Младший сын Небесного демона. Том 2 (СИ) - Протоиерей (Ткачев) Андрей - Страница 47

Но одно дело — знать имя и пару красивых историй, и совсем другое — пытаться восстановить облик человека.

Портретов, увы, сохранилось совсем немного. Особенно если речь идёт о тех, кто жил до появления нормальной фотографии. В архивах были рисунки, зачастую не самого лучшего качества, описания внешности, иногда посмертные маски или созданные по памяти изображения, но всё это давало лишь общую картину.

Да и хотелось мне совсем не парадную статую изготовить, а скорее, сделать что-то более живое, жизненное. Будто бы я запечатлел момент прошлого, но во льду, а не на фотографии.

Амбициозное желание, ничего не скажешь, но такой уж я человек. Видимо, другие в Нараке не «выживают».

Эта мысль невольно посмешила меня самого.

Для первой статуи я выбрал небесного наставника Гарана. Того самого, что создал технику Рассекающего полумесяца.

Сам Гаран жил больше восьми сотен лет назад и прославился во время войны с культом Багровых костей. Согласно хроникам, он удерживал горный проход почти сутки, не позволяя врагам добраться до Духовного узла.

Когда к нему наконец пришло подкрепление, на склоне лежало больше трех сотен культистов, а сам Гаран стоял, опираясь на сломанный меч. История, разумеется, была немного приукрашена. В другой записи говорилось, что с ним находилось ещё семеро учеников, а врагов было около сотни. Но сути это не меняет, он удержал проход.

В архиве сохранился подробный трактат с описанием его техники, а в моей Духовной обители можно было воспроизвести движение по записям, так что этим я и решил заняться. Да, знания, полученные таким образом, неточные, но у меня всё-таки что-то получалось. Возможно, сказывалось то, что моя Духовная обитель тоже развивалась и совершенствовалась. И я каким-то невероятным образом, используя восьмисотлетние хроники и собственное воображение, смог воспроизвести там битву, случившуюся так давно. Получилось, разумеется, далеко не сразу, и голова после такого дико раскалывалась, но что-то близкое к тому, что я сам чувствовал, когда читал про эту историю, вроде стало получаться.

Но меня интересовал сам Гаран. Вначале он был для меня просто безликим фантомом, но чем больше времени я проводил с записями о нем и изучал те техники, что он должен был знать, чем чаще заставлял использовать технику и двигаться, тем большим количеством деталей он обрастал. Попутно я читал о его семье, увлечениях, пытаясь понять, что он за человек и что им двигало, и в какой-то момент безликий образ превратился в настоящего могучего воина, живого настолько, насколько был живым любой из соперников, которых я воссоздавал тут ранее.

Полигон мне выделили тот же самый. Видимо, рабочие решили, что раз я активно использовал его в первый раз, то пусть и дальше буду использовать. А ещё, возможно, сказывалось то, что при работе я немного подморозил их оборудование, и из-за особенностей моей техники часть из него по-прежнему оставалось неработоспособным. Зачем портить ещё и другие полигоны? Вот и я так же думаю.

В центре заранее установили широкие каменные постаменты, на которых и будут воздвигнуты новые статуи, подготовили систему отвода лишней Эссенции и даже поставили несколько камер. Последнее мне не особо понравилось, но управляющий объяснил, что записи нужны для внутреннего архива и рекламы павильона, все это в любом случае не пойдет дальше без моего на то одобрения. Что ж, последнее привело к тому, что с Киарой лучше не болтать.

Я вытянул руку и начал собирать влагу из воздуха. После прошлого опыта это далось намного проще. Лед рос слоями, формируя грубый человеческий силуэт. Ноги, корпус, руки, меч. Так было гораздо проще, чем работать с глыбами, как в прошлом, и не приходилось тратить время на отбивание лишнего. Плюс хотелось всё же ускорить собственную работу, а то обработка заготовки могла отнимать до трети времени. Но были и риски, если изначально создавать силуэт, то плотность Эссенции могла быть гораздо хуже.

Основная работа началась, когда я взял резец.

Раньше мне приходилось постоянно думать, какой кусок убрать, где сделать разрез, насколько глубоко провести инструментом. Сейчас рука двигалась практически сама. Я уже чувствовал толщину льда, понимал, где проходит напряжение, и заранее знал, какой участок может треснуть. Видимо, сказывалось, что мое познание стихии заметно выросло с прошлого раза.

Лицо Гарана я восстановил по старому портрету.

Широкие скулы, глубоко посаженные глаза, короткая борода. Ничего необычного. Если бы встретил такого человека на улице, то вряд ли бы обернулся. Но вот поза… именно она и меняла восприятие этого человека. Гаран стоял, развернув корпус, с мечом, уже начавшим движение для применения техники. Передняя нога едва касалась земли, одежда тянулась следом за разворотом, а взгляд был направлен туда, где должен находиться противник.

Я закончил основные детали и отступил, склонив голову на бок и прищурив глаза.

Красиво, но не то.

Чего-то не хватало.

— По мне, так неплохо, — сказала Киара, облетев статую по кругу. — Особенно лицо. Очень суровый мужчина. Думаю, у него были проблемы с пищеварением.

— С чего ты взяла? — мысленно обратился я к ней.

— Ну ты просто на лицо его посмотри. У него словно диарея вот-вот начнется, но он пытается показать, что всё в порядке. Забавно, кстати.

Я не стал отвечать на эту шутку. Вместо этого подошел ближе и положил ладонь на ледяную грудь статуи. Холод тут же отозвался знакомым движением Эссенции. Раньше я уже пытался вкладывать силу внутрь своих работ, чтобы укрепить их и не дать растаять. Собственно, это одна из причин, почему они не тают даже при обычной температуре, но сейчас задача была немного другой.

Я попытался вместе со стихией вложить в статую частицу своего опыта, силы, эмоций, которые испытывал я, наблюдая за реконструкцией древней битвы. Мне казалось, что именно этого в статуе и не хватало.

Лед принял направленную эссенцию слишком легко. Сила разошлась по всей фигуре и начала рассеиваться, превращаясь в обычное укрепление.

Нет, не так…

Я попробовал вновь.

А затем ещё раз. Представлял, как она движется. Представлял, как Гаран встречает свою семью, возвращаясь домой, ведь именно ради них он и сражался в тот день — чтобы уберечь родных, свою секту. И мне было близко это стремление, ведь я намеревался сделать то же самое — сразиться с врагами и сокрушить их, даже ценой своей жизни.

И в этот раз поток Эссенции растекся по статуе как-то по-особенному. Я не мог подобрать слов этому ощущению, просто оно было иным.

А когда я отступил и вновь взглянул на статую, то улыбнулся, ведь она стала «правильной». Даже Киара изменилась в лице при виде того, что я сделал.

— Как это?.. Она же только что… Александр, проклятье, как ты это делаешь⁈ Она словно живая…

— Ага, — я продолжал улыбаться, хоть и чувствовал, как меня слегка потряхивает от перерасхода Эссенции. — И кажется, что он вот-вот ударит. Правда?

— Да…

— Значит, я, действительно, все сделал правильно.

Ли Су Хо стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, в маленькой комнатушке без окон и вообще какого-либо убранства. Лишь лампа под потолком немного рассеивала мрак помещения. Заведение это не принадлежало ни одной из сект официально и располагалось в обычном городском квартале, между прачечной и закрытой на ночь автомастерской. Нейтральная территория для разговоров, которые не должны были оставлять следов, отчего в стенах, в полу и на потолках имелись формации, которые не позволяли даже самым хитрым техникам разведать содержание разговора.

Его сестра, Ли Ен, в отличие от него, сидела за столом, и перед ней лежала тонкая папка, которую она ни разу не открыла за всё время разговора. Их собеседниками были трое, и видок у них был немного нервный. Ничего удивительного, учитывая, что сами ученики Кровавого дракона вызвали их на разговор.

— Это несложное задание, — мягко сказала сестра, но вместе с этим в голосе Ли Ен звучали холод и сталь. — Вы должны были избавиться от проштрафившихся наемников, забрать кристаллы, и после этого сообщить секте Багрового знамения, что вы поймали воров, которые решили покуситься на то, что мы передаем. И тем не менее кристаллы мы не получили, а вместо этого слышим только жалкие оправдания.