Монстры царства стали (СИ) - Нордсвей Таня - Страница 26

Ее мысли, так или иначе, постоянно после того дня попадались в паутину воспоминаний о Меласе.

«Я не давала никому обещаний», – каждый раз говорила сама себе Рэйна.

«Лгунья. Ты говорила это Эль», – шептал ей внутренний монстр.

«Я никому ничего не должна. Я никому ничего не говорила», – продолжала шептать как мантру девушка.

«Ты просто не смогла из себя выдавить это. Трусиха».

Эти слова стали сродни пощечине. Боль яркой вспышкой пронзила ее, но на смену ей не пришли эмоции. Их больше не было. Лишь мысли, сомнения, угрызения и страдания, чей бесконечный хоровод стирал все границы дней и ночей, проведенных ею в Нанкаре.

Сколько уже прошло времени? Пара суток, неделя, месяц, год?

Ничего не вызывало у нее интереса, не подпитывало стремлений. Девушка перестала обращать внимание на происходящее, продолжая тонуть между галлюцинациями и прошлым.

И проходя мимо рядов орущих и гогочущих посетителей «Песни Раилин», Рэйна бы даже не остановилась, если бы ей вдруг не показалась знакомая кудрявая макушка.

Она затормозила у одного из столов ощущая, как сердце бьется все сильнее, но вскоре владелец шевелюры повернулся, явив свое пропитое и красное лицо, и Рэйна выдохнула с долей разочарования. Он не был ее другом из Меласа. Да и откуда Ноа было взяться в этом пропахшем вином и ромом заведении?

Девушка выдохнула. Она было собиралась пойти дальше в свою комнату, как вдруг до ее ушей донеслась фраза:

– Каспар Валийский официально признан мертвым. У королевы Валии больше не осталось никаких наследников. И сегодня утром она объявила новость, которую никто не ожидал…

Девушка замешкалась. И этого оказалось достаточно, чтобы сидящие за столом пираты и торговцы заметили ее и замолкли. Но Рэйна сориентировалась быстро и села за скамью рядом, жестом потребовав себе вина, и кивнула знакомым пиратам. И только тогда рассказчики, нехотя, продолжили разговор.

– Так вот. О чем мы говорили?

– О внезапной новости, что объявила королева Аделла, – напомнил одноглазый Джек.

– Точно, – произнес торговец и улыбнулся, отхлебывая из кружки. – Она объявила своей наследницей Селилуну Дрейк, приемную дочь своего брата.

Рэйна застыла. Калейдоскоп мыслей вмиг перестал вертеться в ее голове, даруя передышку.

«Что?»

Мысль эхом повторилась в ее пустой голове, будто Рэйна бросила камушек в пустоту огромного колодца и вдруг услышала на другом конце всплеск. Девушка и не предполагала, что внутри ее колодца хоть что-то осталось.

– Ты что-то путаешь. Говорили, что Тень принцессы мертва, – вывел ее из дум своими словами пират.

– А королева предположила, что та могла выжить, – гнул свое рассказчик. – Ее тела не нашли. Я знаю от местных. Видимо, девчонка опасалась за свою шкуру и сбежала, если ей удалось уйти от расправы. Но сейчас иное дело.

– Она ему не родная дочь, – все равно отмахнулся Джек и сидящие за столом стали кивать, соглашаясь.

– Нет, – ухмыльнулся торговец. – Королева Аделла объявила, что это ее дочь. Кровь Селилуны содержится в кровной базе, а на ее руке есть особая татуировка, которая у нее с самого рождения. Это доказывает кровное родство и то, что ее мать – королева, а весь этот спектакль был разыгран ради защиты обоих наследниц. Канна родилась на год раньше Селилуны, вторую беременность королевы скрыли. О признании Селилуны наследницей уже говорит вся Валия и Мирия. Эта девчонка – единственная надежда королевства.

Дыхание Рэйны сделалось глубоким, а взгляд – отсутствующим.

Второй камень, брошенный в ее внутренний колодец, вновь всколыхнул воды сознания. Она продолжала сидеть за столом и машинально отхлебывать вино, но уже не слышала ушедший в иное русло разговор.

… И все-таки у нас общая кровь…

Каспар все знал. И с самого начала все это было спланировано, чтобы не допустить и намека на признание Рэйны наследницей.

Он обходился так с ней, зная, что она его родная племянница. И ненавидел ее за то, что девушка была еще одной преградой на его пути.

Каспар с Аделлой выбрал за нее ее судьбу и не дал расти в довольстве как Канне. Они собственноручно лишили ее всего.

Королева никогда не была ее матерью, хотя и правда местами была к ней слишком добра. Рэйна это знала.

Ведь настоящая мать просто не могла так поступить с собственным ребенком.

– Спасибо за предложение, мы подумаем. Но предварительно ничего обещать не можем: мы не связываемся с бессмертными, – сказала Киара, кивая сидящему в капюшоне человеку во втором зале «Песни Раилин».

Вечером Рэйну Киара впервые пригласила присутствовать на разговоре с потенциальным заказчиком. Однако в этот раз заказ был более чем странным. Сумма за его выполнение была немыслимой и превышала все возможные грани понимания. С такими бы деньгами Рэйна могла бы долго жить в свое удовольствие, если бы захотела и выполнила этот заказ. А она уже давно ничего не хотела, да и выполнить его, сорвав куш, было сродни самоубийству.

Человек, выступающий в роли посредника между заказчиком и ними, встал и тихо вышел из зала. Кроме них с Киарой присутствовали еще несколько человек, тихо переговариваясь у стены. Пиратка посмотрела на Рэйну:

– Тебе не стоит об этом и думать, если не хочешь таким образом лишиться жизни. Даже такие деньги того не стоят.

Пиратка пошла вслед за этим человеком, на прощание кивнув Рэйне. Девушка же, все еще прокручивая в своей голове условия заказа, поднялась наверх, в свою комнату.

Чердак встретил ее тишиной и безмолвием, в котором витала безжизненность. Рэйна захлопнула дверь и медленно сползла по ней вниз, сглотнув вставший в горле ком.

Эта комната хранила все ее кошмары и тайны ее сознания. Чердак стал ее тюрьмой и одиночной стальной могилой. Рэйна так и не нашла смысл, который так яро искала после свершенного правосудия. И, не нащупывая этот якорь, медленно шла на дно.

За все это время Рэйна поняла только одно: оставшись одна, она умирала. Ее разбивали по кусочкам, крошили в порошок. У нее не оставалось тех, кому девушка могла бы довериться.

Все, что она обрела в Меласе, она тогда не оценила.

Ноша, что Рэйна взвалила на свои плечи, казалась ей невыносимой. И ей не с кем было ее разделить.

Никто бы не понял ее, кроме их. Тех, кому девушка открылась тогда в Меласе и кто ее принял. И тех, кого Рэйна позволила себе покинуть.

Сейчас она осталась одна без возможности отыскать кого-либо.

Каждый день Рэйна вставала и делала то, что необходимо. Она еле выносила то отчаяние, пустоту и одиночество. Тренировалась, падала и снова вставала, держась только за тот образ Саргона, когда он сказал, что она слабая и никчемная. Размазывала слезы по щекам, когда ее никто не видел, и упрямо продолжала тренировки.

Как человек Рэйна была хрупкой. И это… девушка принять не смогла.

Держалась только благодаря стальному стержню воли, что обрела в Меласе. Без него Рэйна бы окончательно рассыпалась в прах.

Она была обычной человеческой девчонкой, не знающей ни любви семьи, ни отдыха, ни теплоты отношений, ни безвозмездных подарков. Была заморышем и мешком для битья. А без цели она вообще представляла из себя отвратительнейшее зрелище. И, смотря на себя в зеркало, Рэйна не узнавала ту, кем она стала в Меласе, в отражении сломленной девушки. Не видела ни огня, ни эмоций, некогда бушующих в ее теле. Словно вместе с исполненным долгом забрали и всю ее сущность.

Раньше ярость и гнев выплескивались из нее через край как из дикой кошки. Сейчас же все это словно вылилось и безвозвратно ушло в бездну. Последними эмоциями, которые покинули девушку, были печаль и страх. Они прорвались через ее плотину в последнюю очередь.

Но ушли и они.

Теперь ее внутренняя чаша была пуста. Не осталось ничего, что делало бы ее самой собой.

Девушка испробовала все возможные средства. Даже брала у Киары компас ее отца в попытках отыскать своих друзей. Но тот ничего ей не показал на этот запрос, а на другой, где Рэйна спросила, где ей искать желаемое, компас послал видение роскошного дворца фейри. Это был для нее единственный след, по которому она могла пойти.