Лесной Дозор 3 (СИ) - Вольт Александр - Страница 39

Поджечь я кострище пока что не мог, потому что эльфам надо было взять образцы, а значит костер откладывался как минимум до утра, но незаконченным это дело оставлять я не собирался.

— Уходим, — коротко скомандовал я, подхватывая с земли оброненный автомат.

Гравиборд дожидался меня у обочины, воткнутый торчком в сугроб, там, где я его бросил при подлете к побоищу. Я выдернул доску, сунул ее под мышку и потопал следом за Бу.

Мы в спешном порядке покинули залитый багровым цветом тракт, юркнув в тень густого ельника. Снег здесь лежал глубокий и рыхлый. Он тут же забился за голенища ботинок, обжигая щиколотки. Я присел на корточки за стволом шир окого кедра, стараясь слиться с темной корой, и затаил дыхание. Бу замер рядом, в одно мгновение превратившись в обыкновенный лесной валун, только снежной шапки не хватало.

Дожил, называется. Хозяин леса сидит в кустах и хоронится от эльфийских санитаров.

Ждать пришлось совсем недолго. Спустя пару минут на дорогу выскочила Наира на гравиборде. Следом за ней вывалилась процессия тяжело дышащих эльфов в кожаных фартуках. Они тащили деревянные носилки и пузатые сумки.

Я наблюдал за происходящим из-за веток, слегка раздвинув их руками. Старый лекарь побледнел при виде мертвой горы меха, но девчонка взяла ситуацию в свои руки. Она звонко раздавала команды, заставляя санитаров суетиться вокруг истекающих кровью бойцов. Я перевел дух, понимая, что теперь-то раненые находились под присмотром обученных лекарей. Наш с Бу долг на сегодня был выполнен полностью.

Смотрел я на нее из своей засады и тихо гордился, точно за родную. Три года девка просидела в бетонной коробке наедине с винтовкой, а командовала сейчас так, что санитары бегали резвее молодых солдат на плацу. Порода, ничего не скажешь. Знать бы еще, чего ей эта командировка домой стоила изнутри. Ну да про это она мне сама расскажет.

Я тихонько хлопнул камня по «плечу», призывая уходить.

На доску я взгромоздился с третьей попытки. Гудящие икры отказывались держать баланс, гравиборд вилял подо мной на манер норовистой кобылы, и первые метров сто я ехал враскоряку, по-стариковски присев и растопырив руки. Мышечная память тела свое дело знала, вытягивала меня из каждого крена, только сами мышцы после звериной силы сделались невероятно ватными. Скорость я держал невеликую, вполсилы. Бу мерно топал следом, перебирая руконогами по сугробам, и на такой рыси поспевал за мной не напрягаясь.

Вечерний мороз крепчал, пробирался под свитер и заставлял мышцы спины мелко дрожать от запредельной усталости. Я стискивал зубы и мечтал только о кружке горячего чая да мягком матрасе.

Знакомые бетонные очертания показались из-за деревьев лишь к наступлению густых сумерек. Я сбросил тягу у самого тамбура и сполз с доски, придержавшись рукой за холодную стену.

— Я продолжу анализ потоков, — прогудел Бу, разворачиваясь в сторону Разлома.

— Спасибо за помощь, — сказал я ему.

— Друзья? — внезапно спросил Бу.

— Друзья, — я протянул ему руку с выставленным кулаком.

Бу ненадолго задумался, после чего поднял переднюю лапу, сжав три «пальца» в кулак и стукнул в мой.

— Дверь не закрываю на замок, когда надумаешь, зайдешь и проверни штурвал, — отдал я инструкцию.

— Понял.

Камень потопал в темноту, а я ввалился в тамбур, прикрыв дверь, но не закрывая штурвал. Теплый воздух мгновенно обволок меня, призывая забить на ужин, на душ и просто лечь у радиатора, закрыв глаза.

Скинув куртку прямо на грязный пол, я стянул заледеневшие ботинки и повесил автомат в шкафчик по инерции. Пальцы на ногах тут же заныли от приливающей горячей крови. Я прошаркал на кухню в одних носках, налил в чайник воды и поставил его на огонь.

Покуда вода грелась, я вытащил из шкафа аптечку и содрал с правой руки задубевшую перчатку. Костяшки под ней выглядели скверно. Кожа сильно содрана, по краям запеклась бурая корка, и поди разбери, где там моя кровь, а где чужая звериная жижа. Я плеснул на раны перекиси и зашипел сквозь зубы. Пена вскипела белыми шапками. Сверху легла мазь с антибиотиком и тугой бинт. Надежда была на то, что все же «Сила Зверя» и регенерация свое дело сделают, но от последующего воспаления решил защититься простыми методами.

Ночес по обыкновению шатался где-то по своим кошачьим делам и на данный момент на глаза мне не попался.

Я тяжело опустился на скрипучий табурет, вытянул гудящие ноги и прикрыл веки. Но длилось спокойствие недолго.

Глаза распахнулись сами собой.

У-ук.

Мелкий иномирный карапуз остался в бункере у Наиры, а сама эльфийка сейчас находится на тракте и вскоре отправится сопровождать раненых вглубь резервации.

Ушастый пушистый ураган сидит в чужом доме абсолютно один, наедине с обещанием получить кусок колбасы за хорошее поведение. Да он же там камня на камне не оставит от простой детской скуки. Перевернет все глиняные котлы, сожрет все съестные запасы, разберет по винтикам любую непонятную штуковину. А когда закончит разбирать то, что шевелится, начнет шевелить прикрученное и тоже разберет!

Был у меня в той жизни кот Васька, зверюга смирная и в летах. Так вот даже он, оставшись однажды на трое суток при полной миске, ободрал мне обои в прихожей до бетона и спустил с подоконника всю рассаду. А тут не кот, а дитя с невероятной силой внутри и любопытством целого детского сада. Про то, во что превращается жилье при таком постояльце, я предпочитал не думать вовсе. Наира меня за разгромленный бункер сжует заживо, коли что случится.

Ноги отказывались слушаться наотрез. Идти сейчас обратно по ночному лесу и пробираться сквозь снег к соседнему сектору означало просто упасть по пути в сугроб и больше никогда не встать. Даже доска бы меня не спасла, я бы с нее свалился на первом же повороте. Я тяжело вздохнул, признавая собственное физическое бессилие. Оставалось только уповать на чудо и надеяться, что У-ук воспринял утренний уговор про колбасу максимально серьезно.

Чайник протяжно засвистел. Я с трудом дополз до плиты, выключил газ и налил себе полную кружку крутого кипятка, бросив щепотку заварки.

Выждав пятнадцать минут, которые, кажется, пролетели незаметно, потому что я прикрыл глаза на мгновение, а в итоге так и просидел, я сделал осторожный глоток. Горло отозвалось легким покалыванием, уставшие связки согрелись, и голова начала работать. Мысли лениво ворочались.

События минувшего дня неспешно крутились перед внутренним взором. Бешеный Когтерез. Пена на клыках. Налитые дурной кровью глаза. Зверь такого колоссального уровня и возраста никогда не подхватит заразу просто от сырой земли или грязной воды. В природе подобные страшные хвори передаются исключительно через глубокий укус или зараженную кровь.

Я задумчиво потер подбородок. Если гигантского реликта кто-то умудрился заразить, значит, этот кто-то обладает достаточной силой и проворством, чтобы прокусить толстую костяную броню и пустить вирус прямо по венам. А это означает ровным счетом одно. Где-то посреди тайги прямо сейчас бродит нулевой пациент.

И тварей, способных прокусить броню реликта или умудриться ухватить за мягкое место я мог пересчитать по пальцам. Волки Мрака всей стаей, пожалуй, дотянулись бы до жил. Росомаха, если совсем озвереет.

Но это все не то. Всех этих я намедни видел и ни один из них не показывал ни единого признака бешенства. Да, росомаха обладал дурным нравом, но не более.

Вспомнилась мне и хворь по ту сторону границы от которой кашлял старший эльф-контрабандист и ради которой я гонял через тоннель ящики с антибиотиками. Лес у нас с остроухими один на всех, звери границ не разумеют, воду пьют из одних ручьев. Две лютые заразы в одном лесу за одну зиму…

А что если… что, если это одна и та же хворь, м?

Нет, это физически невозможно.

Вернее возможно, только бешенство проявляется у людей точно также, как и у животных. Но эльфы… эльфы — не люди. Быть может, что их иммунитет справляется с этой болезнью иначе?