Водяной 7 (СИ) - Паули Константин - Страница 48

Упырь сглотнул. Эти слова явно произвели на него впечатление.

Я с интересом наблюдал за Гавриилом. Точная физика процесса, в каких случаях существа отправляются в Навь и в каком именно виде там пребывают, была мне неизвестна. А вот он, судя по всему, ощутил в её словах более чем реальную угрозу. Впервые за весь разговор в его взгляде мелькнуло нечто похожее на страх.

— Обещаю, что не стану нападать на людей! Даже защищаясь — не посмею убить! Не посмею причинить вред или допустить чью-то гибель по своей вине! — тихо, но торжественно поклялся он, прижав свободную руку к груди. — Так что, мы заключаем сделку? Прошу рукопожатия!

— Без проблем. Только учтите, если попытаетесь меня цапнуть, то никого не инициируете. Я не простой смертный, — предупредил я, положив кнут на стол, чтобы освободить руки, а также создать видимость доверия, и шагнул к нему.

— Да понимаю я, — он несколько раз моргнул, бросил на меня недовольный взгляд. — Инициация — это ведь тоже нападение и фактическое убийство, и Ваша подруга меня бы за такое… — он покосился на Василису. — Словом, я не мухлюю. Мне это ни к чему. Сейчас у меня на руках отличные козыри, и я намерен обменять их на свободу.

Я пожал ему правую руку, прикованную к батарее, холодную. Он не стал просить снять наручники, и я отметил это для себя. Понимает ли он, что в нашей ситуации это сейчас важно или только делает вид?

— Итак, сделка заключена. — я отпустил его ладонь и вернулся на своё место. — Рассказывайте. Начните, пожалуй, с Пекла, о котором Вы упомянули, — сказал я, усаживаясь на стул.

Упырь едва заметно кивнул.

— Да, Пекло… Навь ведь неоднородна. Вы, наверное, и сами знаете? Есть места, где плодятся монстры, есть те, где обитают светлые души, или, наоборот — грешные, серые каменные пустоши, места, где скитаются беспокойные. Ветреные равнины, степи, болота… Словом, если ты нежить, и стал ею ещё в Яви, то не попадаешь ни туда, ни сюда.

— А куда? — спросил я.

— Вот куда-то поближе к Пеклу и попадаешь. Но оттуда можно просто уйти. Я не обязан безвылазно торчать там в каком-то одном месте, у меня есть определённая свобода. Вернее, изначально была. Но когда я сбежал в Явь, то нарушил не только законы здешних людей и правила двоедушников, но и законы самой Нави, став преступником и там. Жители Нави должны оставаться в Нави, таков закон.

— Эва как. — я в задумчивости потёр подбородок. — Врать не стану, не знал, что Навь поддерживает это правило и так строго следит.

— Ещё бы! — Упырь как-то по-особенному горестно усмехнулся. — Иначе сколько мертвецов устремилось бы к вам? А так… Там есть тёмные князья, которые поддерживают порядок, есть общины, монстры, древние и могущественные существа. Все они живут по этим законам и совершенно не заинтересованы в том, чтобы их подданные утекали в Явь. По крайней мере… раньше всё было именно так. Но в последнее время что-то изменилось.

— Поясните, — перебил я, чувствуя, как внутри меня зарождается нехорошее предчувствие.

— Не смогу. Вернее, что именно изменилось, я не понимаю. Не ухватываю суть. Но раз уж произошло то, что произошло, это невольно наводит на определённые мысли… После своего последнего побега я долго скитался, скрывался. А когда меня подпалило НКВД, меня выбросило прямиком к Пеклу, и там меня схватили чёрные псы.

— Псы следят за порядком, — вслух рассуждал я, внимательно слушая каждое его слово. — И куда-то они вас посадили? Заточили, как преступника?

— Ну, как куда-то? В Пекло! — он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Знаете, что это такое?

— В общих чертах. Но Вы всё равно поясните, — попросил я, стараясь, чтобы голос был спокойнее, чем было на душе.

— Это тоже не одно определённое место, а множество. Там наказывают, там пытают, там предают вечному забвению. Таких, как я, тех, кто опасен даже по меркам Нави. Нас держат взаперти. Наше узилище называлось «Сорок Сороков». И, поверьте, это куда страшнее любой человеческой тюрьмы. Представьте себе камеру — каменный мешок два на два метра, в котором никогда не зажигают свет. На полу щиколотки сводит чудовищно холодная вода, и в ней постоянно кто-то копошится. А температура вокруг… странная. Ни жарко, ни холодно. Стены гладкие и мерзко склизкие, из всей обстановки, лишь каменная лавка на одной из стен, — он провёл свободной рукой по воздуху. — Раз в сутки по коридору бесшумно проходит Чёрный пёс, ты только чувствуешь его запах, он просто убеждается, что мы никуда не делись. Проходит — и всё. А ты сидишь и считаешь, сколько раз он появился, тысячу, три тысячи, сколько суток ты уже здесь. Кормёжки нет, потому что в Нави от голода уже не умирают. Прогулок тоже нет.

— А общение с другими узниками? — уточнил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Горло стянуто серебряной струной. Снять её невозможно, дышишь через раз, а о том, чтобы произнести хоть слово, и речи нет. Но мы перестукивались. У нас была целая бездна дней, чтобы в совершенстве освоить нечто, похожее на азбуку Морзе. Сойти с ума тоже нельзя. Ты просто проводишь тысячи, десятки тысяч дней в абсолютной темноте под перестуки таких же бедолаг. Двери заперты, открываются при помощи магии, вернее сказать, они вообще никогда не открываются. Сорок коридоров, сорок этажей подземелья, тысячи камер и во тьме постоянно кто-то отстукивает свой ритм.

— М-да, курортом не назовёшь, — хмыкнул я. — И как же вы оттуда выбрались? Срок подошёл к концу?

— В том-то и дело, что я не выбирался. И не сбега́л. Меня не отпустили. Всё не так, всё было иначе, — упырь подался вперёд, и наручник лязгнул по батарее. — Кто-то напал на «Сорок Сороков». Кто-то атаковал и перебил псов или просто их вырубил, точно не скажу, а затем принялся открывать камеры. Мою дверь тоже открыли, но искали явно не меня.

— А кто напал?

По бледному лицу Гавриила скользнула тень. Он пожал плечами:

— Это был просто сгусток тьмы. Я не узнал это существо, но даже мне, тому, кто полтора века в шкуре нежити, от его присутствия было жутко, — при этих словах он невольно обернулся на входную дверь. — Он выдирал двери с корнем, играючи, выпустил и меня, но я был, как это говорится… побочный продукт. Просто подвернулся под руку. А вот дальше начинается самое важное. Тьма вывела нас из камер и повела к мосту. Сгусток тьмы проводил нас до кромки и указал перстом путь.

— А мог за этим сгустком кто-то стоять? Прятаться? Какая-нибудь иллюзия или маскировка? — подала голос Василиса.

— Вполне может быть и такое. Я с подобной волшбой не сталкивался, но если это могущественный практик — почему бы и нет? В общем, нам указали на мост. И вот тут критически важно понимать, кто именно входил в это «мы». Я-то рванул за всеми, потому что гнить обратно в «Сороках» не хотелось совершенно. А вот остальные… — он сглотнул. — Это были жуткие твари.

— Так кто же? — не выдержал я и воскликнул с долей театральности, воздев руки. — Имя, сестра, имя!

Несмотря на всю серьёзность ситуации, я позволил себе крупицу иронии, процитировав старый фильм про Д’Артаньяна и мушкетёров. Упырь замер, уставившись на меня с недоумением, он явно не понял, почему я назвал его сестрой, да ещё и обратился с нарочитым английским акцентом.

— Вадим, ты хоть где-нибудь можешь обойтись без своих фразочек? — вздохнула Василиса, закатив глаза, затем перевела взгляд на упыря. — Продолжайте, Гавриил Несторович.

— В общем… В эту компанию, помимо меня, плетущегося в хвосте, входили те самые четыре Вилы, о которых вы уже знаете, одна Стрыга и… Вий.

— Как⁈ — Василиса подалась вперёд, сверля Упыря взглядом.

— Вий, — глухо повторил Гавриил.

Глава 20

Отправка

— Существо легендарного уровня из забытых сказаний… — медленно произнесла Василиса, и я заметил, как она машинально поправила воротник, жест, который я видел у неё в самый напряжённый момент. — Я была уверена, что он давно мёртв. О нём не было ни слуху ни духу лет пятьсот, — лицо её сделалось серьёзным, куда серьёзнее, чем за весь наш разговор.