Водяной 8 (СИ) - Паули Константин - Страница 21

Соловьёв слушал молча, не перебивая.

— Это они лишь бы сами грязную работу не делать, — сказал он. — Получается, что ты точно не инквизитор?

— Вопрос беспочвенный, Соловей, — я позволил себе лёгкую усмешку. — И глупый. Я же двоедушник, ты сам всё видел. А инквизиторы сплошь люди, хоть и непростые. Опять-таки тебе твой артефакт показал, что я не вру.

Я замолчал, вздохнул, поднял взгляд на Соловьёва. Он скривил губы, и взгляд его стал задумчивым.

— Постой-ка, — догадался я. — Ты боишься, что я про тебя им расскажу?

— А то б ты не боялся? — хмыкнул Соловьёв.

— Ну, ты мне так-то жизнь спас, Соловей, — напомнил я.

— Это верно. Но всё равно в твоей истории концы с концами не сходятся, — он пошурудил кочергой дрова и отошёл от камина. — Какого шницеля ты от своей Малой Атаманки так далеко забрался? Какого рожна один на Стрыгу попёр? Ты что, героем себя возомнил? Терминатор на минималках, мать твою…

— Нет. И про Добрыню я не просто так спрашивал. Соловей, скажи… ты случайно за тем здоровяком, с которым я в столовой общался, не проследил?

— Не проследил. Извини уж, у меня два глаза, а не сто, — он саркастично развёл руками. — А дался тебе этот здоровяк? Твой информатор из местных?

— Это и был Добрыня. Так уж вышло, что я ему обязан. Был. Он мне в одной паршивой ситуации крепко помог, вот я и остался должен. А тут он позвонил, сказал, что надо Стрыгу изничтожить под Ростовом. Ну я и…

— Стоп!

Соловьёв вскинул руку. Движение было резким, рукав халата смешно взлетел и съехал до локтя. Именно так, наверное, он одним резким жестом останавливал целые колонны фур с контрабандой на ночной трассе.

— Что ты мне сказки рассказываешь, Вадим? Мы же вроде нормально общались.

— А что не так?

— А то! — вскипел он, шагнув ко мне. — Чего ты мне заладил, Добрыня, Добрыня… Да он давным-давно умер!

— Почему ты так решил? Видел его смерть?

— Не видел. Но слышал, — Соловей немного сбавил тон. — Он же не двоедушник был, он великий герой. Человек. Он не был бессмертным. Его место сейчас в Прави. Слыхал про такой мир?

— Всякое болтают, — осторожно ушёл я от ответа, не желая вдаваться в подробности. — Но это просто слухи. А я с ним общался в Колдухине. Он помог победить… одного легендарного монстра.

— Кого? — Соловей недоверчиво прищурился.

— Вия, — неохотно выдохнул я. — Ни много ни мало, а самого Вия.

В комнате на пару секунд повисла тишина. Лишь дрова продолжали беззаботно трещать в камине. Он медленно присвистнул.

— Вий… Это, конечно, серьёзная заявка на сенсацию, Вадим. Спору нет. Вот только… я Добрыню встречал. Он был высокий. Статный. Не просто рослый, понимаешь? Он словно из самой матушки-земли силу тянул, силища первобытная из него пёрла. Плечи, в дверь не пройдёт, мощные, как у современного качка-штангиста. Кольчуга на нём серебром струилась. Ну, правда, дело тогда было в бою, так что и шелом островерхий имелся, и меч обоюдоострый… — Соловей задумчиво почесал затылок. — М-да.

— Что, не похож? — спросил я. Я не особо верил Соловью, учитывая его репутацию, но спорить пока не собирался.

— Ни капли, — он отвернулся к огню. — Добрыня был сероглазый. Взгляд, острый как шило, пронзительный, умный. И с этакой ироничной искрой. Волосы русые, борода кудрявая, цветом что спелая пшеница. Он вообще был румяный, пышущий здоровьем, как свежеиспечённый хлебушек!

Соловьёв резко развернулся и ткнул в мою сторону пальцем:

— А твой хмырь из столовой? Да, здоровый, не отнять. Но волосы чёрные как уголь, кожа бледная, под глазами синяки. Взгляд скорее злой, чем… Я всё понимаю, Вадим. Люди со временем меняются. Но это чересчур. В общем, я богатырю не близкий друг и не соратник, видал всего пару раз в жизни… но Добрыню я в этом мрачном типе признать не могу.

— Ты точно не видел никого на заводе? Кроме меня, Стрыги… ну и себя? — решил я ещё раз уточнить. Голос дрогнул от накатившейся слабости.

Соловьёв раздражённо цокнул языком.

— Не надо переспрашивать, будто от этого я выдам тебе другой ответ. Это раздражает. Там даже собак бродячих не было, Вадим. Только тьма, грязь и вороньё. Всё! — он эмоционально рубанул ладонью воздух, как бы отсекая все сомнения. — Не было там твоего «Добрыни». Истина-то куда как проще, подставил он тебя, как пить дать. Отправил на убой к Стрыге, а сам технично смотался.

Я задумался над его словами. Голова мутилась. Времени трезво оценить ситуацию в той мясорубке у меня попросту не было, но нельзя сказать, что мой спаситель нёс несусветную чушь. Картинка действительно складывалась паршивая. А ведь Соловей ещё не знает ни про ту странную банку, ни про то, что на территории завода не было связи, возможно, она попросту глушилась.

— Слушай, мой телефон, наверное, там, на складе этом остался, — вспомнив про связь, сказал я, язык едва ворочался. — Дашь позвонить?

— Валяй, — он без лишних слов достал из кармана халата мобильник и протянул мне.

Пальцы немного дрожали, я кое-как набрал номер Руслана, это был единственный номер, который помнил наизусть. В динамике раздался бездушный монотонный голос: «Абонент находится вне зоны действия сети».

Тело вдруг повело в сторону, комната качнулась. Соловьёв шагнул ко мне и вытянул телефон из моих рук.

— Тебе бы поспать, Водяной. Ты же сейчас в обморок снова рухнешь, — хмуро сказал он, оценивая моё состояние. — Не хочешь мне верить — не верь, дело твоё. Но я тебя спас, и за это прошу лишь одного, пообещай, что про меня и это место ты никому не расскажешь. Клянись.

Я с трудом сфокусировал на нём плывущий взгляд:

— Клянусь своей стихией воды, что не сдам тебя Инквизиции. Ни словом, ни буквой, ни как-либо ещё. Да и не особо нужен ты кому-то, Соловушка.

Он лишь состроил скептическое выражение лица.

— Значит так, — скомандовал Соловей, указывая на подушки. — Сейчас спать, пока живой. Отмываться в душе будешь завтра утром. Я пока подберу тебе какую-нибудь одежду. Утром же отвезу к заводу, поищешь свой телефон и ключи. Не найдёшь, помогу завести твою колымагу без ключа. А потом всё. Вали на все четыре стороны и не порть мне тут горизонт. Договорились?

— Договорились. Спасибо за помощь, — я слегка кивнул, окинув взглядом мебель и каменную кладку стен. — Только скажи, а почему у тебя тут всё под рыцарский замок стилизовано?

— А вот обсуждать мои художественные вкусы мы с тобой точно не будем, — решительно отрезал Соловьёв. — Спать!

Я покорно улёгся на подушки. Ноги гудели, правая рука отзывалась болью при каждом малейшем движении. Сил стягивать лохмотья, в которые превратились рубашка и джинсы, уже не осталось. Я рухнул и мгновенно провалился в темноту.

И там, в этой спасительной темноте глубокого сна, ко мне пришёл Мегалит.

Сначала это был лишь гул, далёкий, похожий на шум бескрайнего океана. Затем я почувствовал, как этот древний источник тянется ко мне сквозь пространство и расстояние. Его энергия хлынула в моё истерзанное тело невидимым водопадом. Я впитывал её каждой клеткой. Мегалит заботливо продолжил латать порванные ткани, вымывал боль и щедро вливал в меня энергию, до краёв наполняя своего Хозяина жизнью.

В шесть утра Соловей разбудил меня бесцеремонным толчком в плечо. В руках у него было чистое полотенце, которое он бросил мне на грудь.

— Ванная по коридору налево, — буркнул он. — Давай, помойся, не ходи грязным.

Я покорно поплёлся в указанном направлении. Толкнув дверь, я даже не удивился, когда обнаружил внутри не стандартную чугунную ванну, а круглую ёмкость, утопленную прямо в пол. Своими размерами она скорее тяготела к небольшому бассейну, под стать местному «замковому» колориту. Каменный бортик, ступеньки, уходящие в воду, и слабый пар, поднимающийся над поверхностью.

Само собой, устраивать заплывы и плескаться я не собирался. Тяжело вздохнув, я принялся стягивать с себя то, что осталось от одежды. Рубашка с трудом оторвалась от запёкшейся раны на руке.