Граф Суворов. Том 16 (СИ) - Шаман Иван - Страница 3

— Боюсь, что вы не правы, ваше величество. Мы в совершенно разной ситуации. Разведка докладывает, что их Комитет Благополучного Будущего сумел сохранить старые заводы шестидесятых-семидесятых годов, — сказал Багратион и катнул в мою сторону папку, из которой рассыпались по столу фотографии. — Они быстро восстановили производственные цепочки и теперь проходят один технологический рубеж за другим. По прогнозам моих аналитиков, они сумеют выйти на производство микрочипов, которым занимались до вторжения Пожирателя, уже в следующем году.

— Вот как… — вздохнул я, беря эмоции под контроль.

— Мы сумеем сохранить Тунгусскую зону, если они атакуют нас с юга? — забеспокоился Демидов, взглянув на фото.

— Если стянуть к границам бывшей зоны силы со всего восточного фронта — нет, у нас достаточно орудий ПВО и солдат в гарнизонах для обороны. — возразил Суворов, пытаясь приободрить себя или окружающих.

— Мы ни разу с ними не сражались, — возразил я, вспоминая орду из истребителей вертикального взлёта, что встретили нас на границе. — Кроме тренировочных боёв, которые вы все, уверен, видели. Но боюсь, ситуация изменилась. Резонансный фон упал в десятки раз, а значит, большая часть фундаментальных законов физики относительно хаотического движения изменилась.

— И что из этого следует, ваше величество? — теперь уже Леонид нахмурился.

— Две новости: одна хорошая, вторая — не очень. Техника и микроэлектроника станет стабильнее, производительней, будет требовать меньше экранирования и материалов, — вместо меня ответил министр науки и просвещения Голицын. — И для нас это, вероятно, не лучшая новость. Но плюс — у некоторых материалов из Тунгусской зоны сохраняется резонансный фон.

— И вы об этом молчали? — взвился Демидов. — Это же… это же значит, что мы сможем переработать их для усиления в реакторах⁈

— Это нам пока не известно. Главное — что они для электроники вредны, а не полезны. Вряд ли китайцы захотят нарушать работу собственных приборов. Что же касается вопроса уважаемого Павла Анатольевича, нам пока это неизвестно, — как можно спокойнее ответил Голицын. — Исследования продолжаются, но мы надеемся на положительный результат в ближайшие месяцы.

— Если бы можно было сделать реактор-усилитель, это бы решило все наши проблемы, — воодушевился Мирослав. — У нас по всей стране десятки, сотни судов на земле гниют. Одних линкоров — две штуки! Мне бы хоть одну такую ласточку поднять.

— Мирослав, вы неверно оцениваете потенциал таких исследований, — со вздохом покачал головой министр просвещения. — Самые совершенные усилители корабельного класса давали прирост в силе в десять раз, а сейчас… вот какой у вас был класс перед катастрофой? Восьмой? А сейчас какой?

— Не определяется, — отведя взгляд, ответил Мирослав.

— Прошу прощения, я не хотел быть грубым, — тут же потупился Голицын, осознав всю нетактичность собственного вопроса.

— У меня с первого упал до одиннадцатого, — сказал сидящий тут же регент Морозов. — Но контроль за стихией остался.

В качестве демонстрации он шевельнул пальцами, и над ладонью появился крохотный ледяной конструкт в виде иглы. И несмотря на то что все знали, какой она может быть силы, Пётр Николаевич заставил её погрузиться в столешницу, легко пробив насквозь, а затем вновь зависнуть над ладонью.

Улыбнувшись тестю, я повторил его движения, создав вначале огненный шар, а затем колючий снежок, но развеял оба конструкта без следа. Морозов усмехнулся и чуть поклонился, принимая моё старшинство. Личная сила среди аристократии — штука необходимая, в том числе для того, чтобы остальные знали своё место.

— В стране меньше двухсот одарённых обладают сродством со стихией, — заметил Голицын. — Это те, кто раньше был на четвёртой ступени и выше. И что удивительно, у них эффект резонанса сохраняется, хоть и стал в разы слабее.

— Ничего удивительного — место и форма, — ответил я, не задумываясь, но, увидев удивлённые лица, понял, что придётся объясниться. — Уже не секрет, что резонанс был лишь способом Пожирателя попасть в наш мир для захвата. Чудовище размером с планету через божественную энергию и материю тянулось к нам, позволяя создавать эффект врат. Теперь оно мертво, но части его оказались в нашем мире. Что же до эффектов стихии — это просто резонанс с местом или даже миром, в котором другие условия.

— Вы рассказывали об этом, но всё равно уложить это в голове и тем более принять как должное довольно сложно, — покачал головой Морозов. — Но даже если это так, выходит, наши силы должны были сохраниться?

— Если сравнивать это с радиоприёмником, то не обязательно, — вмешался Голицын, когда я покачал головой. — Предположим на мгновение, что одарённый — это радиоприёмник туриста, ушедшего в тайгу. Источник малой интенсивности оно уже не уловит, лишь большой, каким для нас был Пожиратель. А стихии — это сторонние станции, которые могут накладываться на сигнал и увеличивать собственную мощность на пике.

— В целом понятно, хотя сомневаюсь, что ваша аналогия верна, — возразил я. — Лучше скажите, что с усилителем, во сколько раз вы сумеете улучшить его конструкцию?

— Увы, это фундаментальные исследования, которые по большей части остались на сгоревшей электронике. Нам приходится восстанавливать всё по крупицам, ведь многие профессора и доктора наук, трудившиеся в этом направлении, давно вышли на пенсию или даже умерли.

— Значит, верните их назад, если есть такая возможность. Предлагайте любые деньги и количество помощников, — приказал я, прекрасно осознавая всю опасность подобного положения. — Нам необходимо восстановить обороноспособность страны, а затем уже можно будет думать о более мелких вещах.

— Если бы нам удалось повторить эксперимент Теслы и…

— Стоп. А вот этого не надо, — прервал я мужчину. — Никакого резонанса второго поколения. Мы от первого отойти не можем, и, не дай боги, кто-то думает так же, как вы, и захочет открыть врата в мир с чем-то похуже Пожирателя.

— Но, если осторожно… — попробовал возразить Голицын. — Если не повторить, то, по крайней мере, найти документы той эпохи.

— Нет. Просто нет. Действуйте строго в рамках существующей теории, — остудил я энтузиазм министра образования и науки. — А пока будем действовать в рамках существующих возможностей. Вряд ли резонатор будет меньше, чем корабельные реакторы. Встроить его в машины точно не выйдет, так что сосредоточимся на автомобилестроении. Мы можем подчерпнуть что-то у китайцев?

— Имеете в виду украсть? — с улыбкой спросил глава внешней разведки.

— Для начала купить или выменять. В чём у них нужда?

— Как и во всём остальном мире — энергоносители, — развёл руками Леонид. — Но не думаю, что нам это и в самом деле нужно. Догнать мы их не успеем.

— Нет такой задачи, в первую очередь — паритет… — ответил я, и мы на несколько часов углубились в обсуждение переделки наших технологических процессов.

В Петрограде действовало несколько десятков верфей, в том числе для рыболовецких и транспортных судов. Да, теперь они все лишились силовой установки, и наладка выпуска двигателей стояла особенно остро, но уже сейчас она решалась. Корпуса тоже были. А уж чего у нас после закрытия Польской зоны оказалось в достатке — так это оружия — пушек и боеприпасов.

Так что срезав несколько углов, было решено выпустить десяток-другой береговых катеров, просто для контроля близлежащих территорий.

Воздушное пространство пока прикрывали дирижабли, использовавшиеся для стратосферной бомбардировки живого моря. Медленные, уязвимые для атак любой авиации, а при посадках и простого ручного оружия, они тем не менее стали лучшей заменой малым артиллерийским судам.

— Это не решит проблему, — проговорил Суворов. — Но так мы хотя бы сумеем начать патрулирование границ.

— Замаскируйте их под корветы, чтобы баллоны внешне не отличались от прежних судов. Можете повесить фонари в виде иллюминации, — подумав, предложил я. — Посадка и загрузка строго в крытых ангарах на территории военных частей. Враги должны думать, что у нас есть силы для сопротивления.