Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ) - Владмар Кати - Страница 54

Сердце забилось так сильно, что казалось, его стук должен был выдать мое присутствие. Я скрылась за густыми кустами рододендрона и осторожно выглянула.

В беседке, в нашей беседке, были две фигуры: Родерик и женщина в темном бархатном платье. Даже в сумерках я узнала её — Виктория. Она что-то говорила Родерику, слов было не разобрать, но тон был нетерпеливым, требовательным. Родерик качал головой, его поза выражала напряжение.

Горечь подступила к горлу. Как он мог привести ее сюда, в место, которое должно было принадлежать только нам? Это казалось не просто предательством, а каким-то изощренным издевательством, словно он намеренно осквернял наши воспоминания.

Виктория сделала шаг вперед, положила руку ему на грудь. Даже издалека я видела, как напряглись его плечи от этого прикосновения. Она подняла лицо, что-то сказала — ее губы двигались, но слов я не могла различить. Родерик замер, словно оцепенев. В его позе читалось странное колебание, будто он боролся с чем-то внутри себя.

Секундное промедление повисло в воздухе. Я затаила дыхание, надеясь, что он отстранится, оттолкнет ее. Но вместо этого Родерик медленно наклонился и поцеловал Викторию в губы. Не мимолетное прикосновение, а настоящий поцелуй — тот, что не оставляет сомнений. Ее руки скользнули вверх, обвивая его шею, притягивая ближе.

Время словно остановилось. Я смотрела на них, не в силах поверить своим глазам. Это был кошмар наяву.

Из моей груди вырвался сдавленный возглас, которого я не смогла сдержать — не крик даже, а звук разбивающегося сердца. Они отпрянули друг от друга. Родерик вскинул голову, его взгляд метнулся в мою сторону. На его лице отразился ужас и смятение.

— Розали! — крикнул он, выбегая из беседки. — Подожди! Это не то, что ты думаешь! Выслушай меня!

Виктория осталась стоять в беседке, и даже в сумерках я увидела торжествующую улыбку на ее лице. Она не выглядела ни смущенной, ни виноватой — лишь довольной, словно всё шло по её плану.

Но у меня не было желания разбираться в ее мотивах, и уж тем более выслушивать лживые оправдания Родерика. Я бросилась прочь. Пелена застилала глаза, но я знала верный путь. Эта часть сада была отрезана от основной высокой живой изгородью, и Родерику пришлось бы обегать её, чтобы догнать меня. Моей целью была незаметная калитка, укрытая за густым кустарником, которую когда-то показал мне Винс.

Я проскользнула через неё и оказалась за пределами поместья. Не останавливаясь, я побежала по узкой тропинке, ведущей к лесу. Я слышала, как Родерик зовёт меня, но его голос становился всё тише, пока не растворился в вечернем воздухе.

Я бежала, не разбирая дороги, движимая лишь желанием оказаться как можно дальше от того, что только что видела. От предательства, от лжи, от разбитых надежд.

Виктория не солгала. Всё, что она говорила в ту ночь на балу, было правдой. Родерик действительно встречался с ней, целовал её, возможно, планировал их будущее вместе. А я была лишь временным препятствием, от которого он собирался избавиться.

Я не знала, куда бегу и что буду делать дальше. В голове был лишь хаос из обрывков мыслей и острой, невыносимой боли. Всё, во что я верила, всё, что начала чувствовать к Родерику, — всё это рассыпалось в прах в одно мгновение.

Ноги скользили по влажной земле, шаль зацепилась за ветку и сорвалась с плеч, но я не останавливалась. Я бежала, пока лёгкие не начали гореть от недостатка воздуха, пока ноги не стали подкашиваться от усталости. В какой-то момент я поскользнулась и упала, больно ударившись коленями о землю и испачкав платье грязью.

Я осталась лежать, не находя в себе сил подняться. Слезы, которые я так долго сдерживала, наконец прорвались, и я зарыдала, давясь от боли и отчаяния. Все, во что я верила, все, что давало мне силы последние месяцы, оказалось ложью.

Родерик не любил меня. Никогда не любил. Все это было частью его плана мести. А я, глупая, поверила ему, открыла ему свое сердце, свою душу.

Внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций — боль предательства смешивалась с яростью, унижение с отчаянием. Как он мог так искусно притворяться все это время? Каждый его нежный взгляд, каждое прикосновение, каждое ласковое слово — всё было ложью, частью хладнокровно продуманного плана. Я вспомнила, как он смотрел на меня во время танца на балу, как говорил о счастье, и эти воспоминания теперь жгли сильнее раскаленного железа.

Что хуже всего — я ведь чувствовала, что что-то не так. Все эти недели после бала, все эти странные отлучки, записка, найденная в комнате Софи… Я знала, но отказывалась верить, цеплялась за иллюзию, потому что слишком хотела, чтобы она оказалась правдой. Как я могла быть такой слепой?

Я не знаю, сколько времени пролежала там, в грязи, рыдая как ребенок. Но постепенно слезы иссякли, оставив после себя лишь пустоту и странное спокойствие. Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как ноют ушибленные колени, и огляделась.

Вместе со слезами уходило и тепло. Не физическое – внутреннее. Я чувствовала, как холод медленно растекается по моей душе, заполняя все уголки, где раньше жили надежда и любовь. Это не имело ничего общего с прохладным вечерним воздухом – это был холод осознания, холод решимости.

Я отряхнула платье механическим движением, хотя понимала, что оно безнадежно испорчено. Как и моя жизнь герцогини Бельмонт. Все мечты, которые я лелеяла последние месяцы – о семье, о доме, о будущем с Родериком и Софи – теперь нужно было оставить позади. Они были построены на песке, на лжи, и рухнули от первого же дуновения правды.

Что ж, пора было решать, что делать дальше. Одно я знала точно – я больше не позволю Родерику Бельмонту определять мою судьбу. Не позволю ему отправить меня в монастырь, когда он наиграется в свою жестокую игру. Не позволю ему видеть мои слезы и мою боль. Не позволю ему победить.

Глава 48. Путь к спасению

Я стояла посреди леса, промокшая и продрогшая, но с холодной решимостью в сердце. Ночь надвигалась быстро, принося с собой прохладу, которая после тёплого дня казалась особенно пронизывающей. Мне нужно было решить, куда идти дальше.

Вернуться в поместье Бельмонтов я не могла — эта мысль была невыносима. Родительский дом тоже не был вариантом — слишком далеко, да и вряд ли меня там ждали с распростертыми объятиями. Оставалось единственное место, где мне могли помочь — Бервик-Холл. Лидия, несмотря на нашу короткую дружбу, казалась мне человеком, которому я могла доверять.

Я попыталась сориентироваться. Поместье Бервиков находилось к востоку от владений Бельмонтов, примерно в часе езды в карете. Если я буду двигаться в правильном направлении, то смогу добраться туда к утру. Это был мой единственный шанс.

Я посмотрела на небо, пытаясь определить стороны света по звездам, как когда-то учил меня дед. Найдя Полярную звезду, я установила направление и двинулась в путь.

Идти было тяжело. С каждым часом температура неуклонно снижалась, и мартовская ночь становилась всё холоднее. Мое легкое домашнее платье совершенно не защищало от холода, а потерянная в лесу шаль теперь казалась непростительной роскошью. Тонкие туфли были хороши для хождения по паркету, а вовсе не по лесным тропам. Вскоре они совсем промокли. Земля, днём оттаявшая под тёплым солнцем, превратилась в скользкую грязь, и я то и дело теряла равновесие.

Вскоре тело начала бить крупная дрожь. Я обхватила себя руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла, но это мало помогало. Ветки деревьев и кустов хлестали по лицу и рукам, оставляя царапины, но я упрямо шла вперед. Каждый шаг давался с трудом — ноги скользили, туфли увязали в грязи, в них противно хлюпало.

Несколько раз я слышала в отдалении голоса и шум — люди с фонарями прочесывали лес. Иногда мне казалось, что я слышу, как Родерик зовёт меня по имени. В такие моменты я замирала, прячась за деревьями или кустами, стараясь не выдать своего присутствия. Я не хотела, чтобы меня нашли, не хотела возвращаться в дом, ставший для меня чужим.