"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Вольт Александр - Страница 398

Симферополь встретил меня стандартной суетой крупного города. Жизнь здесь била ключом даже в пятницу. Потоки машин, спешащие пешеходы, гул большого города — все это создавало рабочий ритм.

Здание Центральной Коронерской Службы располагалось в старом центре, на одной из тенистых улиц, засаженных вековыми платанами. Я смог его найти благодаря GPS-навигатору, который услужливо меня довел.

Это был монументальный особняк постройки конца девятнадцатого века, с колоннами, лепниной и неизменным государственным флагом над входом, выглядящий строго и внушительно, как и подобает месту, где мертвые обретают свой последний голос.

Найти парковку оказалось задачей не из легких. Вдоль обочин уже выстроилась вереница разномастных автомобилей: от служебных с синими полосами до вполне приличных иномарок и даже стареньких машин, напоминавших «жигули» из моего мира. Видимо, география участников олимпиады действительно охватывала весь полуостров, от глухих деревень до крупных городов.

Мне повезло найти место чуть в стороне, в тени раскидистого каштана. Я аккуратно втиснул массивный «Имперор» между двумя бюджетными седанами, заглушил мотор и несколько секунд просто сидел, глядя на фасад здания.

— Ну, поехали, — пробормотал я, выходя из машины.

Утро было прохладным, и я это ощущал даже сквозь накинутый на плечи плащ. Я щелкнул брелоком сигнализации, проверил, закрылись ли замки, и направился к кованым воротам, за которыми уже собиралась толпа.

На площадке перед входом царило оживление, напоминающее муравейник, в который ткнули палкой.

Здесь собралось, наверное, человек пятьдесят, а то и больше. Публика была пестрой. Я видел мужчин в строгих костюмах, явно городских чиновников от медицины. Видел людей в потертых пиджаках и свитерах — работники из глубинки, у которых прозекторские вряд ли сильно отличались от заброшенных бомбоубежищ.

Были и женщины. К моему удивлению, их оказалось немало. Строгие дамы с пучками на головах, молодые девушки с папками в руках, женщины средних лет с усталыми глазами.

Воздух над площадкой был сизым от табачного дыма. Урны у входа уже были переполнены окурками. Люди сбивались в кучки по интересам или по географическому признаку. Кто-то громко смеялся, травя байки, кто-то нервно курил, глядя на часы, кто-то перелистывал конспекты, пытаясь в последнюю минуту запомнить что-то важное.

Я остановился чуть в стороне, прислонившись к стволу платана, наблюдая за происходящим.

Невольно накатила волна ностальгии.

Черт возьми, как же это было похоже на мои студенческие годы! Институт. Сессия. Утро перед экзаменом по «фарме» или «патану». Мы точно так же стояли у крыльца корпуса, курили одну за одной, тряслись от страха и нервно шутили, пытаясь скрыть мандраж.

«Сдал?» — «Нет, завалил». — «А что спрашивал?» — «Да зверь, валит на мелочах!»

Это ощущение единения перед лицом общей угрозы (в виде экзаменатора) было универсальным для всех миров и времен. Разница была лишь в том, что тогда мы были зелеными студентами, а сейчас здесь стояли взрослые люди, профессионалы, многие из которых видели смерть во всех ее проявлениях чаще, чем собственных детей.

Я скользил взглядом по лицам, но не находил знакомых. Феодосия была моим миром, а за ее пределами я, по сути, никого не знал в профессиональной среде.

На часах было одиннадцать сорок пять. Внезапно мое одиночество было нарушено.

— А вы, наверное, коронер Громов? — раздался женский голос слева от меня.

Я оторвал взгляд от экрана телефона, где проверял почту, и повернул голову.

Передо мной стояла троица, которая выглядела так, словно сошла с картины «Заседание уездного дворянства».

Говорившая была молодой женщиной лет тридцати-тридцати пяти. Русые волосы, уложенные в идеальную, волосок к волоску, прическу. Черты лица правильные, даже красивые, но в них сквозило что-то стервозное. Тонкие губы были поджаты в легкой, оценивающей усмешке, а глаза цвета стали смотрели цепко и холодно. Она была одета в дорогое пальто и кожаные перчатки.

Рядом с ней стоял мужчина — высокий, худощавый, с напомаженными и подкрученными кверху усами, которые делали его похожим на персонажа водевиля или офицера белой гвардии из моего мира. На нем был клетчатый пиджак, шейный платок вместо галстука и лаковые туфли.

Третьей была женщина постарше. Сорок, может немного больше. Полноватая, с добрым, но бесконечно усталым лицом и глубокими тенями под глазами. Она держалась чуть позади, словно ей было неловко находиться в компании этих двоих.

— Верно, — ответил я спокойно, убирая телефон во внутренний карман. — С кем имею честь?

Женщина сделала шаг вперед и протянула мне руку. Жест был не деловым, а светским — ладонью вниз, словно ожидая поцелуя или помощи при выходе из кареты.

— Виктория Степанова. Коронер города Керчь, — представилась она. В ее голосе звучали нотки превосходства.

Я, решив подыграть этикету, мягко взял ее пальцы в перчатке, но не поцеловал, а просто обозначил наклон головы.

— Очень приятно, — произнес я дежурную фразу.

— А это барон Дмитрий Дубов, коронер Джанкоя, — она кивнула на усатого щеголя.

Дубов щелкнул каблуками и картинно приподнял шляпу, которую держал в руках.

— Честь имею, граф, — его голос был глубоким, с приятной баритональной хрипотцой.

— И Мария Елизарова, — закончила представление Виктория, махнув рукой в сторону усталой женщины. — Она из Бахчисарая.

Мария просто кивнула мне, слабо улыбнувшись.

— Рад знакомству, коллеги, — я обвел их взглядом. — Но позвольте поинтересоваться каким чудом вы меня узнали среди всей собравшийся толпы?

Барон Дубов рассмеялся, и смех его был коротким и отрывистым, как лай. Он достал серебряный портсигар, щелкнул крышкой.

— Ха! Граф, вы скромничаете. Ваше лицо по всему Крыму знают. Особенно после того случая с исчезновением тела из морга. Такие вести разносятся быстрее чумы.

Он говорил это с такой интонацией, словно обсуждал пикантную сплетню о неверной жене губернатора.

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза. Конечно. Скандалы. Интриги. Расследования. Никого не интересует, как ты работаешь, сколько смертей сумел обозначить корректно и вынести корректный вердикт. Всем интересно только то, что из морга утянули труп, дабе усложнить вскрытие и расследование.

— Понятно, — сухо ответил я. — Дурная слава тоже слава, полагаю.

— Сигаретку? — Дубов протянул мне открытый портсигар. Там лежали тонкие папиросы.

— Нет, спасибо, — я вежливо помотал головой.

Виктория Степанова внимательно рассматривала меня, словно я был редким экспонатом в музее или необычной патологией на секционном столе.

— Вас тоже пригласили? — уточнила Мария Елизарова. Ее голос был тихим и немного скрипучим, как у человека, который много курит.

— Ну, раз я здесь, — я пожал плечами, улыбнувшись ей. — Значит, пригласили.

— Нет, — перебила Мария, — Я имею в виду, не вы сами предложили пойти на эту идиотскую олимпиаду, а именно руководство настояло.

— А, в этом смысле, — я кивнул. — Да. Мой начальник очень настойчиво рекомендовал. Подал мне идею как возможность для развития нашей службы. Финансирование, оборудование, гранты. Сами знаете, как в регионах с бюджетом. Оно нам лишним не будет.

Барон Дубов выпустил струю дыма в сторону и скептически хмыкнул, покручивая ус.

— Ой, бросьте, граф. Вы же взрослый человек. Неужели вы верите в эти сказки про гранты?

Он подошел чуть ближе, понизив голос до заговорщического шепота:

— Да никто нас не пустит дальше местных соревнований. Там, в столице, уже все деньги давно попилили между своими. Свояки, кумовья, нужные люди. А этот цирк, — он обвел рукой толпу собравшихся, — просто фарс для отчетности. Мол, смотрите, мы проводим работу с регионами, ищем таланты. Тьфу!

С одной стороны, я разделял эти мысли. Цинизм Дубова был мне понятен и близок. Система везде одинакова, что в моем мире, что здесь. Коррупция, кумовство, распилы — это вечные спутники любой бюрократии.