Лучшая версия тебя. Трилогия (СИ) - Вишневский Сергей Викторович - Страница 121

Лев остановился.

Он несколько секунд стоял сунув руки в карманы, после чего направился к компании.

Заметив его приближение, Михаил и девушка засуетились. Миха скользнул за колонну, а вот девушка сначала порывалась уйти, но высокий парень удержал ее за локоть. Он произнес ей что‑то на ухо и улыбнулся, глядя на идущего к ним парня.

– Лёва! Какими судьбами? – произнес он дружелюбно. – Что‑то ты хреново выглядишь.

– Нормально выгляжу, – буркнул парень и перевел взгляд на девушку. – Как дела, Кать?

– У нее дела отлично. Поет, выступает в моей группе, – произнес длинный.

– Я тебя, Эдик, не спрашиваю, – не сводя взгляда с Кати, произнес парень. – Или она теперь только по твоему разрешению говорить имеет право?

– Нет, конечно. Она говорит когда хочет, просто с обсосами, вроде тебя, она не разговаривает, – спокойно произнес Эдик. – Ты бы хоть постирался что‑ли? А то выглядишь как бомж.

Парень сунул руки в карманы узких модных джинс, хмыкнул и произнес:

– Серьезно, Лев. Неужели на заводе так мало платят? Или тебе просто, как отщепенцу, выделили только потасканую форму?

Лев зыркнул на парня, затем на девушку, а после громко произнес:

– Миха! Это твоя работа у дяди, да?

Секунды две ничего не происходило. Однако затем из‑за колонны появился Михаил. Парень поправил лямку чехла, глянул на Льва и произнес:

– Так получилось.

– Да, так получилось, Лёва, – хмыкнул Эдик и вздохнул. – Ты обсос. И музыка твоя – обсосная. Ты не чувствуешь металл. Перестань мучать гитару, ей богу. И не смей больше писать текстов. Это отвратительно.

Лев нахмурился.

Он никогда не записывался с группой и тем более не выкладывал свои треки, кроме одного момента…

– А ты, значит, ему запись показала, да? – глянул Лев на девушку.

– Пела я – значит имею право, – спокойно произнесла девушка, глядя на подмастерье кузнеца.

– Это было мило, – усмехнулся Эдик. – Под ледяной луной, я выкую из тебя весь гной… Даже немного в рифму.

Лев поджал губы, перевел взгляд на старого доброго врага, что всегда играл чуть хуже него, но всегда умудрялся выставить себя лучше.

– И с этим ты хотел зарубиться со мной на фестивале «Метал‑хердс»? Ты серьезно? – слегка наклонил голову Эдуард. – Перестань Лев. Это действительно отвратительный текст и не менее отвратительной музыкой.

Парень тяжело вздохнул и кивнул, поджав губы.

– Я так понимаю и Миха с вами, а не в Лесотехническом, да? – он глянул на Эдика и тот расплылся в довольной улыбке. – Ладно.

Парень вздохнул, расправил плечи и с усмешкой произнес:

– Сраные предатели. Конченые продажные шкуры.

– Следи за языком, – тут же ледяным тоном произнес Эдик.

– А то что? Бить меня станешь? Так ты ведь курточку свою модную испачкаешь! – с издевкой произнес Лев, всей душой надеясь, что Эдик купится и ему удасться выместить злость.

– Больно надо, обсос…

– Вот в этом и весь ты, Эдик, – Лев еще раз глянул на бывшую солистку, потом на басиста и сплюнул на землю. – Бывайте, шкуры. Еще увидимся.

Развернувшись, парень направился дальше.

В чужой дом, где его не ждут. Есть еду, которую готовили не для него. И, возможно, слушать музыку, которую написал не он.

Лев подошел к гаражу и хмуро глянул на дверь, где он трудился подмастерьем.

Дверь была закрыта. Как и говорил Прохор сегодня у него был выходной, вот только чем заняться Льву было совершенно непонятно.

Парень вздохнул, достал ключи от своего гаража и зашел внутрь. Выстиранную вручную, из‑за того, что тетка запретила бросать настолько грязную одежду в стиралку, спецовку парень бросил в угол.

Парень обвел взглядом импровизированную студию, подошел к рубильнику и включил электричество.

Тут же загорелись лампочки на комбике, засветились сигнальные диоды на примочках к электрогитаре и загудела колонка.

Парень бросил старый, потасканый рюкзак с термосом и небольшим перекусом из пары яиц, хлебом и огурцом в сторону и подошел к стене, откуда снял свою старенькую, обшарпанную гитару.

Парень молча подошел к комбику, взял джек и вставил в гитару.

Один аккорд, второй, пара движений настройки и парень тяжело вздохнул. Оглянувшись, он заметил «лапы», подключил их к телефону и нашел нужный трек.

Надев на голову плотные наушники, парень вздохнул и нажал кнопку плей. В ушах тут же застучали барабаны. Ни голоса, ни баса. Только барабаны.

Парень вытащил медиатор из крепления на гитаре и ударил по струнам.

По началу не в попад, затем, по мере того как разогревался, все точнее и точнее. В какой‑то момент, барабаны сменили темп.

В ушах застучало, руки сами скользили по ладам, выдавая гитарные рифы. А вот в голове парня была совершенно не музыка.

В голове были посиделки в этом самом гараже целой компанией. Егор, что выдавал сумасшедшие мелодии на басухе. При этом этот же Миха блевал от одной банки пива, держась за эти самые ворота. Миха, что долбил на десять минут по барабанам и даже не потел. При том, что жрал за четверых, постоянно съедая всю еду. Вне зависимости, закуска это или все же полноценный обед.

На лице Льва, что не останавливался и ускорялся за барабанами, появилась грустная усмешка от воспоминаний как Миха прятал хлеб по карманам в столовке, еще в школе.

И тут перед глазами мелькнул образ Кати.

– Шкура, – сквозь зубы прошипел парень. – Шкура продажная…

Правая нога вперед, корпус довернуть, чуть согнуться и бить.

Барабаны ускорились еще сильнее, а Лев и не думал отставать. Медиатор не задевал, он реально начал бить по струнам. Бить с силой и злостью.

Злостью за признание в любви, за букеты украденных с клумбы цветов. За проводы домой каждый день, за ее изумительный голос, которым она брала невероятные ноты и тот же изумительный голосок, что заливисто разливался от смеха.

Бил по струнам со злостью за тот самый неловкий поцелуй у ее подъезда.

Бил так, что надрывалась гитара, бил так, что в какой‑то момент на самой гитаре показалась пластиковая стружка от медиатора из бонусной карты какого‑то магазина.

В какой‑то момент, перед глазами мелькнула тончайшая сталь, руку и щеку обожгло болью и Лев остановился.

Парень выпрямился и уставился на свою руку. Красная полоска из которой начала сочиться кровь, пролегла через тыльную сторону ладони.

– Блин… – вздохнул парень понимая, что порвал струну.

Вздохнув, он стащил «лапы» и положил их на комбик.

Джет на место, лапы отключить, телефон выключить, гитару на стену. Рука уже привычно тянется к рубильнику на стене.

Щелк!

Свет в гаражной студии погас.

Парень подхватил рюкзак с перекусом и пакет со спецовкой, затем с грустью осмотрел гараж и со вздохом закрыл дверь. Повесив замок, он вздохнул и сделал пару шагов в сторону выхода из гаражей, но замер.

– И куда идти? – спросил он сам себя.

Парень постоял пару секунд, а затем глянул на дверь в кузницу.

Лев секунд десять размышлял, после чего достал ключи, на которых висел ключик от замка на кузне, и направился к двери.

Открыл, вошел, бросил рюкзак и достал спецовку.

– Думаю, он не обидится, – пробубнил парень, переоделся и полез в кучу с хламом.

Достав оттуда непонятный кусок арматуры, он покрутил его в руках и кивнул.

– Сойдет.

Подойдя к горну, он включил горелку, сунул заготовку внутрь и подошел к рюкзаку. Как и Прохор, он достал свой термос, поставил на верстак и налил в крышку всего пару глотков.

Один глоток, второй.

Заготовка тем временем по мнению Льва дошла по цвету. Он подошел, достал ее и взял молот с верстака.

Пару секунд он думал, пытаясь понять, с чего начать, после чего кивнул своим мыслям и произнес, занося молот для удара:

– Погнали, на!