Архив Буресвета. Книга 5. Ветер и Правда. Том 1 - Сандерсон Брэндон - Страница 10

– Могла и сама догадаться, что Каладин был маленьким тираном, – заметила Сил.

– Дети часто такие, – сказала Хесина. – Приемлют только один ответ на вопрос, потому что нюансы слишком сложны и непонятны.

– Да, – вставил Каладин, выскребая из миски остатки лависа, – дети. Подобным взглядом на мир, несомненно, обладают только дети, а остальные – никогда.

Мать обняла его одной рукой за плечи. Такое прикосновение будто бы выражало неохотное согласие с тем, что он уже не маленький мальчик.

– А тебе не хочется иногда, чтобы мир был проще? – спросила она. – Чтобы однозначные ответы из детства и были настоящими?

– Уже нет, – ответил Каладин, – потому что простые ответы стали бы для меня приговором. Для любого, в сущности.

Мать просияла, хотя подобные фразы легко говорить. Затем ее глаза лукаво заблестели. О шквал! Что еще она расскажет?

– Так вот, у тебя теперь есть подружка-спрен, – уточнила Хесина. – Задавал ли ты ей жизненно важный вопрос, который не давал тебе покоя в детстве?

Каладин вздохнул, готовясь к худшему:

– И что же это за вопрос, мама?

– Спрены какашек, – ответила она и ткнула его в бок. – Тебя так вдохновляла эта идея.

– Не меня, а Тьена! – возмутился Каладин.

Хесина многозначительно посмотрела на него. Ох уж эти мамы! Слишком хорошо все помнят.

Вокруг Каладина возникли спрены стыда, похожие на красно-белые лепестки. Всего парочка, но все же.

– Ладно, – сдался он, – может, и я… интересовался.

Он перевел взгляд на Сил, наблюдавшую за беседой с вытаращенными глазами, и спросил:

– Тебе такие когда-нибудь встречались?

– Спрены какашек, – произнесла она без выражения. – Ты задаешь этот вопрос единственной живой Дочери Бурь – фактически принцессе по людским понятиям. Много ли какашек мне встречалось?

– Можно мы закроем эту тему? – попросил Каладин.

К несчастью, разговор услышал Ороден.

Он похлопал старшего брата по колену и сказал успокаивающе:

– Все холосо, Гагадин. Какаски идут в голсок. Поплобуй!

От этих слов Сил расхохоталась в голос и снова опрокинулась на спину. Каладин метнул на Хесину свой фирменный испепеляющий капитанский взгляд, от которого любой солдат побелеет. Однако мамы стоят вне цепочки командования. Каладина спасло только появление в дверях отца с огромной кипой бумаг под мышкой. Хесина пошла ему помогать.

– Расстановка палаток медицинской службы Далинара и текущий порядок проведения операций, – пояснил Лирин.

– Далинара… – хмыкнула Хесина. – Всего пара встреч – и ты уже называешь самого могущественного человека в мире по имени?

– Подход нашего мальчика оказался заразителен, – ответил Лирин.

– Разумеется, это никак не связано с воспитанием, – рассудила она. – Вероятно, легкомысленное отношение к светлоглазым он сумел подцепить за четыре года в армии.

– Ну, в некотором смысле…

Оба посмотрели на сына. В последние дни его глаза оставались голубыми все время, не меняя цвет на нормальный темно-карий. Ситуацию не облегчал и тот факт, что Каладин хоть и сидел, но парил в дюйме над полом. В воздухе ему было комфортнее, чем на камнях.

Родители разложили листы на конторке у стены.

– Никакого порядка, – сказал Лирин. – Всю систему здравоохранения надо перестраивать заново, и в первую очередь думать о том, как правильно создавать санитарные условия. Очевидно, многие из лучших врачей погибли.

– Многие из лучших во всех областях погибли, – отозвалась Хесина, просматривая текст.

«Вы даже не представляете», – подумал Каладин.

Он взглянул на Сил. По-прежнему ростом с человека, она незаметно придвинулась ближе к нему. Ороден снова гонялся за кубиками, и Каладин… Да, несмотря на напряжение, он позволит себе насладиться всем этим. Семья. Покой. Сил. Он так долго бежал от катастрофы к катастрофе, что совершенно забыл о простых радостях. Даже вечерние посиделки за рагу с Четвертым мостом – бесценные мгновения передышки – были как глоток воздуха для утопающего. Но вот он здесь. В отставке. Сидит рядом с Сил, смотрит, как играет братишка, слушает беседу родителей. Шквал, ну и безумный же вышел забег! И он сумел это пережить.

Не по своей вине.

Сил опустила невесомую голову ему на плечо, наблюдая за парящими кубиками. Необычное поведение. Но столь же необычным было и изменение ее внешности до образа человека.

– Почему в полный рост? – спросил Каладин.

– Когда мы были в Шейдсмаре, все обращались со мной по-другому, – ответила она. – Я почувствовала себя… в большей степени личностью. В меньшей – силой природы. Оказывается, мне этого не хватало.

– Когда ты маленькая, я обращаюсь с тобой по-другому?

– Немного.

– Ты хочешь, чтобы я изменил свое отношение?

– Я одновременно хочу и чтобы все менялось, и чтобы оставалось прежним.

Сил посмотрела на Каладина и поняла, что своим ответом поставила его в тупик. Она широко улыбнулась и добавила:

– Ограничимся тем, что я хочу, чтобы некоторым было труднее меня игнорировать.

– Тебе труднее сохранять большие размеры?

– Ага, – подтвердила Сил. – Но я решила, что готова прикладывать усилия.

Она встряхнула головой, отчего волосы завихрились вокруг.

– Не оспаривай волю могучей принцессы спренов, Каладин Благословленный Бурей. Мои капризы столь же непостижимы, сколь и благородны.

– Ты же только что сказала, что хочешь, чтобы к тебе относились как к личности, а не как к силе природы!

– Нет, – возразила Сил. – Я хочу предопределять, когда ко мне следует относиться как к личности. Это не мешает мне также хотеть подобающего поклонения. – Она хитро улыбнулась. – Я придумала столько всего, что заставлю Лунамора сделать. Если мы когда-нибудь снова увидимся.

Каладин и желал бы как-то ее утешить, но не имел ни малейшего понятия, встретятся ли они еще с Камнем. Это был другой оттенок боли, отличный от скорби по Тефту, отличный от горечи утраты Моаша – или, во всяком случае, того человека, каким они его считали. Это вернуло Каладина к реальному положению дел, а заодно напомнило о предостережениях, нашептанных ветром.

– Отец, что известно о военных маневрах? – спросил он неожиданно для самого себя. – У нас десятидневный срок. Наверное, можно просто отдыхать и бездействовать?

– К сожалению, нет, – ответил Лирин. – Меня предупредили, что в ближайшие дни нам грозят большие потери. Далинар подозревает, что бои будут продолжаться до последнего. По сути, он боится, что враг перейдет в активное наступление, стремясь закрепиться в Ничейных холмах и Мерзлых землях. Видимо, по условиям договора каждая из сторон сохраняет за собой то, что сможет удержать к назначенному сроку.

Шквал побери! Каладин представил это: ожесточенные бои за непригодные и необитаемые земли, которые тем не менее постараются захватить оба противника. Его сердце обливалось кровью при мысли о солдатах, которые погибнут за девять дней, прежде чем все закончится.

– Это и есть буря? – спросил он шепотом.

Сил взглянула на него настороженно. Но обращался он не к ней.

«Не это… – ответил голос. – Хуже…»

Хуже. Каладин поежился.

«Прошу… – произнес ветер. – Помоги…»

– Я не знаю, смогу ли помочь, – прошептал Каладин потупившись. – Не знаю… что еще могу дать.

«Понимаю, – отозвался ветер. – Если сможешь, приди ко мне».

– Куда?

«Слушай узокователя…»

Каладин нахмурился. Накануне Далинар упомянул, что отправит его в Шиновар с поручением, связанным с Вестником Иши и неким «странным спутником». Каладин уже принял решение согласиться. Может быть, у него и получится помочь.

«Приди ко мне, – повторил ветер. – Пожалуйста…»

Вечером ожидалась Великая буря. Каладин подумал, что использует поступающий из нее буресвет, чтобы добраться до Шиновара. Однако Далинар обещал рассказать подробности до отправления.

Глубоко вздохнув, Каладин встал и потянулся. Провести время с семьей было чудесно. Вспомнить это ощущение покоя. Но как бы вымотан он ни был, ему еще предстояла работа.