Дракон моей мечты - Красовская Марианна - Страница 6

Мама разговаривала с большим трудом. Много спала. Ничего от меня не требовала. Никак меня не напрягала. Каждый раз, когда я приходила, ее лицо озарялось радостью. В моем присутствии она заметно успокаивалась, да и врачи говорили, что рядом со мной ей, кажется, намного легче. И мне стыдно было за свои мысли и свою звериную тоску в этих белых больничных стенах.

А ведь я — наг. Замкнутая, молчаливая, не умеющая знакомиться с людьми. Будь я оборотнем, наверное, подружилась бы уже со всем персоналом. Или нашла бы себе новых друзей легко и просто, как это бывает у теплокровных.

Но у нагов, увы, с общением сложно. Даже сайтов знакомств нет — просто не принято. Огромная проблема нашего народа — мы одиночки и очень ревностно оберегаем личное пространство. Подойти на улице к понравившейся девушке — немыслимое оскорбление, ни один мужчина на это никогда не решится. Стоит ли удивляться, что в сочетании с не слишком высокой фертильностью детей у нас рождается слишком мало? Настолько мало, что существует даже государственная программа для одиночек, которые желают обзавестись семьей! Можно подать заявку, заполнить анкету и специальная организация подберет тебе подходящего партнера. И не просто подберет, но еще и организует свидание. И все это совершенно бесплатно. Только размножайтесь, дорогие сограждане!

Мой брат, между прочим, так себе жену нашел. У них уже двое детишек и третий на подходе. Живут душа в душу. А у мамы с папой вышло по старинке — их родители познакомили. Ничем хорошим, как мы помним, это не закончилось.

Черт возьми, я все чаще думала о том, что и мне пора забыть о своих глупых фантазиях. Ну какие драконы? Откуда? Я уже немолода — меня не позовут на работу на Острова. А драконы в Серпенте — зверь невиданный. Сюда даже оборотни не приезжают, нечего тут делать. Климат говно, особо передовых производств нет. Да и не горят желанием наги общаться ни с кем, даже с драконами, которые генетически могут считаться с ними практически братьями.

Живем мы в своем болотце тихо-мирно, никого не трогаем, размножаемся как умеем. А такие чокнутые представители вида, как я, готовые работать с оборотнями, да еще и на их территории, встречаются редко.

***

С самого утра я в больнице. Доктор просила приехать пораньше — у мамы начнется комплекс восстановительных процедур. Если меня не будет рядом, она даже не согласится попробовать. Такой уж у нее характер.

Я бы предпочла начинать утра с бассейна и массажа. Во-первых, утром клуб совершенно пуст. Во-вторых, в больнице разрешены посещения только в десяти утра. Я, конечно, как и все наги, люблю поспать подольше, но три-четыре раза в неделю жертвую утренним сном и мчусь в «Серебряную чешую». Во-первых, хоть какое-то разнообразие, а во-вторых, польза для здоровья, причем не столько физического, сколько морального. Постоянное пребывание в больничных стенах кого угодно с ума сведет.

Сегодня я тоже планировала начать утро с физических упражнений, но не срослось. Меня это расстроило и разозлило, но я старалась не показывать своего недовольства. В конце концов, матери еще хуже. Мало того, что она больна, так она и выйти не может. Даже встать с постели без помощи не может!

— Юлия, как хорошо, что вы пришли, — без всякой улыбки кивнула мне мамин лечащий врач. — Луиза сегодня плохо спала. Волновалась перед новыми процедурами.

В больнице никого не именовали фибиями, и это мне нравилось. Тут все равны. Впрочем, те, кто лежит в платных палатах, все же ровнее. Но в целом отношение одинаково внимательное и благожелательное ко всем. Хоть это не какая-то навороченная клиника, а обычная городская больница, никогда не поймешь, кто ковыляет по коридору в казенной пижаме — дворник или глава администрации.

Вот с чем-чем, а с медициной в Серпенте полный порядок. И самое главное — врачи получают одинаковую зарплату и в столице, и в провинциальном фельдшерском пункте. Все зависит только от опыта и знаний. И оснащение в государственных клиниках на высоте. Поэтому серьезно больные наги чаще всего выбирают не комфорт, ресторанное питание и свежий ремонт, а грамотного врача. Поэтому Людвиг привез маму сюда.

— Что за процедуры? — поинтересовалась я, зевая. — Почему в такую рань?

— Физическая активность. Сразу после сна, до завтрака, чтобы запустить процессы регенерации.

— Физическая активность? — изумилась я. — Но она же практически парализована!

— Ничего страшного. В нашей клинике имеется новейший аппарат «искусственные мышцы».

— Насколько новейший? — въедливо уточнила я. — Вы же не собираетесь ставить на моей матери опыты?

— Прошел сертификацию, — невозмутимо ответила врач. — Но да, партия пока тестируется. Уверяю вас, никакого вреда от манипуляций не будет.

— Почему я должна вам верить?

Врач вдруг усмехнулась:

— Точно так же спросила вчера Луиза, когда услышала о назначениях. И наотрез отказалась быть подопытным кроликом. Но лечение есть лечение, поэтому сейчас ее повезут на физиотерапию.

Я громко фыркнула и надела белый халат. Похоже, будет непросто. Вслед за врачом я прошла в просторный зал со странными, похожими на орудия пыток, аппаратами. Какие-то дыбы и колеса, честное слово! Тросы, блоки, ремни… Страшненько. А вот знакомый уже «гроб» в углу меня порадовал. Тут не было приватной капсулы, но все равно массажер был вполне узнаваем. Действительно, почему бы его не использовать при реабилитации?

В коридоре раздался грохот и невнятные возмущенные вопли. Я узнала голос матери и поспешила навстречу. Ее привезли на инвалидном кресле, уже облаченную в розовое синтетическое трико, довольно плотно облегающее весьма неплохую для ее возраста фигуру. Спасибо огромное, что не на каталке. И спасибо тем, кто ее переодевал. Уверена, задача была непростая.

— Ю-ю-юла! — радостно провозгласила мама при виде меня. Гримаса гнева на ее лице тут же разгладилась. — Я не-не-не-не согл…

— Уплачено! — рявкнула я самым свирепым голосом. — Ты же не хочешь, чтобы те огромные деньжищи, что вбухал в твою реабилитацию Людвиг, пропали?

Врач бросила на меня сердитый взгляд. Мы с ней знали, что не такие уж и огромные, Людвиг платил только за отдельную палату со всеми удобствами. Но я-то лучше знала, как найти подход к фибии Луизе!

Мама сразу примолкла. Свирепо завращала глазами, но больше не сопротивлялась, когда два молодых медбрата подхватили ее под руки и подняли из кресла.

— Ю-ла!

— Я здесь, — торопливо заверила ее я. — Все будет хорошо.

Глава 7. Фантастика

— Луиза, сейчас мы посадим вас сюда… — доктор показала рукой на кресло с желобами для рук и ног, — и будем восстанавливать ваши мышцы.

Выглядело кресло не слишком безопасно. Особенно ремни на нем. Но я тактично промолчала. Мама же только гневно пыхтела, когда ее быстро и ловко упаковали в аппарат.

— Ничего не бойтесь. Больно не будет. Расслабьтесь и не сопротивляйтесь.

— Как будто я спо-спо-спо…

— Она не способна сопротивляться, — быстро перевела я.

Мама слабо улыбнулась. Точнее, попыталась это сделать. Выглядело не очень.

— Застегнем ремни… исключительно для вашей безопасности, — ворковала доктор. — Приготовились… начнем с первого режима.

Я вспомнила, что в массажном гробу самый кайфовый режим — третий, и невольно зажмурилась.

— Ю-ла!

Распахнула глаза, вспомнив про зрительный контакт. И не отводила взгляда ни на минуточку, пока тренажер медленно и осторожно двигал мамиными руками и ногами. Долго двигал, не менее тридцати минут. В разные стороны, под разными траекториями, то совместно, то по очереди. На маминой верхней губе выступили капельки пота, зрачки вытянулись в вертикальную линию. Ей больно? Тяжело? Но она молчит, никак не выказывая дискомфорта. Значит, терпимо.

И все же, когда тренажер заканчивает жужжать, фибия Луиза испускает длинный облегченный вздох. Доктор промокает ей лицо салфеткой и спрашивает:

— Сложно было?

— Да, — коротко, но внятно отвечает мама.