Граф Суворов. Том 17 (СИ) - Шаман Иван - Страница 2

— И именно поэтому нужно менять подход в целом. И в производстве, и в финансовой сфере, и в добыче полезных ископаемых.

— Если вы о создании профсоюзов, тогда я понимаю, почему финансовый блок так всполошился. У нас главенство крупного капитала, при поддержке аристократии. В прошлый раз мы с огромным трудом задавили эту меньшевистскую заразу. И далеко не факт, что сумеем повторить успех. Тем более что сейчас большинство сильных одарённых — из сирот. И пусть они преданы лично вам, сложно представить, что будет, если вы их пошлёте на усмирение голодных бунтов заводчан. А они неминуемы, если не соберут урожай, и не важно из-за чего это будет: из-за забастовок рабочих или природы.

— И я это прекрасно понимаю. Но без модернизации производства и его условий мы не сможем перестроить флот. А значит, нам придётся… ладно, мы ходим по кругу, — отмахнулся я. — Идите и занимайтесь государственными делами, ваше сиятельство, и я тоже ими займусь.

— Как прикажете, государь, — поклонился Леонид, поднявшись с кресла, и вышел из моего рабочего кабинета.

После рождения Миши пришлось всё же съезжать из покоев, чтобы не мешать стихийно образовавшемуся детскому саду. Разница в возрасте между детьми была несколько месяцев, супруги будто соревновались, кто родит раньше, хотя в действительности ничего подобного не было, и теперь мы всерьёз думали перенести спальни подальше друг от друга, чтобы дети могли засыпать в разное время.

Разумеется, я мог бы изменить их энергетические потоки и заставить спать в удобное для меня, но, на мой взгляд, вмешательство на таком этапе сильно вредило окончательному формированию чакр. Если будут проблемы, я немедля скорректирую, но пока, тьфу-тьфу, всё идёт своим чередом.

С каждым месяцем всё заметнее становилась разница в поведении супруг. Мария словно держалась на расстоянии от Елены. Она исправно проводила с дочерью несколько часов в день, но при первой возможности передавала её нянькам. Вероятно, причина крылась в собственном детстве: девушка сама выросла без материнской любви и теперь невольно переносила знакомую ей модель отношений на собственного ребёнка.

Родители Инги тоже ушли из жизни рано, однако от Яны она отходила, лишь когда малышка крепко спала, и то по уважительным причинам. Несколько дней в неделю Инга просматривала отчёты с предприятий княжества, решая попутно накопившиеся вопросы. Не то чтобы она не доверяла никому из управляющих, но предпочитала лично следить за тем, как идут дела.

Ангелина же души не чаяла ни в Мише, ни в двух девочках. Казалось, её любви хватало на всех вокруг, включая вечно хмурую Марию. После родов Лисонька в очередной раз преобразилась и будто светилась изнутри. Я даже на всякий случай проверил, не воздействие ли это Варвары, но нет. Монахиня, как и обещала, в нашем присутствии своими способностями не пользовалась.

Сам я тоже старался проводить с детьми как можно больше времени. Брал их на руки, сидел рядом, укачивал, чтобы они хотя бы по запаху, голосу и прикосновениям запоминали отца. К сожалению, забота о государстве с каждым днём отнимала всё больше времени.

Мир изменился. А вместе с ним изменились и проблемы, которые приходилось решать. Впрочем, старые никуда не исчезли. Они лишь терпеливо ждали своей очереди.

После предсмертного крика Пожирателя по всей планете выгорела микроэлектроника. Всё, что содержало платы с точностью больше четырёхсот нанометров, вышло из строя. Не так много, но, к сожалению, и не так мало: большая часть личных компьютеров, телефонов, планшетов, бортовые артиллерийские вычислители, навигационные системы, комплексы радиоэлектронной борьбы и многое другое.

Но самое обидное — были уничтожены производственные мощности. Приходилось заново восстанавливать техпроцесс и пытаться экстренно наверстать то, что раньше развивалось десятилетиями. Сверхусилие, которое должна была приложить страна, и без того обескровленная смутой, открытием Польской зоны и несколькими попытками мятежа. К счастью, провальными. Но сейчас от этого было не легче. Я отложил очередной доклад и устало потёр переносицу.

— Как ты тут, дорогой? — поинтересовалась Мария, войдя без стука и усевшись в кресло напротив моего стола. — Говорят, поссорился с половиной кабинета министров и требуешь от них невозможного.

— Раз ты уже в курсе, зачем спрашиваешь?

— Хочу понять, с чем нам придётся работать в думе. У нас пока шаткое большинство, но, если они соберут вокруг себя костяк оппозиции, придётся продавливать каждое решение, — сказала Мальвина, закинув ногу на ногу. — И это может серьёзно повлиять на работу всего государственного аппарата. Негативно.

— Предлагаешь их не трогать? — хмуро спросил я.

— Нет, почему же? Просто нужно быть готовыми к последствиям и желательно начать действовать раньше них. Сформировать негативный образ министров, которые не справились со своей задачей, довели государство до экономического кризиса, пока государь мотался по фронту и исцелял людей.

— Проблема только в том, что Багратион прав: они профессионалы, которые довели страну до такого, а ведь она могла давно развалиться, ещё во время смуты. Но нет, они сумели как-то вытянуть весь тот кошмар, — нехотя признал я. — Так что они даже молодцы, что сумели продержаться так долго.

— Ты предложил им ввести профсоюзы? Вложить собственные деньги? Или может усилить государственное регулирование на местах?

— Всё вышеперечисленное. А ещё выбрать себе преемников, в случае их отставки, которую пока что я не принял.

— Оу… Это ты, конечно, собрал аргументы. Что бы с этим сделать?.. — проговорила Мария, стуча пальчиком по подбородку. — А знаешь, ведь не худший вариант! Раз они всё равно хотят уйти, устроим конкурс талантов, по всем трём направлениям. Чтобы молодёжная фракция глотки друг другу грызла за место министра.

— Шутить изволишь? Какой ещё конкурс? Ты ещё скажи турнир.

— Турнир бы нам тоже пригодился, народу нужен отдых и зрелища. Но речь сейчас не о нём. Конкурс обычный, как на любом высокооплачиваемом и важном месте. Сформируем несколько рабочих групп, в которых участники будут решать реальные текущие задачи.

— Предлагаешь выделить промышленникам по заводу и устроить между ними производственные соревнования? — нахмурился я, пытаясь представить, что там будет происходить. — Они тупо рабочих загонят до полусмерти.

— И за этим тоже будем следить. Три-четыре завода, промышленники внутри, на производство. И купцы тоже чтобы поучаствовали: минимизация закупочных цен, например. И финансисты туда же! — воодушевлённо сказала Мария. — И чтобы они соревновались не на жизнь, а на смерть!

— Ты сама понимаешь, что хороший директор завода и хороший министр финансов — это две вещи, которые могут быть несовместимы. А если мы возьмём кого попало, нам уже существующее производство окончательно испоганят.

— Всерьёз думаешь, что кто-то решится сделать себе такую подлянку? Это же больше в их интересах, чем в наших. Половина молодёжной партии мечтает попасть в кабинет министров, обеспечив себя, детей и внуков. Так же, как надеются выслужиться перед императором, а может, и получить новые титулы, как когда-то Меньшиковы.

— Считаешь, они смогут отсечь от конкурса врагов и шпионов? — задумчиво проговорил я, пытаясь развеять собственные сомнения. — С другой стороны, должны же безликие замы Константина показать себя. А то я даже их фамилии запомнить не могу.

— Потому что они стараются их не называть, боясь, что начальник вернётся, — улыбнулась, с рождения вращавшаяся в политических кругах, Мальвина. — А то ведь, знаешь, как было с Иваном Грозным? Захирел царь, совсем плох стал, и на его смертном одре бояре начали говорить, что они с его детьми сделают и как править станут. А он возьми да выздоровей.

— Представляю, как окружающие обрадовались, — хмыкнул я, прекрасно понимая, что окажись я в такой ситуации, карал бы нещадно.

— Тогда царская власть была не так крепка, и ему пришлось действовать постепенно. Но затем казнили всех, кто оказался причастен к попыткам мятежа. С выдумкой и пытками, — с каким-то проникновенным удовольствием произнесла Мальвина. — Ох, меня бы в средние века, я бы там развернулась!..