Дождись меня в Неаполе - Джили Кьяра - Страница 1

Кьяра Джили

Дождись меня в Неаполе

Информация от издательства

Original title:

ASPETTAMI AL CAFFÈ NAPOLI

Chiara Gily

На русском языке публикуется впервые

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2025 Chiara Gily in accordance with The Agency srl of Vicki Satlow

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

1

Рано или поздно наступает момент, когда приходится возвращаться к прошлому и разбираться с последствиями. Эта мысль со мной с того момента, как сегодня утром я села на поезд «Фреччиаросса»[1], следующий из Триеста в Неаполь.

Отвлекает меня вибрация телефона. Раздражает даже то, что его придется вытащить из сумки, потому что я уже знаю, кто может звонить.

– Мама, поезд прибудет по расписанию, – тихо говорю я безо всяких приветствий, хотя в очередной раз пообещала себе сохранять спокойствие.

– Хорошо, мы с Чиче приедем тебя встретить.

– Не нужно, не беспокойтесь, я возьму такси.

Она возражает, не дав мне шанса что-либо ответить. Слава богу, свободное место было только в вагоне тишины[2], и долго разговаривать нельзя, так что я делаю то, что мне удается лучше всего: уступаю. Нужно беречь силы до события, о котором говорят уже несколько месяцев: до свадьбы моей кузины Аличе, сокращенно Чиче. Хотя бы потому, что стоит им с мамой что-то решить, как уже ничто не заставит их передумать. По идее, удивляться нечему: в нашей семье редко кто отказывал в чем-либо чувствительной красавице Аличе. Ее всегда слушали заинтересованно, с ободряющими широкими улыбками – от стихов на Рождество, пока я пряталась под столом или прижималась к ногам папы, до громогласных заявлений, как в тот раз, когда она объявила, что непременно хочет учиться на ветеринара (чтобы ей разрешили завести собаку).

Накануне экзамена на аттестат зрелости она пришла домой с коробкой, в которой сидели целых три щенка лабрадора: «Мама, папа, семью нельзя разлучать, мы должны взять их всех! И потом, так у меня будет больше практики!» – заявила она, едва переступив порог. Родители поначалу возражали, но после позволили себя уговорить, хотя тронули их не столько щенки, сколько мысль о таком сильном профессиональном призвании их дочери.

Не прошло и двух недель, как от новых непосильных забот и стресса развился дерматит у матери Аличе – моей тети Пуччи. А кузина, обнаружив, что три малыша в ее идеальной гардеробной превратили ее любимые платья в лохмотья, признала, возможно даже с большим энтузиазмом, что передумала насчет университета. Щенков отправили обратно владельцу.

Но главное, Аличе удалось обойти строжайший неаполитанский закон, суппонту[3], согласно которому детей – особенно первенцев – называют в честь их дедушек и бабушек. По паспорту она Ассунта, как и мама тети Пуччи, но с самого детского садика она требовала, чтобы к ней обращались «Аличе».

Мой дядя не единожды проклял себя за то, что подарил и читал ей на ночь роман Льюиса Кэрролла. Его дочь пожелала сменить имя, потому что тоже хотела жить в Стране Чудес. Но, к сожалению, на самом деле жила в Неаполе.

«“Ассунта” мне не нравится», – откровенно признавалась она тем, кто спрашивал, почему у нее имя не совпадает с документами. И до самой ее юности, пока бабушка была еще жива, мы пытались переубедить Чиче, даже говорили, что на ее именины, в день Феррагосто[4], на море будут фейерверки в ее честь. Возможно, она с тех пор и стала такой хитрой, научившись не верить ничему, что ей говорят.

В конце концов ее мама сдалась, и для всего мира «Ассунта» стала «Аличе». «Чтобы у нее не случилось расстройства личности» – вот точные слова тети Пуччи.

Все драгоценности бабушки с инициалами все равно достались ей – к заглавной букве «А» у нее претензий никогда не было.

Глубоко вдыхаю, чтобы унять внезапную боль в солнечном сплетении.

Напротив меня – две туристки из Франции. Они зашли в вагон во Флоренции и, как только заняли места, сразу же вытащили путеводители от «Лонли Плэнет» со множеством стикеров для заметок. Они тоже ехали в Неаполь и как раз попросили подсказать, где можно попробовать самую вкусную «Карбонару».

– Мы ради этого туда и едем, – счастливо пискнули они.

Я ответила, что если только ради этого, то им стоит сойти в Риме. Спустя несколько секунд неловкой тишины они обменялись неуверенными взглядами, понимающе улыбнулись и обратились за помощью к «Гуглу».

На самом деле мое уточнение было несколько поверхностным, ведь в Неаполе можно найти что угодно. Особенно если дело касается еды: в пиццерии вам вдохновенно и без особых усилий сообразят спагетти с морепродуктами или лазанью.

Девушки, которые до этого спрашивали меня о «Карбонаре», уточнили, что они двоюродные сестры, очень дружат и в восторге от путешествия. А кто я такая, чтобы разрушать их кулинарные ожидания от отдыха?

Я поглядываю на них, пока они болтают, и мне вспоминается поездка на Джербу[5], куда мы отправились с Аличе. Бабушка решила сделать нам такой подарок. Я пару лет как перебралась в Триест, поступив в университет, и, чтобы вернуть меня в отчий дом, моя мать, тетя Пуччи и ее свекровь придумали надежный план.

Аличе должна была разбудить во мне чувство тоски по семье.

К счастью, кузина даже не пыталась убедить меня вернуться в Неаполь. Мало того, большую часть нашего отпуска она не обращала на меня внимания. В день нашего приезда она познакомилась с Аленом, одним из врачей «Средиземноморского клуба»[6], и исчезла из моего поля зрения. Так что на тунисской земле я получила подтверждение, что переезд в Триест был правильным решением.

Радуясь, что необходимость выслушивать проповеди на тему семьи отпала, я решила насладиться этой неделей по полной программе: начала пробовать все доступные виды спорта и увлеклась одним из тренеров.

Мы ни разу не разговаривали, но я была уверена, что нравлюсь ему. Каждый день, ровно в семь, я, накрасившись, «случайно» проходила мимо его школы парусного спорта в раздельном купальнике (чтобы подчеркнуть свой внушительный третий размер) и в черном парео (чтобы скрыть неидеальные ноги). И пока он протирал доски для серфинга, мы бросали друг на друга долгие взгляды, но никому не хватало храбрости сделать первый шаг. И мы ограничивались идиотскими улыбками (в основном моими).

Я узнала, что он испанец, но со скандинавскими корнями. Он походил бы на Хавьера Бардема, родись тот голубоглазым блондином с веснушками. Он был так красив, что при каждой нашей встрече у меня пересыхало во рту, и я не могла выдавить ни «привет», ни hola[7].