15 жизней Этейн 2 (СИ) - Мельникова Ираида - Страница 4

Так что же получается, что она моего отца не любила? И отчима тоже в упор не желала? А для чего же она отца отравила и отчима на престол посадила? Ничего не понимаю.

Мать скинула с себя одну за другой всю одежду, представ перед знойным красавцем в чем мать родила. Присела на краешек кровати, расставила ноги, облизала свой палец и стала поглаживать ложбинку между ног, призывно постанывая, облизывая пухлые губы жарким язычком и похотливо, жарко пялясь на любовника, призывая его к себе подобно течной сучке, соблазняя и провоцируя молодого мужчину – самца совершить с ней нечто страстное и восхитительное. Другой рукой она сжала свою грудь, перебирая пальцами сосок, и застонала еще громче.

Красавец стоял посреди комнаты и любовался опытной, соблазняющей его бесстыдницей, а затем не выдержал, устремился к ней и опустился возле нее на колени.

Она призывно улыбнулась, застонала и откинулась на спину, еще шире раздвинув ноги.

Огромный, широкоплечий, мускулистый красавец наклонился и приник ртом к ее влажной щели между ног.

Ох, я не могла больше на это смотреть. Достаточно того, что я дальше только слушала, как она визгливо и надрывно стонала и кричала, а он горланил, издавая раздирающие горло дикие вопли, переходящие в звериный рык, точно что-то жрал, раздирал клыками и глотал, откусывая, отгрызая кусок за куском от ее горячей, пульсирующей похотью плоти.

Огромная кровать жалобно скрипела, стонала, с трудом выдерживая неистовство страстных упражнений этой любвеобильной похотливой парочки.

Что поделаешь. У кровати никто разрешения не спрашивает, и каждый выбирает сам, для чего ее применить: спать на ней или скакать верхом на огромном, точно древко, детородном отростке любовника.

Каждому свое.

Я зажмурила глаза, заткнула уши, чтобы не слышать звуков запретной страсти, что допустила моя распутная мать.

Но, это же не мое дело. Она сама хозяйка своей судьбы. Вот пусть и решает, с кем ей спать, а за кем быть замужем. Хотя…

Моя мать, конечно же, не знала, что я, еще маленькая, по сути, наивная малышка, совершенно случайно оказалась в ее покоях.

Что ж, мне пришлось слушать и наблюдать, как она изменяет моему отчиму Никифору с бравым красавцем Иоанном Цимисхия, предаваясь немыслимым любовным утехам на огромной царственной постели.

Учитывая, что моя мать отравила отца, чтобы выйти замуж за отчима, а теперь бесстыдно прелюбодействует с Иоанном, то что мы имеем?

Нашу беспокойную обитель ожидают новые потрясения.

Я, конечно, могу спросить у ангела, чего стоит ожидать. Но, учитывая мой жизненный опыт, ничего хорошего ожидать не приходиться.

Даже не удивилась, когда в шкафу услышала голос ангела Слэйта. В принципе, так и думала, что он не удержится и придет, чтобы в очередной раз поговорить по душам и выдать мне очередные советы.

Каждый раз убеждаюсь, что ангелы - это те же психологи. Устраивают сеансы терапии, мама не горюй. Только со мной это не прокатывает.

Нейл всегда об этом помнил. А вот Слэйт...

Включила вредную девочку и пробубнила:

- Привет.

- Здравствуй, душа моя.

- Я не твоя, ты же знаешь.

- Не вредничай. Я по делу.

- Слушаю.

- Как ты здесь сидишь? Тут же тесно! Воздуха даже мало. Смотри, задохнешься как-нибудь.

Я хмыкнула.

- Хм. Ты же знаешь, что нет. Видишь всю мою жизнь от и до. Чего ж выпендриваться?

- Ладно, я здесь не для того, чтобы с тобой спорить.

- Зачем пришел?

- Конечно, с педагогической точки зрения очень жаль, что ты увидела все это... безобразное прелюбодейство. Хотел другим словом назвать, да не стану скручивать твои уши в трубочку.

- Ой, не нагнетай. Ты не видел, что со мной в Китае делали.

- Видел. Заглянул ненароком, когда твою душу изучал. Прости.

- Ладно, проехали. Что сказать-то хотел?

- У меня на повестке два вопроса.

- Оу!!! Целых два! И что не десять?

- Ну перестань. Не злись. Вот никому не разрешаю так неуважительно разговаривать с ангелом. Только тебе одной позволяю.

- Хм...

- Так вот. Мать твоя будет скоро изгнана в ссылку. Так что, приготовься к жизни в монастыре, церковной обители. Там вы с матерью будете томиться несколько лет. Потерпи немножко. Зато потом... В общем, все будет хорошо.

- Вот так и знала, что этому молодцу она не нужна.

- Что поделаешь. Женщины слишком падки на сладенькое.

- Ох, давай без оскорблений.

- Ладно. И второе. Мммм... второй вопрос...

Странно, и что же он будто замялся? Где его бравое настроение?

- Ну и?

- Мммм. Знаешь, не могу тебя обманывать. Врать не люблю. А, может, это ты на меня так действуешь, как на всех мужчин? Ведь ты - фея. Имеешь власть над всеми нами, даже над ангелами.

- Ну, знаешь ли, я не специально. Я не виновата, что родилась феей любви.

- Ну да, ну да.

- Тебе говорили, что ты тягомотник?

- Нет. Почему?

- Резину тянешь.

- И где ты всего этого набралась?

- Ну Нейл же отправлял меня в будущее. И не раз. Вот и набралась словечек. Помню, как-то раз мы закатились в ночной клуб . Самый лучший в Москве. Оторвались не по-детски. Да что уж вспоминать. Его-то уж теперь нет.

- Ну хочешь, я тебя тоже свожу куда-нибудь? Ну там, на Мальдивы? В Эмираты? На Сейшелы?

- Ой, не примазывайся. Говори, что хотел.

- Да я не хотел. Сердце приказывает. Или совесть.

- Да? Правда? И что же она тебе приказывает?

- Ты знаешь, Нейл...он... понимаешь, он... Ох!

И тишина.

- Блин, ты что же, исчез, что ли? Слэйт! Где ты? Обещал и в кусты? Трус!

Вздрогнула, когда дверца шкафа открылась и появилось лицо матери. Удивленное и совершенно обозленное. Она открыла рот и, страшно вращая глазами, заорала так отвратно визгливо, что бедные мои перепонки чуть не лопнули.

- Ты что тут делаешь, поганка-а-а-а?

Ничего, коня в пальто жду и засохшие какашки пинаю. А ты что подумала?

глава 3

Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

И вот орала она, орала на меня, затем схватила за шкибон, вытащила на божий свет и швырнула меня на пол.

Я аж покатилась кувырком, да прямо под ноги ее любовнику, который сидел на кровати с голым торсом, в одних исподних штанах, и противненько так ухмылялся.

Он наклонился ко мне, сжав двумя стальными пальцами мой подбородок, с силой поднял кверху мое лицо и заржал:

- Фофа, а ты не говорила, что у тебя есть хорошенькая дочка. Может мне на ней жениться? Буду с вами обеими...

Мать зашипела на него, брызгая слюной, метнув в него думку-подушку:

- Ах ты, развратник! Ишь, что удумал!

Перевела глаза на меня и снова заорала:

- А ты что тут торчишь? Жопой крутишь перед голым мужиком? Ну-ка, вон пошла, поганка. Я с тобой позже разберусь. Смотри ж ты, еще сопливая, а уже развратная шавка, мужиков соблазняет, паскудница. Пошла вон, сказала тебе.

Ну тут уж я возмутилась. Крепко зажатая сильными пальцами челюсть еле двигалась, но я все же процедила:

- Так ты скажи своему хахалю, чтобы грабли от меня убрал. Иначе я ему глаза выцарапаю, если еще хоть раз до меня дотронется. Он лицо мое сжал и не отпускает.

Мать совсем побагровела от злости:

- Отпусти ее, милый. Пусть идет, маленькая поганка. А мы с тобой продолжим.

Фу-фу-фу. Гадство!

Он нехотя убрал от меня руку, и я поспешила вскочить и практически бегом покинула спальню матери.

Пока бежала куда глаза глядят, далеко-далеко, в глубину парковых кущ, услышала у себя в голове голос Слэйта.

- Ну-ну, малышка. Приземлись где-нибудь. Поговорю с тобой. А то я так зол, что могу наделать делов, а ты после на меня рассердишься. И я на себя тоже рассержусь, когда совершу непоправимое.

Оу! Ничего себе! Лады. Вот это будет умора, когда увижу разозленного Слэйта!

- Ща...подожди.

Выбрала я свою любимую полянку, скрытую от чужих глаз, нырнула туда, рухнув в сочную свежую траву. Был бы здесь ручеек, то я бы умылась, чтобы стереть отпечатки грязных мужских лап с моего лица.