Водяной 7 (СИ) - Паули Константин - Страница 17

При скупке недвижимости Гайк действовал радикально, по давно отработанной им схеме. Первым делом он выгребал из дома всё, что имело хоть малейшую ценность. Поначалу он порывался делить найденную рухлядь, такую, как старая мебель, одежда, посуда и доисторическая бытовая техника, строго пополам со мной. Я от такого богатства отказался, попросив передавать Руслану только документы жильцов да книги (рука не поднималась позволить выбросить книги на помойку или сдать в макулатуру).

Проведя такое «разграбление», Гайк запускал во двор Михалыча. За скромную плату, тут я сильно подозревал, что расчёт производился не купюрами, а булькающей валютой, но в процесс благоразумно не вмешивался, его усилиями наводился порядок. Тот безжалостно вырубал весь бурьян и вывозил мусор, расчищая плацдарм для строительных бригад. И только после этого в дом засылался Руслан с планшетом наперевес, который своим намётанным взглядом оценивал масштаб бедствия и прикидывал объём работ по приведению здания в товарный вид.

Дом, возле которого я сейчас стоял, явно прошёл первые две стадии. Двор был чистым и пустым, так что красться по кустам, изображая спецназ, мне бы при всём желании не удалось.

Я толкнул калитку и уверенно вошёл во двор, на всякий случай держа руку со свёрнутым кнутом за спиной.

— Кто тут ходит⁈ — сказал я громко, да так, что сам от себя такого не ожидал. — Это частное владение! Я уже вызвал полицию! Выходите и без глупостей!

Ждать не пришлось. Из приоткрытой двери показался нарушитель границ.

— Спокойно! Инспектор Санэпидслужбы! Имею полное право! — из полумрака сеней сперва вынырнула рука, тыча в мою сторону раскрытой корочкой. Прочесть, что там написано, с такого расстояния я бы не смог, даже если бы очень старался. Следом появился и сам «инспектор».

Это оказался наш вчерашний знакомый, черноволосый бородач Добрыня. Он смерил меня тяжёлым, оценивающим взглядом с головы до ног, недовольно крякнул и нехотя спрятал удостоверение во внутренний карман своей куртки.

— А, это ты, Водяной… Чего голосишь на весь посёлок?

— А чего вы… то есть, ты… Чего ты шастаешь по чужим домам? — я опустил руку с кнутом.

— Это же брошенный дом, — невозмутимо парировал богатырь.

— А вот и нет. Это частная собственность, —поправил я. — Но дело даже не в этом. Ты же сам прекрасно понимаешь, ты у нас чужак и ходишь тут с самым подозрительным видом, забираешься в пустые дома и даже не удосужился уведомить власти!

— Ну, почему же «не удосужился»? — Добрыня присел на корточки и постучал костяшками пальцев по половицам, будто пытался по звуку определить, не прячется ли кто-то в подполе. — Я к тебе и Василисе вчера зашёл? Зашёл. Утром вот наведался к вашему Павлу Семёновичу. Сказал, что направили из самой Москвы, ищем вибрионы сибирской язвы, берём пробы, проверяем. Так что нахожусь я здесь вполне официально.

Скрип калитки заставил нас обоих обернуться. Во двор вошла Василиса. Её правая рука небрежно, но очень красноречиво лежала на поясе, рядом с кобурой. Трудно было сказать наверняка, что она может пустить в ход быстрее, табельный пистолет или боевую магию. Наверное, это зависело от ситуации.

— Верно ведь говорю? Действую строго в рамках закона? — Добрыня смотрел ей прямо в глаза.

— Нет, — сухо бросила Василиса, проходя мимо меня. — Давайте-ка зайдём внутрь, там и поговорим. А то нас соседи услышат. Соседка напротив, баба Шура, хоть и старенькая, но слух у неё, как у индейца на охоте.

Мы прошли в пустой дом. Василиса оглядела комнату, задержала взгляд на Добрыне и холодно констатировала:

— Судя по тому, что Вы ведёте сплошной и бессистемный осмотр территории, Вы пока так ничего и не нашли.

— А вы, я заметил, всю ночь просидели у своей печи, грелись и ждали своего несуществующего Жихаря? — парировал он, скрестив руки на груди.

— Один-один, Добрыня Никитович, — отозвался я. — Хорошо, мы готовы рассмотреть версию, что из Нави к нам проникла Вила.

— Не Вила, а Вилы, — поправил меня богатырь. — Их несколько. И это не версия, а факт. Но всё и сразу я вам выкладывать не намерен, уж простите. Не доверяю я вам пока что, — надул щёки Добрыня, отчего его чёрная борода воинственно встопорщилась.

— Ну, допустим, — я невольно коснулся собственного подбородка. — У тебя есть идеи, как её… или их… ловить? Ну, кроме как перетряхивать каждый пустой дом в окру́ге?

Добрыня оглядел пустую комнату:

— Насколько я успел заметить, брошенных домов у вас тут с избытком. А ещё, небось, овраги имеются, кладбище, старые брошенные коровники, какие-нибудь, цеха?

— Цеха у нас как раз вполне обжиты, там производство, — возразил я. — А вот пустующих совхозных строений и правда полно. Предлагаешь их прочесать и проверить?

— Не, это слишком долго, — цокнул Добрыня. — Можно попробовать выманить. В полночь.

— Ритуал? —предположила Василиса.

— Да. Ритуал, — кивнул Добрыня. — Вы двое и я… Больше в помощь позвать у вас некого?

Мы с Василисой переглянулись. С одной стороны, вроде бы одно дело делаем. А с другой, сообщать приезжему двоедушнику, которого мы знаем меньше суток, других «необычных» жителей нашего посёлка мы не спешили. — Есть один… безобидный оборотень. Молодой совсем, — неохотно признался я.

— Ну, сгодится. Будет хотя бы четверо, — Добрыня смотрел в пол, явно что-то прикидывая в уме. — Предлагаю провести всё на поле, что чуть южнее посёлка. Оно вроде как близко, но со стороны домов не видно, местные нас не заметят. Мне-то, по большому счёту, всё равно, я зло заборол и уехал. А вам тут ещё жить, лишние слухи ни к чему.

— А что за ритуал? — Василиса прервала его рассуждения, возвращая разговор в практическую плоскость. — Надеюсь, обойдёмся без кровавых жертвоприношений?

— Такой тоже есть, но я думал обойтись магическим кругом, — хмыкнул Добрыня.

— Ведьминым кругом, — поправила его Василиса. — Ладно, это допустимо. Чёрных кошек на моей территории никто резать не будет, не позволю, а вот круг… Скрепя сердце, соглашусь.

— Вот и славно. Тогда я до вечера по людишкам вашим пройдусь, вопросы позадаю. Может, пару старых коровников заодно осмотрю. Всё, что нужно для ритуала, сам соберу и привезу, от вас требуется только явиться.

— Договорились, — согласилась Василиса.

Она решительно выпроводила нас из дома и попросила покинуть территорию, разумно объяснив, что лучше покинуть территорию до того, как бдительная баба Шура вызовет полицию из-за проникновения и ей придётся «выезжать» на собственный же арест.

Оказавшись за калиткой, Добрыня молча, не прощаясь, даже не махнув на прощание, развернулся и ушёл прочь.

Василиса посмотрела в широкую спину двоедушника и как-то очень грустно вздохнула.

— Поеду я. У меня там ещё одна мёртвая собака нарисовалась, на окраине посёлка. Гуляла, как выражается хозяин, «беспривязно», а утром он нашёл её мёртвой. Надо глянуть.

— Кстати, а лаборатория что-нибудь дала по прошлым образцам? — поинтересовался я.

— Да так… — она поморщилась. — Отзвонились, сказали полным-полно паразитов, но для бродячей стаи это норма. Животные были истощены, ветеринар списывает на банальный голод. Ядов нет, инфекций нет. Из повреждений, только у вожака порваны мышцы и кожа на шее, но это не стало причиной смерти. В лаборатории уверены, что это просто следы грызни внутри стаи за иерархию.

— А у меня другие новости. Нашего библиотекаря, Платона Аркадьевича, «Скорая» увезла.

Василиса мгновенно оживилась. Усталость как рукой сняло.

— Нападение? — она вопросительно посмотрела на меня. — Надеюсь, он в порядке?

— Говорят, что-то с сердцем. Возраст, жара…

— Можешь съездить к нему, проведать? Заодно и расспросишь аккуратно, — попросила она. — В рамках отработки версий, сам понимаешь. По-хорошему мне бы самой к нему наведаться, я бы сразу засекла следы применения чужой магии, если они есть. Но надо реагировать на вызов. И, если не трудно, загляни в лабораторию, забери заключение.