"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Вольт Александр - Страница 432

Шая вытерла уголок губ салфеткой и вопросительно подняла бровь.

— Ты про тесты? Что там стряслось? Тебя заставили препарировать лягушку на скорость?

— Хуже, — я отложил бургер и посмотрел на нее серьезно. — Меня спросили, сколько у человека ноздрей.

Эльфийка замерла с картофелиной в руке.

— Что?

— Ноздрей, — повторил я. — И дали варианты ответов. Одна, две, три, и «ноздри — это социальный конструкт».

Шая сдержалась, чтобы кола не пошла у нее через нос.

— Ты серьезно? Это же министерский тест. Причем тут вообще социальный конструкт? — спросила она, глядя на меня серьезно. — Скажи что ты шутишь.

— Если бы, — я покачал головой. — Там был вопрос про то, в каком возрасте рождается человек. Вариант «ноль лет» был правильным, но мне очень хотелось выбрать «зависит от курса валют». А еще… — я выдержал паузу, — Там был вопрос про ногти. Если на ногах — ногти, то на руках что?

— И что? — Шая уже начала улыбаться, предчувствуя неладное.

— Рукти, Шая. Рукти.

Она не выдержала и закашлялась, а затем громко и искренне рассмеялась, запрокинув голову. Но в таком шумном заведении никто на нас даже не обратил внимания. С кассы раздался голос о готовности заказа для номера «девяносто восемь», кто-то жаловался, что ему не доложили соус, а группа школьников, пользуясь бесплатным вай-фаем, резалась в какую-то мобильную игрушку.

— Рукти! — простонала она, вытирая выступившие слезы. — О Мировая Энергия. И ты серьезно сидел там с умным видом и выбирал между «руктями» и «социальными конструктами»?

— Именно. Под камерой и надзором инспектора с лицом как у сушеной воблы. Была бы возможность — я бы сфотографировал этот бланк и в рамочку повесил как памятник бюрократическому идиотизму.

— И ты прошел? — она все еще хихикала, макая картошку в соус.

— Сто баллов из ста. Я теперь сертифицированный специалист по пересчету ноздрей.

Мы еще немного посмеялись, уничтожая запасы картошки. Настроение было отличным. С Шаей легко. Она не требовала соблюдения этикета, с ней можно было просто быть собой.

— А как у вас? — спросил я, когда смех стих. — Как там поживает наш общий друг Ворон?

Лицо Шаи тут же изменилось. Смешинки в глазах погасли, сменившись профессиональной жесткостью. Она отпила колу, глядя куда-то сквозь меня.

— Ворон… — протянула она задумчиво. — С ним все «прекрасно», если можно так выразиться. После твоего допроса он стал очень разговорчивым. Правда, не с нами.

— В смысле?

— Он теперь пациент закрытого отделения психиатрической лечебницы имени Кащенко. Сидит в мягкой комнате, пускает слюни и ведет бесконечные беседы с невидимыми собеседниками. Врачи говорят — необратимый распад личности. Мозг превратился в кашу.

В целом, примерно этого мы и ожидали, когда я проломил его ментальный барьер, а затем вытянул всю информацию. Можно было бы немного помучить себя сожалениями, но нет. Этот человек торговал запрещенными вещами и неизвестно сколько честных жителей империи загубил. Так что-то, что с ним случилось, во-первых, было заслуженно, а во-вторых, еще неизвестно что хуже — доживать свои дни, беседуя с невидимыми друзьями, либо горбатиться на урановых рудниках, выплевывая легкие.

— Но зато, — удовлетворенно продолжила Шая, — благодаря тем данным, что ты из него вытряс, мы накрыли почти всю его сеть. Склады, каналы поставки, перевалочные пункты. Половина черного рынка артефактов в Москве сейчас в панике залегла на дно.

— Рад был помочь, — кивнул я. — Надеюсь, мне зачтется.

— Зачтется, — усмехнулась она. — Я думала намекнуть начальству о том, что у нас может быть внештатный консультант, но затем прикинула, что лучше воздержаться. Все же твои силы и твоя тайна слишком опасны, подселенец. Даже я не знаю, как могут отреагировать наши инстанции, когда узнают о твоих новообретенных способностях.

Она посмотрела на меня внимательнее, пережевывая второй бургер.

— А как твои домашние? Отец? Я помню, он был плох, когда мы с тобой бегали по Москве в прошлый раз.

— Отец в порядке, — я улыбнулся, вспоминая Андрея Ивановича за завтраком. — Даже более чем. Бодр, свеж, полон сил. Восстановился по полной программе. Сейчас в Москве, вернулся к управлению бизнесом. Волков, конечно, подпортил ему нервы и здровье, но старая гвардия не сдает позиции. Пытался меня учить жизни как в старые добрые, но мы вроде нашли общий язык.

— Это хорошо, — кивнула эльфийка. — Семья — это важно, даже если вы друг друга иногда бесите. А девочки?

Я задумался, отпивая колы через соломинку.

— Девочки тоже в норме. Алиса… она молодец. Мы выкупили верфь, которая раньше принадлежала ее семье. Она теперь носится по ней в качестве управляющей. Нанимает рабочих, проверяет станки. Глаза горят, энергии — хоть электростанцию питай. Я даже не ожидал от нее такой хватки.

— А Лидия? — спросила Шая, и я уловил в ее тоне особый интерес.

— Лидия… — я покрутил в руках пустой стакан. — Она погрузилась в работу. Взяла частную практику у нашего патологоанатома, углубилась в медицину. Но самое интересное не это.

Я посмотрел на Шаю.

— После твоего ритуала… ну того, с амулетами… Она открыла в себе способности.

Брови эльфийки поползли вверх.

— Магия?

— Криомантия, — уточнил я. — Лед. Замораживает предметы, создает иней. Говорит, что это родовое, но раньше спало. А теперь проснулось.

Шая откинулась на спинку жесткого диванчика, скрестив руки на груди. Она выглядела не столько удивленной, сколько задумчивой, словно складывала в голове пазл.

— Хм… — выдала она наконец. — Криомантия. Редкий дар, особенно для спонтанного пробуждения в таком возрасте. Обычно это проявляется в детстве. Вполне вероятно, что тому виной и твой ритуал, — сказала она, глядя мне в глаза. — Вернее тот, который проводил Громов.

Она хмыкнула.

— Суммарно пробудилось то, что ей не должно было достаться, или должно было, но гораздо слабее. Приятный бонус, скажем так. Теперь у тебя в команде есть свой карманный маг льда. Удобно, особенно если сломается холодильник в морге.

— И не говори, — усмехнулся я. — Главное чтобы она меня случайно не заморозила во сне, если я храпеть буду.

Шая рассмеялась.

— Ну, с твоей-то «горячей» натурой тебе это не грозит.

Мы замолчали, глядя на улицу за окном. Разговор, начавшийся с шуток, плавно перетек в русло спокойного обсуждения жизни, и мне это нравилось.

— Слушай, — Шая вдруг подалась вперед, и ее лицо стало серьезным. — Ты ведь не просто так приехал на эту олимпиаду, верно?

— Не просто так, — признал я, понизив голос, хотя вокруг нас было достаточно шумно, чтобы нас никто посторонний не услышал. — Давай доедим и пройдемся.

Вечерний город жил своей жизнью. Мимо проносились машины, шурша шинами по асфальту, где-то вдалеке гудела сирена. Мы неспешно побрели по тротуару. Шая взяла меня под руку, прижавшись плечом.

— Знаешь, — начал я, когда мы свернули в более тихий переулок, где свет фонарей был мягче, а шум проспекта остался позади. — На самом деле эта олимпиада… она, конечно, важна. Руководство возлагает на меня надежды, и мне, признаться, даже самому стало интересно дойти до конца. Спортивный интерес проснулся.

Я пнул носком ботинка какой-то камешек.

— Но, как ты можешь догадаться, основной моей личной задачей, ради которой я так рвался в столицу, все же является поиск нашего старого знакомого.

Шая кивнула, плотнее закутываясь в шарф, став более серьезной.

— Понятно. Мы, кстати, не сидели сложа руки. Опрашивали барона Суходольского, чью личину эта тварь носила на приеме.

— И как? — спросил я с надеждой. — Вспомнил что-нибудь? Особые приметы, запах, голос?

Эльфийка покачала головой.

— Пусто. Старик ничего не помнит. Говорит, выбирался из машины, выронил очки, полез доставать телефон, чтобы посветить… и всё. Темнота. Очнулся уже в лесу, привязанным к дереву, замерзшим и растерянным. Мы перерыли все камеры в округе, искали по биллингу, использовали поисковые заклинания… Но увы. Видимо, тварь сбросила шкуру так быстро, насколько смогла, и залегла на дно. В Москве это сделать проще простого.