Человек, который умирал семь раз - Нисидзава Ясухико - Страница 2

Часто можно слышать рассказы о ребятах, которые, поступив в элитную школу, расслабляются, начинают халтурить и в итоге скатываются в неуспевающие. Но это не мой случай. Я с самого начала не отличался большими способностями, и голова у меня работает не очень здорово. Но как же все-таки мне удалось попасть в такую престижную школу? Все дело в той самой моей особенности.

Когда меня спрашивают, какой я, я часто произношу одну фразу: «Я слишком взрослый для своего возраста». Видимо, разговор со мной напомнил бы вам беседу со стариком, греющимся на веранде на солнышке и прихлебывающим чай. Сидите с ним лицом к лицу, и вас так и подмывает откусить кусочек поданной к чаю маринованной редьки. Очень точное описание ситуации, потому что, несмотря на мой нежный биологический возраст – шестнадцать лет, – сознание у меня тридцатилетнего человека, а то и постарше. И это не пустые слова, поймите. Факт, который доказывается цифрами.

Впервые я обратил внимание на свою особенность из-за еды. С детства все время думал, что бы такое съесть. Недоумевал по поводу того, почему мы каждый день питаемся одним и тем же, и недовольно бормотал: «Опять тамагояки[4] и картофельный салат?» Мать укоряла меня в ответ: «Ну как же? Ведь только вчера были гамбургеры».

Но я помнил, что уже несколько дней никаких гамбургеров не ел. «Странно», – подумал я, но есть хотелось, и я все смел, а на следующий день было опять то же самое – тамагояки и картофельный салат. «Что? Опять?» – так и тянуло спросить. Мать снова подняла на меня глаза: «Ну как же? Ведь только вчера были гамбургеры».

Тогда, кроме еды, меня ничего не интересовало (что возьмешь с недавно пошедшего в школу малолетки), но постепенно я стал замечать, что непонятные и подозрительные события происходят не только с моим меню. До меня дошло, что за обеденным столом родители и братья говорят ровно о том же, о чем говорили накануне. Почему иностранцы так придирчиво относятся к тому, что едят другие люди? Какая кому разница, что мы едим: китовое мясо или тунца? И все в таком роде. Может, я обратил внимание на их слова, потому что речь шла о еде, но, так или иначе, отец с братьями говорили о том же самом и на следующий день, и в дни, что шли за ним. Почему иностранцы так придирчиво относятся к тому, что едят другие люди? Какая кому разница, что мы едим: китовое мясо или тунца? И так далее. Повторяли слово в слово, ничего не меняя.

Я заметил эту странность не только за своей семьей. Учителя и мои приятели в школе, все говорили и вели себя так же, как день назад.

– Теперь послушайте меня, – говорила учительница с квадратным лицом, строго глядя на учеников сквозь очки в черной оправе. – Ни в коем случае не ходите к храму на горе, что за нашей школой. Договорились?

– А почему? – недоуменно поинтересовался ученик по фамилии Ода, который тогда соперничал со мной за звание первого раздолбая в классе. – Там привидения водятся, что ли?

– Не надо молоть ненаучную чепуху.

– Ненаучную… это что значит?

– Это значит, что ты глупый мальчишка. Так вот, в том храме водится кое-кто пострашнее привидений.

– Монстры?

– В нашем мире монстры не водятся. Ода-кун[5], перестань говорить глупости. Не надо столько смотреть ваше странное аниме. Это человек, поняли? Человек. Там бродит о-очень плохой старик-извращенец и охотится на людей. Он очень опасный и страшный. Поняли меня? Все? Не ходите к тому храму. Это может плохо кончиться.

– А извращенец – это кто? Что он делает?

– Э… м-м… Ну… так вот. Недавно одна девушка пошла туда погулять, и ее схватил этот старик. Какой ужас!

– Зачем?

Чтобы было понятно: Ода вовсе не валял дурака и не дразнил учительницу. Он задавал вопросы, потому что в самом деле не понимал, о чем речь. Думаю, тогда в нашем классе для загадок, которые загадывала учительница, созрело меньше половины учеников. Я тоже по наивности ничего не понимал, хотя сейчас это представляется мне полной нелепостью. Немного отступлю от темы, но состоявшийся в то утро на первом уроке обмен мнениями в точности повторился на следующий день.

– Теперь послушайте меня, – с серьезным видом проговорила учительница. Нос ее, как и накануне, раздувался как у зверя, преследующего добычу. – Ни в коем случае не ходите к храму на горе, что за нашей школой. Договорились?

– А почему? – таким же тоном и с такой же, нисколько не изменившейся интонацией, как «вчера», спросил Ода. – Там привидения водятся, что ли?

– Не надо молоть ненаучную чепуху.

– Ненаучную… это что значит?

– Это значит, что ты глупый мальчишка. Так вот, в том храме водится кое-кто пострашнее привидений.

– Монстры?

– В нашем мире монстры не водятся. Ода-кун, перестань говорить глупости. Не надо столько смотреть ваше странное аниме. Это человек, поняли? Человек. Там бродит о-очень плохой старик-извращенец и охотится за симпатичными мальчиками и девочками. Он очень опасный и страшный. Поняли меня? Все? Не ходите к тому храму. Это может плохо кончиться.

И на следующий день, и через день первый урок обязательно начинался словами учительницы о том, что нельзя ходить к храму на горе, и продолжался диалогом с Одой. Причем повторялся с точностью не только этот эпизод, но и все происходившее днем ранее – от еды на завтрак до каждого слова учительницы, до результатов игры в вышибалы, до того, кто с кем подрался и кто после драки плакал, кто наступил на собачьи какашки по дороге из школы, до того, что было на ужин, до программы телепередач.

Потом вдруг иголка на заевшей пластинке перескакивала и наступал настоящий следующий день. На столе уже не было тамагояки и картофельного салата, родители переставали негодовать по поводу проявляемого иностранцами нездорового интереса к поеданию китового мяса и тунца, а в классе вспоминали, как глупо Ода вел себя вчера. Понимаете, о чем я? Получается, что один и тот же день повторяется несколько раз. Но, вероятно, это осознаю только я, и никто вокруг ничего не замечает. Сцены, когда повторяются вчерашние слова и поступки, выглядят совершенно естественно и напоминают хорошо сделанную механическую куклу, но для всех остальных это всего лишь обычный день, как любой другой. Они совершенно без понятия, что все повторяется, как запись на видеомагнитофоне. Об этом знаю только я.

Про себя я называю эти чудеса дырой во времени. Как только я в нее попадаю, один и тот же день повторяется снова и снова, пока не удается из нее выбраться. Это действительно похоже на то, когда на поцарапанной пластинке проскакивает игла и один и тот же отрывок повторяется раз за разом.

Эта дыра может открыться совершенно неожиданно, в любой день. Как показывает опыт, никакой закономерности не существует. Бывает, я проваливаюсь в дыру по десять с лишним раз в месяц, а иногда – всего раз в два месяца.

Зато есть четкая закономерность во времени открытия дыры и продолжительности моего пребывания в ней. Она открывается ровно в полночь, покрывает полные сутки и охватывает девять дней. Разумеется, эти девять суток касаются лично меня, ведь на самом-то деле проходит всего один день. Так что точнее, наверное, будет сказать, не девять дней, а девять раз. Если время, пока я нахожусь в дыре, описывать как «вчера» или «сегодня», то может возникнуть путаница: как тогда называть настоящие вчера и сегодня? Поэтому я предпочитаю мерить эти события кругами – первый, второй и так далее.

Понятно, что, пока я сижу в дыре, все люди, кроме меня, в основном повторяют те же слова и действия, что в первый и во второй раз. Я говорю «в основном», потому что можно заставить людей действовать в первый и во второй раз совершенно по-разному. Кто же заставляет их так поступать? Конечно, я.

Как только мир попадает в дыру, я единственный, кто может по собственной воле сделать что-то не так, как в «прошлый раз». Ведь только мне известно, что время в данный момент идет по кругу. Предположим, во второй раз я говорю кому-то не то, что было сказано в первый раз, а нечто другое. Естественно, что реакция этого человека неизбежно будет иной. Например, я не жалуюсь, что на столе опять тамагояки и картофельный салат, и матери нет нужды повторять навязшие в зубах оправдания, что, мол, вчера были гамбургеры. В способности изменять конечный результат, собственно, и заключается главная сила моей особенности. Иными словами, я по своей воле могу изменять реальность, события, которые должны были произойти.