Мрачный город (СИ) - "Guiltythree" - Страница 161

Он нахмурился.

— И что потом? Морской змей разрушил маяк? Какой-то гнилой ужас поднялся из глубин?

Глаза Меняющейся Звезды стали отрешенными. Прошло несколько мгновений, прежде чем она снова заговорила:

— Нет. Ничего не случилось. В этом и был смысл, я думаю. Мой кошмар… на самом деле это был рай. Это было все, о чем я мечтала, когда была маленьким ребенком. Только намного чудеснее и человечнее, чем я могла себе представить.

Санни смотрел на нее в полном шоке. Пока он наблюдал, намек на печаль исчез с лица Неф, сменившись едва заметным суровым выражением.

— Но именно это и сделало его таким трудным для преодоления. Невозможным, даже. Как ты и сказал. Потому что все, что мне нужно было сделать, чтобы победить Кошмар… все, что мне нужно было сделать, это уйти и оставить все это позади. Зная, что я могу просто остаться там, в этом раю. Навсегда.

Он колебался некоторое время, затем осторожно спросил:

— И что же ты сделала?

Тяжелый вздох вырвался из губ Неф. Ее глаза потемнели.

— … Я долго искала выход из Кошмара. Но как бы я ни старалась, его не было. День за днем, ночь за ночью… со временем мне становилось все труднее и труднее заставлять себя продолжать поиски. Я привыкла к этому блаженству, к этой теплой и прекрасной жизни. И в конце концов настал день, когда я подумала, что, может быть, мне стоит остановиться. Может быть, я могу просто остаться.

Она слегка наклонила голову и сказала, ее манящий голос достиг самых глубоких, самых темных уголков его сердца:

— … Это было в тот день, когда я поднялась на вершину маяка. Понимаешь, Санни. «Ты должна поджечь себя… чтобы сорвать благословение огня». Так говорила моя бабушка. Так что я так и сделала. Я облила себя маслом и подожгла.

Белое пламя внезапно лизнуло ее руки, и она уставилась на них, ее лицо медленно бледнело, а глаза отражали ужасную агонию, которую она испытывала. Когда ее кожа цвета слоновой кости непрерывно кипела, темнела, а затем заживала, чтобы снова стать первозданной, она просто сказала:

— … И я сгорела.

Внезапно пламя исчезло, и она сжала кулак. Ее голос стал немного напряженным.

— И спустя долгое, долгое время, когда все это закончилось… Я очутилась в темной пещере, завернутая в склизкий кокон из черного шелка. Вокруг меня тысячи и тысячи людей спали в таких же коконах с открытыми глазами, со счастливыми улыбками на пустых лицах. А над нами… находилось существо, настолько отвратительное и мерзкое, что я и по сей день не могу заставить себя описать его. Оно питалось нашими снами.

Она немного помолчала, а затем добавила:

— Это существо билось в конвульсиях от боли, как будто оно разделяло агонию, которую испытывала и я. Каким-то образом мне удалось вырваться из кокона. И убить его до того, как оно полностью пришло в себя.

Она посмотрела на него и улыбнулась. Однако в этой улыбке не было тепла.

— … Так я победила свой Первый Кошмар.

Санни долго молча смотрел ей в глаза. Затем он медленно отвернулся.

— … Как я и сказал, это кошмар. Думаю, мы называем их так неспроста.

Меняющаяся Звезда засмеялась.

— Наверное. Но на самом деле, борьба с этим Ужасом была не самой сложной частью. Проснуться запертым в отвратительном коконе было не самым сложным. Даже… даже сгореть заживо было не самым трудным.

Она замолчала на несколько мгновений, а затем сказала, глядя на белую дорогу под их ногами.

— Самым трудным было подняться по ступеням на вершину маяка. Не из-за того, что ждало меня в будущем, а из-за того, что я оставляла в прошлом.

…Вскоре в поле их зрения появились знакомые очертания внешнего поселения.

Наконец-то они вернулись в Светлый замок.

Глава 287

Одинокая звезда

Внешнее поселение изменилось с тех пор, как Санни видел его в последний раз.

В том месте, где белая дорога расширялась, превращаясь в огромную площадку, на которой стояло поселение, была возведена высокая каменная баррикада, а на гребне холма стояли дозорные, наблюдавшие за приближением. У каждого из них было оружие и прочные доспехи, а лица их были полны мрачной решимости.

Над ними возвышалась импровизированная сторожевая башня, построенная на крыше домика Неф, с несколькими лучниками, готовыми осыпать стрелами любое Кошмарное Существо, забредшее поближе.

Сами трущобы были почти такими же, но люди, населявшие их, выглядели иначе. Многие из них были в синяках и повязках, но в их глазах светился тонкий огонек надежды, которого раньше не было или он был не таким сильным. Эта надежда контрастировала с удушающим чувством напряжения, которое висело в воздухе. Время от времени кто-нибудь бросал взгляд в сторону замка и хмурился, на его лице появлялось мрачное выражение.

Была еще одна деталь, которая удивила Санни. На рукавах многих жителей трущоб был повязан кусок чистой белой ткани, как бы заявляя о своей верности какому-то богу или богине.

Ничего подобного не было, когда он покидал это место несколько месяцев назад.

На стенах самых заброшенных лачуг также были нарисованы граффити, некоторые из них изображали сияющую звезду, а некоторые прекрасное бронзовое копье.

«…Что это все значит?»

Белые повязки и звезда, очевидно, символизировали Нефис. Но с каких пор Эффи вдруг стала апостолом?

Взглянув на прожорливую охотницу, он поднял бровь.

— Что-нибудь хочешь мне сказать?

Она почесала затылок, затем пожала плечами.

— Я стала немного народным героем, видимо.

Санни покачал головой и не стал поднимать этот вопрос.

«Неважно…»

Когда дозорные увидели, кто приближается, их лица сначала стали шокированными, а затем озарились бурным ликованием.

— Леди Нефис! Это Меняющаяся Звезда!

— Леди Нефис вернулась!

— Она жива!

Гул голосов мгновенно разнесся по всему поселению. Если бы Гунлауг не знал, что они вернулись в Мрачный город, он узнал бы об этом сейчас.

…Но он, конечно, знал. Он знал это задолго до того, как жители трущоб положили глаз на своего предполагаемого спасителя.

Санни посмотрел мимо внешнего поселения на могучие стены Светлого Замка.

Сколько времени пройдет, прежде чем его Владыка устроит для них прием?

…Вскоре когорту окружила толпа возбужденных людей. Все хотели своими глазами увидеть, что святая Нефис жива и здорова. Другие члены тоже купались во внимании. Особенно Эффи.

— Эффи!

— Охотница Афина!

— Добро пожаловать домой, Эффи! Покажите им!

Охотница недоуменно усмехнулась и замолчала.

В толпе было несколько лиц, которые не разделяли всеобщей радости. Это были предводители охотничьих отрядов внешнего поселения. Взгляды, которые они бросали на Нефис, были мрачными и многозначительными. Она кивнула им, давая понять опытным охотникам, что понимает, что они пытаются донести до нее.

Затем Меняющаяся Звезда повернулась лицом к жителям трущоб и взяла сумку, которую протянула ей Эффи. Медленно расстегнув её, она заговорила, и ее спокойный голос без труда заставил толпу замолчать.

— Я не умею говорить, поэтому… примите мою благодарность, Мечтатели Мрачного города. Последние несколько месяцев были суровыми для меня и членов моей когорты, но они, должно быть, были столь же суровыми и для вас. Однако, мы упорствовали. Вы здесь, в этих проклятых руинах, а мы там, в жутких глубинах Лабиринта. Но все это было не напрасно.

С этими словами она достала что-то из сумки и бросила на землю. Внезапно в толпе воцарилась смертельная тишина. Все уставились на лежащий на камнях предмет, на лицах многих было написано выражение страха.

Это был страшный, зазубренный черный когтистый палец, острый и длинный, как меч.

Затем рядом с ним упал еще один, и еще, и еще.

В конце концов перед Нефис в кучу легли тридцать восемь темных клинков; тридцать от шести передних конечностей Посланника Шпиля и восемь от двух задних.

Закрыв сумку, Нефис повесила ее на плечо и сказала темным, пронзительным тоном: