Свято место - Гарценштейн Тем - Страница 3

На княжеском троне сидела обожаемая племянница императора – ее высочество Ираида Гаргоцкая, известная своим вспыльчивым нравом и жестокосердием. Княгиня, как полагал сейм, была обязана оспорить приказ императора, возмутиться, истребовать у него помощь. Но она и не подумала – только отправляла ему письма с жалобами на скуку и головные боли.

Тогда сейм, состоявший из десяти министров и двадцати выборных членов, обратился к Исааку Винклеру. Он должен был просто с ней поговорить, ничего больше.

Винклер, который ненавидел княжескую чету, хотя был связан с ними дальним родством, решился на покушение. План продумал идеально: организовал столичный эффектный бунт у стен дворца. Люди требовали просить императора о милости, сейм по этой же причине штамповал ходатайства. Ни слова против светлейшей княгини. Она правила пятнадцать лет и даже не мыслила о предательстве, потому что еще в первые годы восхождения на престол передушила всех, кто мог лишить ее трона. Выглядывая из окон дворца на людей, княгиня ощущала всю полноту своей силы: разозлится – казнят каждого, помилует – и челядь землю будет за ней целовать. Смотря сверху на толпу, она приказала позвать главу бунтовщиков.

Исаак Винклер, которому в то время было за шестьдесят, выглядел моложаво: густые смоляные волосы, орлиный нос, зоркие глаза за круглыми темными очками. Княгиня чуть приподнялась, желая приветствовать гостя, и в этот самый момент случилась крошечная оплошность, которая разрушила идеальный план: Исаак выстрелил. Лучший стрелок империи. В молодости, когда в княжество приезжал брат государя, вместе с ним ездил охотиться. Стрелял так, что мог комару крыло оторвать. А тут промазал. И княгиня выжила. Он мог бы пальнуть еще раз, пока охрана зевала, но вспомнил, увы, вспомнил, как однажды такое случалось. Его, сильного и крепкого, не смогли повалить на пол. Он сам сел на колени, завел руки за спину. Милосердный суд, вопреки требованию сейма, отправил Исаака Винклера в бессрочную ссылку. Из двух писем, что Флориан получил от деда, было ясно, что суровый климат и скудное питание сломали здоровье даже такого могучего человека. Исаак признавался, что страдает тремором конечностей и больше не может стрелять, а для него это подобно смерти. Больше ничего об Исааке Винклере Флориан не знал, да и не хотел, потому что на горячую голову решил в тот же день, когда случился суд, что полностью откажется от всего, что связывает его с родственником. И теперь приход графа словно медленно тянул его назад, в холодное поместье и к проклятому в Соральдо роду предателя.

Небесно-голубые глаза осмотрели Флориана с ног до черного завитка на макушке.

– Да я всех бы купил, если это как-то поможет делу. Поймите, в чем важность выбора именно вашей персоны: вы человек умный и решительный. Вы, простите, одиночка без сантиментов, а это мне подходит. Читали про Венец? Забудьте, бога ради! Я вам сейчас расскажу все как есть, и вы подумаете, что с этим всем делать. – Ренн почесал пятерней заросшую щетиной щеку и продолжил громким голосом: – Нам известно, что Венец убивает. Случайный выбор жертв или нет, сказать трудно, поэтому солдаты сыска перед каждой операцией составляют завещание. – Он бросил взгляд на Флориана. – Тут, конечно, вы бы тоже пригодились.

– У меня нет семьи.

– Человек, который пережил много боли, способен к состраданию больше прочих.

– Ваше сиятельство, – Флориан подпер голову рукой, и его губы расползлись в мечтательной улыбке, – вы даже не стараетесь. Для вашей задачи подойдет любой другой учитель. Уверен, добровольцы найдутся. Поэтому очевидно, что я нужен вам не как учитель… – Он распахнул глаза. – Знания, которые передал мне дедушка? – Флориан постучал пальцами по лакированному столу и горько рассмеялся. – Какой я идиот. Вам нужна шахта Винклера!

– И вы.

– Да это же бессмыслица! Геологическое имперское общество еще при деде выдало бумажку, что в шахте ничего, кроме азирвальдита. А этот металл настолько сложный для ковки, что ни один мастер не согласится с ним работать.

– Против Венца мы используем порох, но его мощи недостаточно. Азирвальдит бы очень помог. Кроме того, спешу вас уверить: сыску активно помогает семья Скавронских, а они известные мастера.

– Что вам мешало сразу все рассказать?

Ренн пожал плечами, не пытаясь оправдаться:

– А я почву щупал. Вы уж простите, старая жандармская привычка.

Ладонь растрепала черные упругие кудри.

– Это она вас надоумила сюда прийти? – устало спросил Флориан.

Губы Ренна дрогнули в невинной улыбке.

– Я вас не понимаю.

– Леонор, – выплюнул Флориан и вальяжно закинул ноги на стол. – И не делайте такую мину, будто я застал вас во время купания. Все прекрасно знают, что вы и княгиня тесно общаетесь. – Он бросил взгляд на газету и поморщился. – Некоторые считают, что даже слишком. Вы вообще в курсе, Ренн, что вас обвиняют в том, что из-за этого генерал Ферхов впал в немилость и теперь занимается поимкой шпионов и провокаторов? Довольно болезненное падение для человека, что черт знает сколько сторожил покой правящей семьи.

– Во-первых, – Ренн почесал ухоженным ноготком свой нос с небольшой горбинкой, – это все кляузы и слухи. Эд мой товарищ, хоть между нашими структурами часто бывали недопонимания. Да и о каком тесном общении с ее высочеством вы говорите? Бог с вами. Я бы очень хотел посмотреть на человека, которого Леонор подпустит к себе. К моему огромному огорчению, княгиня недоверчива, как и ее мать, к тому же нелюдима.

Но это, кажется, черта семейная…

Единственный ребенок Ираиды, Леонор, правила уже пять лет. Сперва император хотел назначить в Соральдо своего человека, пока дочь Ираиды не вырастет, но в итоге отказался от этой идеи: в княжество никто ехать не желал. От имперской столицы Лардо по новенькой железной дороге ехать тринадцать дней, если очень повезет. Иногда путь мог занять целый месяц. А места вокруг плохие. Это не дорога до южной Готерии, где перед глазами все время синие воды океана и белый песчаный берег. В крошечных окнах поезда можно было видеть только серые голые скалы, похожие на застывших чудовищ. Иногда мелькали леса такие густые и мрачные, что все выдумщики империи использовали их в своих сказках.

Княжество и раньше было местом непривлекательным, а с появлением Венца стало еще хуже.

– Она была бы рада узнать, что вы под моей протекцией. Получите информацию о Венце, обучите ребят, а потом, если не захотите оставаться, я лично буду ходатайствовать о любой должности для вас. Будет желание, хоть на Север во льды отправлю, пингвинов летать учить, – громогласно пообещал Ренн.

– Пингвины не летают. А я ни под чей протекцией ходить не намерен.

– Но вы же понимаете, о чем я, – серьезно сказал Ренн и вдруг осторожно погладил свое плечо. – Мне пора уходить, да и задержал я вас. Хотите, завтра снова приду и мы спокойно все обсудим? Или вы сами зайдете ко мне? Я тут недалеко номер снял. В городке рядом есть отличные грязевые ванны, мне для здоровья полезно, так что пробуду еще пару дней. Плечо болит, – пояснил он и как-то смущенно улыбнулся, будто поделился чем-то очень личным.

Флориан, не отрывая взгляда, наблюдал за графом. Ему хотелось, чтобы тот скорее ушел и начался урок. Шумные, нетерпеливые дети – это то, что нужно прямо сейчас. Флориан бы с радостью ответил на каждый из их порой глупых вопросов, лишь бы скорее вытолкнуть из головы этот разговор.

– Ну что, – Ренн встал, едва не сбив головой лампочку, – надеюсь на скорую встречу. А если нет, то бог с вами. В конце концов, просто рад был знакомству.

Ренн прошел к выходу, расталкивая близко стоящие парты. Его исполинская фигура казалась ужасно неуместной в маленьком классе, и Флориан, снова заметив это, вдруг прикрыл глаза.

– Постойте, Ренн. – Голос его дрогнул. Очень хотелось отпустить графа и больше никогда не думать о сыске и треклятом Венце. Но почему-то мысль о том, что столь могущественный человек приехал в основном ради этого разговора, заставила Флориана смягчиться. – Я вам ничего обещать не стану. Просто попробую.