Прорыв (СИ) - Видум Инди - Страница 7

— Клетку надо вернуть, — спохватился Валерон, с трудом уворачиваясь от щенячьих нежностей. — Мы же не воры какие-то. Нам чужого не надо.

Он убрал клетку в себя и запрыгнул на Птоса, который сразу же поднялся в воздух и исчез. Тоже посчитал, что нам могут предъявить претензию за воровство щенячьей клетки? Это же куда более серьезная финансовая потеря, чем обчищенная сокровищница. По которой они мне не отчитались. Как, впрочем, и по зачищенным городам. Митю Валерон почему-то забыл выпустить, когда удирал.

Щенки переключились на меня, тщательно притворяясь милыми и безобидными, а на самом деле вынюхивали, не найдется ли у меня чего съедобного из тех вариантов, на которые Валерон их натаскивал. Нет, они сейчас и кусок хлеба слопают — видно, что голодные. Но делиться с Валероном не понесут, поскольку вместо благодарности прослушают лекцию о собственных мозгах.

— Какая прелесть, — сказала подошедшая Даньшина.

— Выбирайте любого, — обрадовался я. — Их всё равно пристраивать. Нам Валерона хватит.

Сразу вспомнилось, что у нас имелась одинокая женщина-алхимик, которой тоже можно было презентовать компаньона. Тогда останется только один щенок. И его разве что Маренину в приказном порядке вручить? Симуков-то неизвестно когда выйдет, и после выхода ему точно будет не до пропавших щенков. А если учесть, что Валерон с Птосом очистили его стратегические запасы, то развивать собаководство ему будет не на что. Да и жалко ему щенков отдавать.

— Даже не знаю, — засомневалась Даньшина.

— И не сомневайтесь. Прекрасный компаньон выйдет, — начал я уговоры не хуже цыганки, пытающейся впарить фальшивое золото. — С ними Валерон лично занимался. Они умненькие и воспитанные.

Один из щенков подбежал к Даньшиной и, встав на задние лапки, оперся о ее ногу, пачкая юбку и опровергая мои слова о воспитанности.

— Видите, он вас выбрал. Берите, пока кто-то другой не забрал. Смотриле какой милаха.

Щенок завилял хвостиком и умильно тявкнул. И Даньшина сдалась, поэтому когда Валерон вернулся, обнаружил всего двух щенков.

— Не понял, — возмутился он. — Петь, тебе и на несколько минут детей доверить нельзя — уже один пропал.

— Не пропал, а был пристроен в хорошие руки нашей целительницы, — возразил я. — Осталось еще двоим хозяев найти.

— Я из них диверсантов готовлю, мне нужны все трое, — запротестовал Валерон. — Два — это уже неполная команда.

— Если тебе кого-то нужно готовить в диверсанты, начни с пауков, которых ты до сих пор не выпустил.

— Только Митю, остальных я вернул на базу. А то она стоит почти незащищенная. Если толпа пойдет, Каменные стражи не справятся.

Он наконец выплюнул Митю. Тот осмотрелся и сообщил:

— Почистили много населенных пунктов. В больших Валерон почистил еще и банки.

— Спасибо, Митя.

— А мне ты спасибо не говоришь, — взвился Валерон. — И Птосу. Считаешь нас обязанными?

— Я от вас даже подобия доклада не получил! — рявкнул я. — Только и слышу: щенки, Симуков, диверсанты.

— Валерона расстроила пропажа одного, — пояснил Птос. — Он рассчитывал на полную команду.

— Остальные тоже пропадут. Мне полуразумные диверсанты в доме не нужны.

— Эх, подрываешь ты мою инициативу на корню, — вздохнул Валерон. — Кристаллы сейчас принимать будешь?

— Их очень много, — вставил Митя.

Меня от необходимости тратить на это время аж перекосило. Валерон бросил успокаивающе:

— И это прекрасно — поднимешь Видящего.

— Я бы сначала защиту на дом сделал. И Печать, и стражей, — ответил я. — Поэтому мне в первую очередь нужны контейнеры с материалами. У Симукова было что-то интересное?

— Мы не разбирали, — сказал Птос. — Времени не было.

Я понимал, почему он пытается быть полезным: пока он вызван, энергия капает ему в куда большем размере, чем когда он находится в ожидании. Но убирать его я не хотел — выглядит грозно, послужит отпугивающим фактором для возможных бандитов. Подсвечники он так и продолжал держать в лапе, только они немного смялись.

— Можем разобрать, — предложил Валерон. — Деньги тебе отдельно отложим и выдадим. Вместе с банковскими. Там было много чего: и деньги, и слитки, и ценные артефакты, и украшения из ячеек. Последние были не во всех банках, но где были — я почистил.

Выглядел он необычайно довольный успешной экспроприацией чужих денег. Денег людей, которые на меня не злоумышляли. Или банки априори считаются злоумышляющими?

— Список бы неплохо составить, — заметил подошедший Маренин.

— Приставьте к ним человека для такого дела, Георгий Евгеньевич, — предложил я. — Пусть составляет, потом мне передаст.

— Мы с Птосом имеем право выбора чего-нибудь для себя, — внезапно выдал Валерон. — Мы же не зря работали?

— Вы же работаете за энергию? — намекнул я.

— А это — переработка по нашей инициативе, — уверенно тявкнул Валерон. — Требует дополнительного вознаграждения. Кстати, я от Симукова еще свежих газет захватил.

Он выплюнул стопку, верхняя оказалась немного закапана, отчего отдельные буквы расплылись — похоже, читал кто-то переживающий за будущее Симукова. Газеты я взял, но решил почитать перед сном — сейчас были более приоритетные занятия, которые стоило завершить, пока светло.

— Выдай компаньону средний контейнер Макоши в личное пользование, — предложил я. — А то подсвечники скоро в лепешку превратятся.

— Зато на них вензеля не видно уже. И почему не большой?

— Потому что большие у нас в дефиците, а у Птоса нет столько сокровищ, чтобы его заполнить. Я и этот контейнер даю на вырост. Если заполнится — заменим.

Валерон нашел у себя пустой средний сундук Макоши и презентовал Птосу. Делал он это с видимой неохотой. Мол, что в него попало, то уже его. А делиться своим он не любил. Даже если это свое было на самом деле моим.

Маренин позвал одного из своих бойцов, отличавшегося самым разборчивым почерком, тот побежал за бумагой для списка, а мы отошли, оставив разбирать сокровища без нас. Я торопился заняться защитой, но разговор с Марениным был необходим.

— Георгий Евгеньевич, нам нужно тянуть сюда телефон, чтобы быть в курсе новостей. Деньги на это у нас появились, нужно обеспечить работы.

Я подозревал, что сделать это будет не так просто, наверняка потребуются промежуточные телефонные станции — слишком большим было расстояние. Но это не мои проблемы, а телефонной компании. Захотят получать с меня прибыль — расстараются, не захотят — буду отправлять за новостями Валерона. А их пока не было. Самых важных для меня, разумеется, остальных, вон, целая пачка газет.

— Беспокоит меня отсутствие реакции от императора, Георгий Евгеньевич, — признался я. — Как бы не вышло, что он решил, что я не слишком достоин быть князем и надо меня смещать сразу, пока не укрепился.

— Вы последний Воронов остался, — напомнил Маренин.

Это было так. Артефактное фамильное древо ярко показывало только меня, мою супругу и вдовствующую княгиню. Остальные, присутствовавшие на древе, были перечеркнуты, если уже умерли, и полупрозрачными, если перешли в другой род — мол, принадлежали к роду раньше, а сейчас право потеряли. Антоша так вообще стал еле-еле заметен — похоже, его вариант артефакт посчитал оскорбительным для рода, а поскольку вычеркнуть из списка не мог, то хоть так показал свое отношение.

— Возможно, Рувинский действовал не по собственной инициативе, — предположил я. — И император планирует заменить старые роды на новые, к нему лояльные.

— Или считает вас слишком юным для занимаемой должности. Вы не знакомы. Он не знает, чего от вас ждать.

Всё это звучало разумно, но беспокойство не уходило, пусть я и был теперь по закону князем со всеми нужными артефактами на руках — они признали меня князем сразу, в отличие от императора.

До того как заняться защитой, я решил перенести реликвию в дом — хватит ей висеть на улице и смущать людей. Продемонстрировали — и хватит. Теперь у меня она не вызывала опасений, не казалась такой хищной, жаждущей крови, как раньше. Я понимал, что конкретно мне она не опасна, но не был в этом уверен относительно других.