меня назад.

Так что все правильно.

Я взяла в руки телефон, зашла на сайт и подала заявление о разводе.

— Тебе придет уведомление. Подтверди.

— Думаешь, я поверю, что тебе плевать? — муж склонился ближе ко мне, впиваясь раздраженным взглядом, — спорим, тебя наизнанку выворачивает от того, что я нашел кого-то лучше чем ты.

— Меня выворачивает от того, что мой муж, с которым я столько лет прожила, оказался самым большим разочарованием в моей жизни.

Почему-то это его бесило.

Наверное, Михаил считал, что за такого мужика как он любая женщина — а тем более такая неудачница, как я — должна цепляться руками и ногами. Орать: не уходи! Не отпущу! Висеть у него на штанине, пытаясь удержать рядом с собой. Или грудью стоять поперёк выхода.

Он же сокровище. А за сокровище положено бороться. Царапаться до последнего, срывая ногти, ломая зубы, кости, саму себя…

А я не стала.

Просто отправила заявление и, когда его телефон моргнул сообщением, без единой эмоции сказала:

— Подтверди.

Он скривился в неприятной ухмылке. Как будто говорил, да и пожалуйста, делов-то.

— Дочери скажешь сам.