Кокон. Обольстительное пламя. Книга 2 - Нацубара Эйдзи - Страница 1

Эйдзи Нацубара

Кокон. Обольстительное пламя. Книга 2

夏原エヰジ

Natsubara Eiji

Cocoon. 蠱惑の焔 2

Cocoon. Kowaku no Homura 2

Копирайт © 2020 Eiji Natsubara

Иллюстрации © Satsuki Niku

Иллюстрация на обложке © Matsuo Hiromi

© Е. Ю. Старостина, перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Главные действующие лица

Работники «Куроба-я»

Рури

Главная героиня. Для всего мира она красавица-ойран[1], каких не видел свет, однако втайне она руководит демоноборческим отрядом.

Цукаса

Работница в том же заведении, что и Рури. Третья по популярности в «Куроба-я».

О-Кику

Хозяйка заведения. По неизвестным каналам добывает заказы на изгнание демонов.

Эйдзиро

Младший из двух братьев-близнецов. Обладает куда более добрым нравом, чем старший. Вместе с Тоёдзиро создает защитные барьеры.

Тоёдзиро

Старший из двух братьев-близнецов, слуг в ученичестве. Вместе с Эйдзиро создает защитные барьеры.

Гондзо

Здоровяк, кормящий своими яствами все заведение. Раньше работал в рётэе[2]. Орудует ваджрой[3].

Дзёкити

Слуга пленительной наружности. Укладывает волосы Рури. Во время охоты на демонов орудует посохом-сякудзё.

Духи

Сиро

Нэкомата[4], то есть призрачный кот с раздвоенным хвостом. Мастер в искусстве превращений.

Тёсукэ

Содэбики-кодзо, обвязывающий огромную голову платком.

Цуюха

Опрятная красавица и горная ведьма. Молодится.

О-Рэн

Дух старинной статуэтки в форме приносящего благополучие тануки.

Гася

Призрачный скелет, который частенько получает тумаков от Рури.

Абурабо

Абура-сумаси, принявший вид горного монаха-ямабуси. Управляет огнем. Увлекается сакеварением.

Эн

С виду обыкновенная черепаховая кошка. Однако она понимает человеческую речь и на самом-то деле…

Иллюстрации выполнены Нику Сацуки

Префиксы и постфиксы

О- – это префикс, передающий вежливый оттенок, особенно часто добавляемый к женским именам, но иногда входящий также в состав других слов для выражения почтительного отношения к предмету.

Постфикс – дза обозначает театры.

Постфикс – дзи обозначает буддистские храмы.

Постфикс – рю обозначает названия стилей и направлений.

Постфиксы – ся и – дзя обозначают синтоистские святилища.

Постфикс – э значит «рисунок». Обозначение художественных стилей в живописи.

Постфикс – я – обозначение торгового дома, заведения; также – хозяев подобных мест, принадлежность к определенной династии профессионалов и др.

Пролог

– Слыхала? Говорят, в Про́клятом зале разбушевались неупокоенные души!

– Да-да-да. Ты же про бывшую ювелирную лавку в квартале Камакура-тё? С проклятыми хозяевами?

– Что там с ними сталось? Повесились? Да не просто всей семьей, а прямо со слугами!

– Еще говорили, будто и товар у них со сглазом.

– Ага. Шпильки правда дурные: людей губят. Оно и понятно, раз сам-то ювелир проклят.

– Я слышала, там до сих пор нечисть бродит…

– Это какая? Привидения?

– Хуже! Демоны.

– В Отяномидзу недавно демонов убили. В листовках писали!

– Что, опять работа черной пятерки? От них долго не было ни слуху ни духу, но с Нового года снова объявились.

– То-то и оно: их не пятерка изгнала.

– Чего? А кто тогда?

– Вот не знаю! Пишут, парочка какая-то.

– Поговаривают, они не люди. И лиц у них нет, только пустое белое пятно!

– Безликие…

– Они тоже как объявятся, так и исчезнут без следа – в этом они с пятеркой похожи. Только перед их уходом еще успевает мелькнуть девушка в прекрасном кимоно. Из-под земли вылазит!

– Ну это уж совсем странно. Чтобы девицы демонов изгоняли?

– Кто ж его знает? Потом она обратно под землю исчезает!

– Там, где поорудовали безликие, потом находят лужи черной крови. А пятерка за собой таких следов не оставляет!

– Видели новый спектакль «Цубаки-дза»? Народ в Кобики[5] так и повалил.

– Это не тот ли «Цубаки-дза», где четыре года тому назад разом скончался прошлый глава труппы Соэмон и его второй сын Сосукэ? Как же это они оправились после смерти сразу двух популярнейших актеров?

– Да, обоих так неожиданно не стало. У Сосукэ вообще жизнь еще только начиналась, такой талант пропал!

– А ты не забывай, какой красавец наследник, Сонодзё. Стоит ему в спектакле заявиться – все: места разлетаются! С ним театр точно преображается, зрители только с раскрытыми ртами и сидят, как дурачье.

– Девочек из Ёсивары и тех затмевает. И у него каждая роль не похожа на предыдущую! Настоящий дух сцены.

– Кто, по-твоему, красивее? Сонодзё из «Цубаки-дза» или Рури-ойран из «Куроба-я»?

– Лучший оннагата[6] или лучшая ойран? Да уж, так и не скажешь…

– Рури-ойран в конце прошлого года совсем не появлялась. Заболела? Кто-нибудь знает?

– А она вообще никогда крепким здоровьем не отличалась. Наверное, простыла и отошла от дел, чтобы укрепить силы. Теперь-то вернулась как ни в чем не бывало. Зато другая девица из того же «Куроба-я», Цукаса, померла…

– Жалко, прекрасная работница была. Не ойран, конечно, но ее все равно любили. Говорят, кто-то из гостей так оплакивал ее смерть, что в конце концов зарекся не появляться больше в Ёсиваре.

– Оттуда, кстати, вроде недавно еще какая-то ойран сбежала, весь район на уши поставила.

– Ага, и не простая, а одна из Четырех благороднейших. Слуги с ног сбились, разыскивая ее!

Глава 1

Прохладным весенним ветерком принесло аромат юных саженцев. Едва забрезжил рассвет, проснулись птицы, возвещающие начало нового дня. Вдыхая свежий воздух кладбища при маленьком старинном храме Дзикёдзи, что в Имадо, стояла одинокая женская фигура. Укутанная в лиловый платок окосо-дзукин, она краем уха слушала болтовню прохожих, но все ее внимание сосредоточилось на могиле. У надгробия, подписанного: «Сэйдзи-ин Цукаса-но синнё», красовались свежие цветы.

– Надо же, я-то гадаю: кто к нам пожаловал ни свет ни заря? А тут такая красавица. Знал бы, раньше бы принес свои старые кости! – обратились к прихожанке из-за спины, и женщина поспешно обернулась.

Изящное личико под платком почти светилось, подобно росе, в ясных глазах и на длинных ресницах сверкали рассветные лучи.

– Я думал, тебя по утрам не добудиться, Рури-ойран!

– Почтенный Антоку! – Блестящие губы девушки изогнулись в улыбке.

– И не боишься, что хозяйка выбранит за такую вылазку? Непутевая ойран!

Антоку рассмеялся, раскрыв старческий рот, которому заметно не хватало зубов. Старик, отличавшийся ростом даже более высоким, чем у Рури, служил в храме настоятелем.

– Захотелось – и выбралась. Меня больше поражает, что вокруг этой тихой и мирной обители водится столько шумных пичужек, гораздых до сплетен.