Исповедь приговоренного - Грэнджер Энн - Страница 11

– Так полагается!

С этим она не могла поспорить, что бы ей ни говорил Каннинг.

– Хорошо, сэр. – Она повернулась к двум горничным и очень маленькой бледной девушке не старше девятнадцати лет, скорее всего, няне, и сказала: – Ждите на кухне!

Все трое послушно вышли. Когда няня проходила мимо меня, я заметил, что глаза у нее покраснели, а веки распухли. Должно быть, она много плакала после исчезновения своей воспитанницы. Младшая из двух горничных с любопытством покосилась на меня, зато вторая смотрела прямо перед собой.

– Итак, миссис Белл, – сказал я, когда мы остались одни, – давайте сядем.

Кухарка уселась прямо, как палка, а руки сложила на коленях и ела меня глазами. Тонкие губы она плотно сжала. Я понял: мне придется постараться, чтобы вытянуть из нее хоть что-нибудь.

– Когда вы в последний раз видели хозяйку? – начал я.

– Позавчера, сэр.

– В какое время дня и при каких обстоятельствах?

– В половине двенадцатого утра, сэр. Часы в гостиной как раз пробили половину. Я случайно вышла в холл и увидела, как миссис Каннинг надевает накидку и маленькую шляпку. Девочка была с ней, также одетая на выход.

– Вы заговорили с ней?

– Да, сэр, я спросила: «Выходите, мадам? Разве вы не возьмете с собой Эллен?» – Заметив мой вопросительный взгляд, она пояснила: – Эллен – это няня.

– Что же ответила миссис Каннинг?

– Что Эллен ей не нужна, и она погуляет всего час, не больше. Она решила, что девочке необходимо побыть на свежем воздухе. Затем она ушла и не вернулась.

– Что вы стали делать, когда поняли, что она не вернулась? Как вы об этом узнали?

– Инспектор, я ведь еще и кухарка. Я собиралась подать ей легкий обед. Но Первис – горничная – доложила, что хозяйка еще не возвращалась и обед придется отложить.

– Вы удивились?

– Да, сэр, конечно. Ведь миссис Каннинг сама говорила, что она будет отсутствовать не больше часа.

– Вы не попытались выяснить, почему она так задержалась?

– Я послала Эллен поискать их – миссис Каннинг и мисс Шарлотту. Эллен побегала по соседним улицам и поспрашивала прохожих, но так ничего и не узнала. Потом вернулся мистер Каннинг… – Экономка еще плотнее сжала губы.

Я живо представил себе сцену, которая разыгралась, когда хозяин вернулся домой. Он набросился на прислугу, как будто несчастные женщины были в чем-то виноваты!

– У вас есть какие-либо догадки, что могло случиться с миссис Каннинг?

– Никаких, сэр, – решительно ответила миссис Белл. – Если только, как считает мистер Каннинг, их не похитили какие-нибудь ужасные преступники.

– Почему вы так считаете?

– Так считает мистер Каннинг, – простодушно ответила экономка.

– А вы? – мягко спросил я.

– Заниматься домыслами – не мое дело, – ответила она, глядя мне в глаза.

– Раньше с миссис Каннинг такое случалось? Выходила ли она… одна или с дочерью… и задерживалась?

– Нет, сэр.

– Вы бы назвали миссис Каннинг счастливой женщиной?

– Конечно, сэр.

Я попробовал зайти с другой стороны.

– Вы служите и кухаркой. Мистер и миссис Каннинг часто принимают гостей? Представляю, сколько здесь работы, если вам помогают только две горничные.

– Мистер и миссис Каннинг не принимают гостей. – Я заметил, что мой вопрос задел ее за живое. Она не хотела, чтобы я подумал, будто она не справится с простым званым ужином! – Конечно, я бы и сама сумела приготовиться к приему гостей… Мистер Каннинг встречается со своими деловыми знакомыми в городе. Инспектор, я – кухарка-экономка. Я получаю приказы и управляю другими слугами. Ну а задавать хозяевам вопросы – не мое дело.

Я понял, что сегодня мне больше ничего не удастся узнать. Я поблагодарил миссис Белл и попросил прислать ко мне Первис. Ни у старшей, ни у младшей горничной по фамилии Хиггинс я тоже ничего не узнал. Они посрамили бы и трех мудрых обезьянок, которые ничего не видят, ничего не слышат и не говорят ничего дурного. У меня оставалась последняя надежда на няню, Эллен Брейди.

В обычных условиях девушку можно было бы назвать хорошенькой. Одета она была в строгое серое платье и белоснежный передник, в котором походила на маленькую квакершу. Ее темно-русые волосы закрывал накрахмаленный белый чепец. Но лицо у нее было заплаканное; она сутулилась, явно сломленная горем. Она села, когда я пригласил ее, и тут же разразилась слезами. Я попросил ее взять себя в руки и не плакать. В глубине души я не был недоволен. После суровой сдержанности кухарки и двух горничных передо мной наконец была девушка, способная на нормальные человеческие чувства.

Отплакавшись, Эллен немного успокоилась, лишь время от времени икала и сморкалась в платок. Она подняла на меня заплаканное лицо.

– Я не виновата, сэр! – произнесла она с еле заметным ирландским акцентом.

– Эллен, вас никто не винит.

– Все говорят, что я должна была пойти с ней, с хозяйкой и мисс Шарлоттой… А ведь я им предлагала! Спрашивала, не возьмет ли она меня с собой, потому что хозяин…

Эллен осеклась и испуганно посмотрела на меня. Отлично! Видимо, Каннинг ее этому не учил.

– Что приказал мистер Каннинг? – как бы между прочим спросил я.

– Ничего, только… если они выйдут, чтобы я пошла с ними.

– Почему?

Эллен опустила глаза.

– Чтобы помочь с девочкой, сэр. Ей три года. Иногда она бывает очень непослушной. Убежит и не возвращается, если ее зовут… в таком роде. – Лицо Эллен запунцовело.

– Убежит? – как можно мягче переспросил я. Впервые я услышал кое-что важное. – Вы думаете, Эллен, именно так поступила миссис Каннинг?

– Нет-нет, сэр!

Мне показалось, что Эллен сейчас потеряет сознание.

Она покачнулась на стуле.

– Не бойтесь, – попросил я. – То, что вы расскажете, я не передам ни мистеру Каннингу, ни миссис Белл, ни горничным. Можете говорить со мной совершенно откровенно.

Но Эллен уже поняла, что у ее ног разверзлась пропасть.

– Я хотела сказать, сэр, что девочка иногда шалит.

– Эллен, вы бы назвали хозяйку счастливой женщиной?

Наступило молчание. Эллен боялась хозяина и миссис Белл, но в глубине души она была правдивой девушкой.

– Иногда она бывала грустной. Но она очень любила мисс Шарлотту. – Эллен подалась вперед. – Она бы ни за что не бросила мисс Шарлотту и не допустила, чтобы ей причинили вред.

– Она взяла мисс Шарлотту с собой, – напомнил я.

Мои слова как будто сломали какую-то преграду. Эллен всплеснула руками, устремила на меня умоляющий взгляд, и слова полились из нее потоком, словно прорвало плотину:

–Господь свидетель, уж я ли не старалась найти их, сэр! Искала повсюду, бегала по улицам туда-сюда, и в парк ходила, и спрашивала прохожих.– Слезы снова хлынули у нее из глаз.– Когда я вернулась, миссис Белл снова набросилась на меня – зачем я говорила прохожим, что хозяйка пропала; а мистер Каннинг не любит, когда другие суют нос в его дела… Миссис Белл говорит, если бы нанимать няню поручили ей, я бы ни за что не получила работу в этом доме. Но меня выбрала миссис Каннинг; она выбрала меня из всех девушек, которых присылали из агентства. Она добрая, хорошая, и я всегда думала, что работаю на нее – на хозяйку, хотя жалованье мне платит, конечно, хозяин. Миссис Каннинг сама сказала мне в тот ужасный день, что мне не нужно идти с ними… а они пропали, исчезли с лица земли, их похитили какие-то дьяволы и, может быть, убили! Миссис Каннинг велела мне оставаться дома. Миссис Белл велела выйти и поискать их… И опять оказалось, что я виновата, потому что расспрашивала о них прохожих. А что мне оставалось делать, сэр? Словом, меня обвиняли во всем, и обвиняют до сих пор! С того дня, как они пропали, я глаз не сомкнула. Я остаюсь здесь только потому, что надеюсь увидеть, как мисс Шарлотта вернется. Только бы узнать, что с ней ничего не случилось! Она настоящий ангелочек, истинная правда! А теперь она, может быть, уже на небе, с ангелами!

С этими словами бедная Эллен закрыла лицо фартуком и снова разрыдалась.