Зеленый остров - Джейн Анна - Страница 3

Залпом выпив вино, словно это был компот, Саша в раздражении схватил с подоконника пачку сигарет и зажигалку — они оба часто курили на кухне. Углядев вновь телефон девушки — бывшей, чтоб ее, теперь уже точно бывшей! — Черри, не сдержавшись, схватил его и швырнул в стену. А после закурил. Но не успел сделать и пару нервных затяжек чуть дрожащими длинными пальцами, как увидел вдруг на столе, под блюдом с фруктами, краешек конверта. Уже совсем не понимая, что происходит, Саша вытащил из него пухлую стопку листков, плотно исписанных мелким убористым аккуратным почерком, и с огромным недоумением повертел в руке, не понимая, что это. Парень не сразу увидел на конверте второпях сделанную надпись: «Саша! Прочти, если сможешь, конечно».

— Издеваешься? — проговорил он тихо.

Перестав соображать и отчего-то вдруг испугавшись, и разом растеряв терзающий его гнев, Черри взял в руки первый листок, о чем свидетельствовал его номер в углу, дважды обведенный синей шариковой ручкой, — эта ручка лежала на подоконнике, там, где были сигареты и телефон.

Черри знал, что жизнь его девушки не была простой и в ней было место многим вещам: недаром она отлично владела искусством перевоплощаться, могла быть отличным шулером, умела открывать шпилькой замки и незаметно снимать с людей драгоценности, а также обладала рядом других качеств, которые, несомненно, выделяли ее из среднестатистической толпы. Откуда у Аньки появились все эти умения, Черри не знал. Да, несмотря на их близость, они никогда не говорили на эту тему, и оба предпочитали плавно обходить щекотливые вопросы. Анька боялась рассказать, а Черри — узнать правду. Куда комфортнее им жилось, не слишком копаясь в прошлом друг друга. Единственное, что молодой человек твердо усвоил, так это то, что его подруга завязала с подобными вещами, превратившись на время в прилежную и законопослушную девочку, которая решила погрузиться в самообразование. Анька поступила на заочное отделение факультета дизайна и архитектуры, попутно изучала английский и китайский языки, решив, что они с Черри должны заняться бизнесом, связанным с заграницей, а также стала посещать курсы по психологии, откуда пару раз приходила задумчивая и как будто обессиленная. Официально Аня не работала, но деньги у нее всегда водились — как сама она сказала, это были накопления с прошлой жизни.

С некоторой опаской Черри приступил к чтению адресованного ему письма. И его начало парню сразу не понравилось. А чем больше он вчитывался, тем сильнее стискивал виски невидимый обруч и тем холоднее становилась всегда горячая кровь в жилах.

Саша читал лист за листом, как плохо написанную книгу, подперев раскалывающуюся от боли голову кулаком. За два часа чтения он выкурил всю пачку. Его темные внимательные глаза, из которых пропали вдруг искры веселья и дерзости, скользили по убористым строчкам, но он не верил в то, что читает. И при малейшем шорохе оглядывался назад, словно ждал, что сейчас Анька выйдет из своего укрытия и скажет, что все это шутка и что она никуда не уходила, а просто решила позабавиться и дать волю своей фантазии. Один раз Черри почудилось даже, что открывается дверь, и он вскочил, но с разочарованным опустошенным лицом опустился на табурет, поняв, что принял за желаемое звук открывающейся соседской двери. Догадавшись, что ошибся, Саша ударил вдруг кулаком в стену — сильно, до крови сбив костяшки, и, не контролируя себя, опрокинул все со стола — и вино, и пепельницу с окурками, и чашу с фруктами, и набор солонок и перечниц, которые, как и все остальное в этом доме, выбирала Аня.

— Ненавижу! — прорычал парень, и непонятно было, к кому он обращается.

Теперь в свете кухонного освещения глаза его казались черными, и в них разрывали его душу на части исступленные бешенство, гнев и бессилие. Последнее было столь сильным чувством, что выжигало где-то на изнанке этой души самые злые слова. В какой-то момент Саша остановился и замер, застыл, как изваяние, сидя на полу, согнув широко расставленные ноги и положив на острые колени безвольные руки, покрытые татуировками. Время остановилось. Пространство оцепенело. И даже дыхание замерло.

«Зелень! Совсем по-детски... Александр! Как-то пафосно. Саша! Самое то, хотя я и не люблю тебя так называть. Итак, Саша, у меня кое-что случилось. То, чего я не ожидала. Поэтому я так позорно сбегаю из дома, садясь за это письмо за четыре часа до того, как ты вернешься домой.

Знаю, ты будешь зол, но у меня были свои причины. Сразу хочу сказать, что ухожу навсегда. К сожалению, как бы я ни старалась, таким, как я, нет места в нормальном обществе. Поэтому не обижайся на меня за то, что я ушла. Я просто облегчила и себе, и тебе жизнь. Эй, Вишня, ты же знаешь, что я любила тебя? Если вдруг до твоего глупого мозга все еще не дошел этот факт, остановись и прокрути в голове эту фразу еще раз.

Не знаю, почему ты так приглянулся мне, такой забавный мальчишка с зелеными волосами и шикарным прессом. Помнишь тот веселый денек в парке, когда мы оба помогали Дэну? Это был хороший день. Я сразу заметила тебя. Только не сразу поняла, как безумно ты мне понравился. С тобой было весело, и я «вспоминала молодость». А потом стало чертовски тепло и хорошо.

Жаль, что все придется так закончить, но, вероятно, я не заслуживаю такого счастья. Эй, Зеленый, ты знал, что ты — счастье? Не слишком разевай пасть в ухмылке — ты слишком легко зазнаешься, и это бесит, но все-таки это удивительно. Такой мальчишка, как ты, смог сделать меня счастливой. Спасибо.

Как ты догадался, я ушла. Не злись на меня, это не моя прихоть. И не радуйся. Не заводи новую девушку слишком быстро, дай мне окончательно уйти. Ты спросишь, почему я это сделала. Почему в день своего рождения, когда ты хотел сделать мне кое-что очень приятное, чего я с нетерпением ждала (не злись, просто у кого-то слишком длинный язык)? Почему так внезапно, без предупреждения? Причин много, и они достаточно веские.

Прежде всего, надеюсь, ты понял, что я ничего не делаю что-либо просто так. Я уже совсем взрослая девочка, поэтому не имею права на безрассудства, когда ответственна не только за себя, но и за тебя. Но, знаешь... *зачеркнуто* Если бы ты знал, сколько секретов я храню, что делала и что делали со мной... Захотел бы ты остаться со мной? Согласился бы принять? Я могу измениться, но мое прошлое — не может, как бы я ни хотела этого.

Меня сложно принять. И свою последнюю маску я не смогу снять даже при тебе. Слишком страшные вещи хранит она от этого мира. Но, помнишь, мы говорили с тобой об искренности? Первый наш серьезный разговор. Я хочу быть искренней до самого конца — так я не буду ощущать себя трусихой. Но я не смогу рассказать тебе всего, глядя в глаза, да и времени у меня мало, поэтому я напишу тебе обо всем, без утайки. Там, на следующих страницах. Прочти, если захочешь. Или сожги.

Зеленый, ты был моим островом в этой сумасшедшей жизни, и я хочу сказать тебе спасибо за это. Мой зеленый остров... Иногда я скучаю по твоим зеленым волосам:) Будь хорошим мальчиком. Не влезай в драки. Не пей много. Больше общайся с Дэном и с братом, а не со своими подозрительными панками, которые так никогда и не вырастут.

И да. Ты такой беззащитный, когда спишь. Всегда желают снов добрых, спокойных и хороших. А я хочу пожелать тебе чутких. Потому что, пока ты спишь, могут случиться самые разные вещи. Они въедаются в кожу, как хлор, разъедают ее и…

Я хотела бесить тебя до конца своей жизни. Извини, что не смогу исполнить это желание. Люблю, твоя Анька»

Глава 2

Всем известно, что сказка — выдумка, художественный вымысел, то, чего никогда не было на самом деле. Для кого-то это литература для самых маленьких, кто-то воспринимает сказки как наследие предков, передаваемое из поколения в поколение. Однако не все знают, что в сказках и мифах ярко выражены бессознательные универсальные образы — так называемые архетипы. Это могут быть и маг, и ведьма — та же Баба Яга, и прекрасный принц, и принцессы: Белоснежка, Русалочка, Василиса Прекрасная... Не зря все-таки говорят «сказка — ложь, да в ней намек». Обо всем этом Аня, разумеется, узнала, став совсем взрослой, однако уже с десяти лет считала себя настоящей Золушкой. Пусть не похожей на ту, которая из популярной сказки, но все-таки.