Водяной 8 (СИ) - Паули Константин - Страница 19

Стрыга…

Чужак всё ещё светил мне в лицо, но помог открыть бутылку и приподнял мне голову. Я поднёс горлышко ко рту и в несколько глотков влил в себя две трети объёма. Вода разлилась по пищеводу прохладой, возвращая ясность сознанию.

— Кто Вы такой? — спросил я, отрываясь от бутылки и пытаясь приподняться.

Не вышло. Оторвать спину от земли не удалось, тело не слушалось.

— Давай-ка я тебя для начала отнесу в безопасное место, приятель, — сказал незнакомец, и в его голосе даже послышалась забота. — Сдаётся мне, я слегка напутал, и ты явился не по мою голову.

— Вы так и не сказали… — начал было я, но договорить не успел.

Незнакомец подхватил меня, как громадного младенца и понёс куда-то в темноту. Каждый его шаг отдавался в моём теле неприятным болезненным толчком. Меня замутило, и я снова потерял сознание.

* * *

Очнулся я уже в другом месте. В обстановке, которая заставила меня усомниться в собственной вменяемости.

Сначала мне показалось, что я попал в уменьшенную копию зала рыцарского замка. Высота потолков поражала, метров десять, не меньше, уходящих вверх, в полумрак. Свет был слабым, исходил он от камина, где дотлевали угли, и нескольких свечей, расставленных по массивному дубовому столу.

Я попытался осмотреться.

На стене висела голова кабана, пыльная, с жёлтыми клыками и со стеклянными глазами, в которых отражался свет свечей и казалось, что кабан следит прямо за мной. На полу, на мутно поблескивающем паркете, лежала шкура тигра или её искусная имитация, уже вытертая и выцветшая от времени. На другой стене висел ростовой портрет какого-то стрёмного мужика-воителя в полном доспехе, с мечом, закинутым на плечо. Он смотрел куда-то вдаль с неискренним трагизмом.

Через секунду я его узнал, а ещё спустя мгновение в моём поле зрения появился и сам оригинал с портрета. Облачённый в какой-то нелепый шёлковый халат явно не своего размера, он вошёл в комнату.

— Инспектор Соловьёв, здравствуйте, — с облегчением выдохнул я.

— Здоровее видали, — он хмыкнул, окинул меня взглядом и покачал головой. — Тебе здоровье сейчас нужно куда больше, чем мне. Удивляюсь, как ты кони не двинул. Ты, когда водички попил, у тебя открылось кровотечение, так хлестануло, я уже думал, что помрёшь. Однако же, твои раны каким-то образом начали затягиваться прямо у меня на глазах, пока я тебя нёс. Так что я решил тебя не бросать одного и перетащил к себе, пока ты в отключке был.

Он поставил на журнальный столик рядом со мной стеклянный графин, плеснул воды в стакан и протянул мне. Я немедленно схватил его дрожащей левой рукой, правая всё ещё плохо слушалась, и выпил залпом, чувствуя, как холодная вода придаёт мне сил.

— Хорошо, что диван кожаный, — добавил инспектор, кивая на мои окровавленные одежды. — Я его потом перекисью отмою.

— Соловьёв, — я перевёл дыхание и попытался приподняться на локтях, — а Вы можете рассказать, что вообще произошло?

— Это лучше ты мне расскажи, друг… друг Инквизиции, — он прищурился. — Я могу сказать только то немногое, что успел увидеть.

— Дашь на дашь, баш на баш— я попробовал сесть, но мышцы отказались слушаться. Соловьёв, тяжело вздохнул, однако, подхватил подушки и ловко подпихнул их мне под спину, помогая устроиться поудобнее.

— В смысле? — он скептически приподнял бровь, садясь напротив в массивное кожаное кресло.

— Я Вам расскажу свою историю, Вы мне — свою. И я попробую понять, что за дичь тут произошла, потому что… — я запнулся, собираясь с мыслями, — потому что действительно странная фигня получилась. Я вышел на охоту, а в итоге меня чуть самого не сожрали.

— Ты инквизитор? Охотник? Фанатик? — Соловьёв скрестил руки на груди, изучая меня. — Да не… Я ж вижу, что ты двоедушник, парень. Или ты того, двоедушник-инквизитор? Давай так, ответь мне на один простой вопрос, и мы снимем кое-какие сомнения, из-за которых, откровенно говоря, я всё ещё готов тебя грохнуть. Идёт, Вадим Иванович? Если ты, конечно, и правда Вадим Иванович, как написано в твоих правах.

— Спрашивай, — легко согласился я.

Однако он не спросил. Вместо этого он поднялся, вышел из комнаты и вернулся через минуту, держа в руке странный предмет, прозрачный стеклянный шарик, похожий на ёлочную игрушку. Внутри сидела крошечная девочка в старомодном платье, сжимающая в руке прозрачную звёздочку. Соловьёв держал шарик за серебристую ниточку так, чтобы тот висел на уровне его головы.

— Смотри, как эта штука работает, — сказал он, устремив взгляд на шарик. Откашлялся и произнёс громко, чётко: — Я честный человек и сроду никому ничего плохого не сделал.

Крошечная звёздочка в руках девочки задрожала, а затем замигала часто-часто, переливаясь красным и фиолетовым светом.

— Смекаешь, инквизитор? — усмехнулся он.

— Артефакт определения лжи, — выдохнул я, не сводя глаз с шарика. — Элегантно. И что у тебя за вопрос?

— А такой, инквизитор. Скажи, что ты явился сюда не по мою шкуру.

Я глубоко вздохнул. И мой голос прозвучал ровно:

— Я не инквизитор. Я Водяной.

Мы оба посмотрели на звёздочку. Та чуть заискрилась, но мигать не начала, просто горела ровным пурпурным светом.

— И да, — продолжил я, — я явился сюда не за тобой, а… В общем, на твой вопрос ответ простой. Я тебя не знаю. Ты мне не нужен.

Звёздочка в руках девочки замигала.

— Врёшь, — констатировал он, и голос его стал серьёзным.

— Давай так. До того, как ты тормознул меня на трассе, я понятия не имел, что мы вообще встретимся. И ехал я точно не к тебе и не по твою душу.

Я тщательно подбирал слова, взвешивая каждую фразу, чтобы артефакт не смог истолковать их двояко. Звёздочка в руках девочки осталась прозрачной.

— Но теперь мне, конечно, до одури интересно с тобой познакомиться, — продолжил я. — Хотя бы ради того, чтобы понять, как ты оказался на том заводе и почему решил меня спасать.

Соловьёв скосил взгляд на стеклянный шарик и удовлетворённо хмыкнул.

— Ладно. Для начала, попробую помочь тебе сесть. Раны, смотрю, затянулись, хотя твоей одежде однозначно кабздец.

— А мой кнут? — тут же спросил я.

— Какой кнут? Понятия не имею, о чём ты, — ответил инспектор.

Звёздочка внутри шарика мгновенно зашлась пульсирующим алым светом.

— Долбанный правдоруб, — поморщился Соловьёв. — Да верну я тебе твой кнут, верну. Это я так… пошутил… обстановку разрядить.

Он убрал игрушку, видимо, решив, что детектор лжи не лучшая компания для нашей задушевной беседы. Помог сесть, накинул мне на плечи плед. Вышел с артефактом из комнаты и вскоре вернулся с кружками чая и внушительной тарелкой бутербродов с колбасой.

— Что ты хочешь узнать, Водяной? — спросил он, передавая мне кружку. — Почему я тебя остановил на трассе?

— Просто расскажи о себе. — я пожал плечами. — Шарик ты убрал, так что, если приврёшь для красного словца, никто тебя не выдаст.

— Это да…

Он присел на корточки у камина, подкинул пару сухих поленьев и слегка дунул на подёрнутые золой угли. Дунул чуть сильнее, чем следовало. Из очага рванули искры, фейерверком разлетевшись по всей комнате, оседая на паркет серой перхотью.

— Волнуюсь, — криво усмехнулся он, отмахиваясь от пепла. — Не каждый день у себя двоедушника принимаю. Да что уж там, меня вообще, гостеприимным хозяином не назвать, чего греха таить. Не знаю даже, с чего начать…

Он помолчал, глядя на разгорающееся пламя.

— О! Стихия. — Соловьёв щёлкнул пальцами. — Моя стихия — Воздух. Можно сказать, как ты дух воды, так я дух воздуха.

Я откусил бутерброд. Желудок сводило от голода. Исцеление вытянуло много энергии. То, что Мегалит смог залатать меня на таком колоссальном расстоянии, было настоящей сенсацией, ведь я думал, что его радиус действия был примерно километрах в тридцати, не больше. Он влил в меня весь свой запас, теперь камню требовалось восстановиться, чтобы продолжить меня лечить. Но прямо сейчас единственным, что имело для меня значение в этой Вселенной, была докторская колбаса.