Прорыв (СИ) - Видум Инди - Страница 9

И правильно. Потому что давить она не будет ровно до того момента, как найдет нового жениха. Или скорее он найдется сам из той же коалиции. Скверники плотно обложили княжеские семейства, а те и ухом не ведут.

— Петр, мне неловко вас просить об этом, но не могли бы вы теперь дать дворянство Леониду? У вас появилась такая возможность, если вы вдруг не знали.

— У меня было в планах дать наследуемое дворянство его отцу…

— Леониду нужно давать отдельно, поскольку его отец получит дворянство после его рождения, — проявила знание законов Щепкина.

И как так? Вроде совершенно взбалмошная особа, а как доходит до чего серьезного — и знания откуда-то волшебным образом возникают. Даже такие вот специфические.

— Подтверждаю, — сказал появившийся Масленников, наверняка привлеченный в гостиную разговором. — Кроме того, в канцелярии могут отказать в заверении, если у субъекта не будет собственности в княжестве.

— Вы-то мне и нужны, Прохор, — обрадовался я возможности перевести разговор на волнующую меня тему. — Меня вызвали в канцелярию, и я чую в этом какой-то подвох.

— В канцелярию? — удивилась Щепкина. — Но вас первым делом должен был принять император. Уже столько времени прошло. Неужели от него ничего не было?

— Вызов был от него, поскольку пришел через артефактную шкатулку, — ответил я. — Но не к нему, что меня несколько удивило. Чую, будут неприятности.

— Вам бы посоветоваться с кем-то из князей… — задумалась Щепкина. — Я бы предложила получить консультацию у папы, но мои родители на вас обижены. Но они не единственное княжеское семейство. Вам прислали поздравительные письма. Возможно, среди отправителей найдутся те, кто вам поможет.

— Желательно еще до визита в канцелярию заручиться помощью кого-нибудь, Петр Аркадьевич, — сказал Масленников. — Похоже, дело будет сложным. Я пойду с вами, чтобы исключить попадания в простые ловушки. Непростых я могу не заметить, честно предупреждаю. Это политика, нужно знать все связи в высшем обществе.

— Начну с разбора корреспонденции, — решил я. — Займусь этим прямо сейчас. Вы уж извините, Анастасия.

— И это будет правильно, Петр, — заявила Щепкина. — Дело должно быть на первом месте.

По дороге в кабинет я заглянул к Прохорову, сообщил, что ему нужно купить недвижимость в княжестве, если он хочет получить от меня дворянство.

— В Камнеграде? — деловито уточнил он.

— Без разницы. Главное, что в княжестве. Цены уже должны полезть вверх, но не критично.

— Мне в Камнеграде нужно. Я же там жить собираюсь.

— Дом вслепую покупать нельзя, — вмешался в разговор 001. — А что, если он разрушен?

— Отстрою, — решил Прохоров. — Главное, чтобы на центральной улице, да с участком под сад. Будешь гулять на свежем воздухе.

— Мне и без этого хорошо, — возразил 001. — Главное, чтобы стены и крыша были. Поэтому, прежде чем покупать, нужно съездить и проверить. Не будем же мы жить в здании, нас недостойном?

Оставив их разбираться в приоритетах самостоятельно, я наконец добрался до кабинета, где меня ожидал Николай Степанович. До разговора с ним я позвонил отчиму. Тоже сказал о необходимости покупки жилья.

— Петр, я уже несколько домов купил в приграничном городке, — ответил он. — Собираю людей под строительство, они будут там жить. И контора будет там же.

— Прекрасно, — обрадовался я, после чего попрощался, сославшись на занятость, и попросил передать привет маменьке и Ниночке.

Маменька была около телефона и рвалась передать мне свой восторг лично, но это могло затянуться, поэтому трубку я положил сразу, как попрощался с отчимом.

— Петр Аркадьевич, вас вызвал к себе император? — спросил Николай Степанович, дождавшись, когда я опустил трубку на рычаг.

— В том-то и дело, что нет. Меня вызвали всего лишь в канцелярию.

— Ходят слухи, что вам собираются назначить опекуна. И то, что император не вызвал вас лично, косвенно подтверждает эти слухи, Петр Аркадьевич.

Это сообщение поставило меня в тупик. Среди родственников возможны были только две кандидатуры: вдовствующая княгиня и Антоша, который теперь даже не Воронов. Обе эти кандидатуры были настолько плохи, что соглашаться на них я не собирался. С другой стороны, меня никто спрашивать не будет — поставят перед фактом. Если слухи, тщательно собранные Николаем Степановичем, вообще соответствуют действительности.

— С чего вдруг мне понадобился опекун, Николай Степанович?

— Возраст, Петр Аркадьевич, возраст. Это ваше слабое место. Для не знающих вас лично вы — взбалмошный юнец, каким вас старательно пытались показать Мария Алексеевна и Антон Павлович. Они в местном обществе чувствуют себя как рыба в воде, а это дорогого стоит.

— Опекун любого толка мне не нужен, — решительно сказал я. — Вы наверняка можете мне что-то посоветовать, Николай Степанович, как избавиться от этих пиявок, которые только и умеют, что разрушать и сосать деньги.

— На вашей стороне патриарх, — намекнул он. — Церковь — значимая сила. Я бы посоветовал вам получить аудиенцию у него до того, как отправитесь в канцелярию. Тем самым вы покажете свои приоритеты, позаботитесь о возвращении церкви на очищенные земли.

— Говорить о восстановлении церквей в Вороновском княжестве рановато, там и людей нет.

— Вы ошибаетесь, Петр Аркадьевич. Пока речь идет не о восстановлении, а о приоритетах. Да и хотя бы один храм в Камнеграде должен действовать. Вы очень много потеряете, если не заручитесь поддержкой патриарха. Пока он настроен к вам благожелательно. Не совершите ошибку.

— Спасибо, Николай Степанович, я непременно воспользуюсь вашим советом, — решил я. — Имеет смысл заручиться помощью кого-нибудь из приславших мне поздравления?

— Пока вы для них незначимая фигура, Петр Аркадьевич, — честно сказал Николай Степанович. — Поэтому поздравления вам прислали, разумеется, но только потому, что это было обязательным. Не стоит обольщаться тем, что вам выказывают расположение. Среди князей дружеские союзы возникают редко. В основном семейные и деловые. И возможно, вы не знаете, но вам придется лично ответить каждому поздравившему вас князю.

Последняя фраза меня испугала. Я глядел на кучу писем — и понимал, сколько времени придется угробить на этот никому не нужный ритуал. Но если я не отвечу, покажу себя не просто дурно воспитанным, а поставлю вне общества. Спасибо Николаю Степановичу, что обратил мое внимание на это, я бы непременно вляпался.

Когда я начал просматривать письма, убедился в правоте Николая Степановича относительно чувств отправителей. Поздравления были, но формальные. Даже от Щепкиных, с которыми мы общались лично, пришел сугубо канцелярский текст, не разбавленный даже приглашением в гости. Князья были обязаны написать — они написали, но так, чтобы сомнений в их отношении ко мне не возникало. Единственное теплое письмо было от Верховцевых. Сергей умудрился даже в формальном письме выразить свою радость от случившегося.

От Куликова поздравления не было. Может, и еще от кого — я не был уверен, что поздравления были от всех князей, они для меня сливались пока в общую безликую толпу, из которой вычленялись только те, с кем я общался лично, а таких было мало.

Зато мне написал Антоша, подписавшись уже Куликовым, но оставивший все свои привычки со вставкой французских слов в собственную речь. Его письмо, щедро разбавленное ma chère grand-mère, mon cousin, Mon Dieu и mon ami, сводилось к одному: требованию денег. Кузен сетовал, что фортуна повернулась лицом ко мне, а не к нему, и требовал от меня долю наследства, которая должна была волшебным образом появиться сразу после очистки княжества от зоны. Он писал, каков ранее был доход в Вороновском княжестве, и требовал себе половину от этих денег. Не думаю, что он рассчитывал получить столько, скорее, с его точки зрения, это письмо должно было стать стартом для торговли за его финансовое благополучие.

Это письмо я сразу бросил в корзину для бумаг. Отвечать на него я в любом случае не буду, даже если это посчитают признаком моей невоспитанности. Туда же полетело и письмо от Марии Алексеевны, в котором не было даже поздравления, одно возмущение, что я не отказался от титула ради более достойного Антоши, и требование денег. Причем у нее аппетиты были куда серьезнее Антошиных: доля, которую она затребовала для них двоих, составляла девяносто процентов от получаемого княжеством в эпоху до захвата его зоной. В глазах этой пары очищенное княжество сразу начинало приносить прежний доход. То, что этот доход приносили люди на земле, им даже в голову не приходило.