Урожай еще тот (СИ) - Гукай Савва - Страница 3

Он говорил об этом как о смене работы. Был учителем — стал зомби-дворецким. Бывает.

— А Велизар… он был…

— Некромантом. Да-да, не делайте такое лицо, господарю. Некромантия — это не то, что вы, возможно, себе представляете по… откуда вы, кстати?

— Из… далеко, в общем.

— Понятно. Ну, неважно. Некромантия — это в первую очередь работа с энергией жизни и смерти. Велизар использовал ее для… как бы это выразить… садоводства.

— Садоводства? — икнул я.

— Именно. Земля, на которой стоит этот дом, особенная. Хотите, покажу?

Я хотел. Почему бы, собственно, и нет?

Мы поднялись из подвала и вышли через заднюю дверь. От открывшегося вида на участок у меня перехватило дыхание.

Полтора гектара. Много это или мало? Для обычного дачника — фантастика. Для промышленного агрохолдинга — смех. А для меня здесь и сейчас — это было идеально.

Участок тянулся от задней стены дома до склона холма, поросшего одичавшими розовыми кустами. Слева была каменная ограда, за которой виднелись соседские поля. Справа раскинулся овраг, а за ним и лес. Впереди за холмом поднимались горы.

Земля, конечно, была запущена. Сорняки стояли по пояс, грядки давно превратились в холмы и канавы. Фруктовые деревья одичали и скрючились. Но под всем этим запустением я видел и чувствовал потенциал.

Я присел, зачерпнул горсть земли и… отдернул руку.

Земля гудела. В самом прямом смысле! Едва ощутимая вибрация, как если бы далеко внизу работал гигантский мотор. И запах… тот самый. Полынь, розы и что-то сладковато-темное, что я почувствовал в Кургане.

— Ощущаете? — Живко стоял в дверном проеме, сложив руки за спиной.

— Что это?

— Остаточная некромантическая энергия. Этот не просто участок. Когда-то тут было кладбище. Очень-очень старое. Хоронили болярских воинов, если верить документам. А под ними… — Он сделал паузу. — Возможно, кое-что еще старше. Велизар всю жизнь изучал эту землю. Он говорил, что она живая.

Я посмотрел на землю в своей ладони. Черная, жирная, рассыпчатая. Еще и гудит.

— Здесь можно выращивать что угодно, — сказал Живко. — Но то, что вырастет, будет… не совсем обычным. Велизар выращивал черные розы. Из них получалось масло, которое не мог произвести больше никто в Долине. Но он умер, и розы одичали. Участок зарос. Я не садовник, я — учитель и дворецкий. Мне не хватало… — Он запнулся, подбирая нужное слово: — Компетенции. Поэтому все в таком виде.

Он произнес «компетенции» с таким отвращением, будто слово лично его оскорбило.

— Вам нужен агроном, — сказал я.

— Участку нужен агроном, — поправил он. — Мне нужен хозяин, который не будет кричать при виде зомби и не попытается продать землю в первый же день. Предыдущие два наследника сделали именно это. Один убежал, другой пытался продать, но никто не брал. В итоге плюнул и уехал.

Я повернулся к дому. Покосившийся балкон, облупившаяся штукатурка и виноградная лоза на крыше.

И участок в полтора гектара одичавшей земли, которая гудела под ладонью.

Перед внутренним взором появился родной опенспейс. Мерцающие мониторы, Геннадий Палыч с его дурацким: «Егорка, подправь слайд семнадцать, шрифт кривоват». Кактус на подоконнике. Единственное растение в моей жизни.

Я открыл глаза и резко выдохнул:

— Живко.

— Да, господарю?

— Где тут ближайший магазин семян?

Живко помолчал, поправил феску и сказал с чем-то, что в голосе стодвадцатилетнего зомби вполне могло сойти за надежду:

— Завтра покажу. А сейчас вам нужно поспать и поесть. Наверху есть комната. Белье, правда, сорокалетней давности, но я его проветривал, честно. Раз в десятилетие, как положено.

Ну, раз положено… Капризничать точно не буду.

После ужина я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Комната была маленькой, с низким потолком и окном, выходящим на участок. Деревянная кровать с резной спинкой. Постельное белье пахло лавандой и пылью. Я невольно усмехнулся. На душе почему-то было странно тепло.

Я лег, не раздеваясь. Бронзовая фигурка лежала в кармане, теплая, как живая.

За окном темнело. Горы Стара Планина, или как бы они тут ни назывались, чернели на фоне закатного неба. Темные бутоны на кустах покачивались на ветру. Откуда-то снизу доносилось тихое позвякивание — Живко мыл посуду.

Кажется, завтра будет интересно.

Глава 2

Меня разбудил не будильник. И даже не крики соседей за стеной, к которым я так привык в своей съёмной однушке. Причиной пробуждения стал совершенно удивительный запах. Жареные яйца, свежие травы, что-то копчёное и поверх всего розы. Просто вездесущие розы.

Несколько секунд я лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, где нахожусь. Низкий деревянный потолок с темными балками открылся во всей красе. На одной из балок сидел паук впечатляющих размеров и задумчиво меня разглядывал. Весьма дружелюбно, иначе б я тут уже не лежал.

В общем, я по-прежнему в другом мире, мне ничего не приснилось. Ни наследство, ни зомби в феске.

Всё-таки не приснилось.

Я сел на кровати, и та жалобно скрипнула, будто хотела сказать: «Сорок лет спокойно стояла, и тут приперся ты». А что делать?

За окном было раннее утро. Горы на горизонте розовели в рассветных лучах, и я невольно даже залип на пару секунд. В моей прошлой жизни из окна был вид на парковку и мусорные баки. Тут, конечно, получше.

Бронзовая фигурка лежала на прикроватном столике. Я точно помнил, что засыпал с ней в кармане. Видимо, выложил перед сном. Или… она сама выбралась. С учётом всего происходящего я бы не удивился.

Из-под двери тянуло волшебным ароматом еды. Желудок напомнил, что вчерашний ужин был давно, а дорога из кургана в другой мир калорий не прибавляет. Я всунул ноги в кроссовки и вышел из комнаты.

Кухня оказалась, пожалуй, единственным помещением в доме, которое выглядело весьма обжитым. Каменный очаг с чугунной плитой, начищенные медные кастрюли и сковородки на крючках. Связки сушёных трав под потолком: мята, чабрец и что-то незнакомое с фиолетовыми листьями. Массивный стол, потемневший от времени, но выскобленный до белизны.

На столе меня ждал завтрак.

Яичница из трёх яиц на тяжёлой чугунной сковородке. Тонко нарезанное вяленое мясо, от которого пахло паприкой и дымком. Домашний хлеб с хрустящей коркой. И, разумеется, чай в глиняной чашке. Дайте угадаю, мурсальский горный?

— Яйца от соседских кур, — невозмутимо сообщил Живко, бесшумно материализовавшись у меня за спиной, что я от неожиданности чуть не опрокинул стол. — Они давно считают наш двор своим. Куры, в смысле, а не яйца. Мясо из погреба, ему лет пять, но зачарованное, поэтому не портится. Хлеб вчерашний, но я подогрел. Молоко вот закончилось сорок лет назад.

— Спасибо, — сказал я, решив пока не задумываться о происхождении продуктов. — А вы… сами не едите?

— Не нуждаюсь, — ответил он ровно. — Но, конечно, помню вкус. Это, пожалуй, самое обидное в моём положении. Помнить вкус баницы и не иметь возможности её оценить. Впрочем, приготовить могу, навыки не пропали. Поэтому, если пожелаете, то скажите.

Я откусил хлеб, запил чаем и на секунду зажмурился. О-о-о… Просто, грубо и невероятно вкусно. Пять лет сэндвичей из ближайших кафешек внезапно показались трагедией вселенского масштаба.

После чего я азартно накинулся на еду и убедился, что остальное однозначно не хуже.

Кошмар. Один из самых вкусных завтраков мне приготовил зомби.

— Живко, — прожевав начал я. — Мне нужно осмотреть дом. Нормально осмотреть при свете, я имею в виду.

— Разумеется, господарю. Экскурсия — самое меньшее, что я могу предложить. Хотя предупреждаю: вы будете разочарованы. Я поддерживал дом как мог, но я всё-таки один, а рук у меня, строго говоря, одна и одна с проблемой.

Я вопросительно поднял бровь.

Живко поднял левую руку. Я понял, что на ней отсутствует мизинец.

— Инцидент с крысой, — сказал он. — Тысяча девятьсот тридцать второй год. Не спрашивайте.