"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Вольт Александр - Страница 388

Я открыл один глаз. На часах было семь ноль-ноль.

Тело ощущалось так, словно вчера меня не развлекали светскими беседами и классической музыкой, а использовали в качестве тарана при штурме крепостных ворот. Мышцы затекли от сидения на неудобных стульях, голова гудела от переизбытка информации и фальшивых улыбок, а веки казались тяжелее чугунных люков.

Первым и самым естественным желанием было швырнуть телефон в стену, натянуть одеяло на голову и провалиться обратно в спасительную темноту сна. Организм, измученный выходными, которые оказались тяжелее будней, требовал пощады. Он шептал: «Виктор, ты граф. Ты наследник. Тебе не нужно никуда идти. Спи. Пусть мир подождет».

Соблазн был настолько велик, что я даже позволил себе закрыть глаза на пару секунд, представляя, как блаженно будет проспать до обеда.

Но тут же перед внутренним взором всплыл другой образ.

Прошлое тело. То, которое я получил в «наследство». Истощенное, с трясущимися руками, с запавшими щеками, серым лицом и вечным запахом перегара. Тело человека, который слишком часто говорил себе: «Завтра. Сделаю это завтра. А сегодня еще посплю, еще выпью, еще немного пожалею себя».

Этот образ подействовал лучше ведра ледяной воды.

Дисциплина.

Это слово часто понимают неправильно. Думают, что это муштра, маршировка на плацу или отказ от удовольствий. Нет. Дисциплина — это стержень. Это способность делать то, что должно, тогда, когда тебе этого совершенно не хочется. Это единственное, что отделяет мужчину от размазни, а профессионала от любителя.

Без нее я скачусь обратно и вернусь к состоянию овоща, зависимого от химии. И этого я не мог допустить. Ни за что.

Я резким рывком, чтобы не дать себе времени передумать, сел на кровати. Голова слегка закружилась, но я проигнорировал это.

— Подъем, Ваше Сиятельство, — прохрипел я сам себе в тишину комнаты. — Труба зовет.

Холодный душ окончательно выбил остатки сна из организма, заставив кровь бежать быстрее. Бритье, выбор рубашки, привычный узел галстука… Все это постепенно вводило в колею.

Завтрак прошел в относительной тишине. Отец еще спал — видимо, возраст все же брал свое, и два дня светской жизни вымотали его сильнее, чем меня. Девушки тоже выглядели сонными, уткнувшись в свои тарелки. Мы перекинулись парой дежурных фраз, но никто не горел желанием развивать беседу. Все понимали: понедельник день тяжелый, и тратить энергию на пустую болтовню сейчас непозволительная роскошь.

Дорога до офиса пролетела незаметно. Город был серым, укутанным в утреннюю дымку, люди на остановках выглядели хмурыми и недовольными. В принципе, я разделял их чувства особенно после таких выходных.

Высадив девушек у входа и припарковав «Имперор» на стоянке для служащих, я вошел в здание.

Я прошел в свой кабинет, кивнул Игорю и Андрею, которые уже что-то строчили в журналах, и рухнул в кресло.

Работа захватила сразу. Отчеты по выходным, пара текущих экспертиз, согласование графиков. Рутина затягивала, позволяя мозгу переключиться с заевших мелодий скрипок на что-то конкретное и полезное.

Ближе к середине дня, когда я уже планировал сделать перерыв на обед, на столе зазвонил внутренний телефон.

— Громов, — ответил я, зажимая трубку плечом и продолжая подписывать акт осмотра.

— Виктор Андреевич, — раздался в трубке голос секретарши, чуть более официальный, чем обычно. — Вас ожидает Евгений Степанович. Просил зайти как можно скорее.

— Что-то срочное? — уточнил я.

— Не могу знать. Сказал, дело государственной важности.

Я хмыкнул, положил трубку и посмотрел на Лидию. Она вопросительно подняла бровь.

— Докучаев вызывает, — пояснил я, вставая. — Говорит, государственная важность. Схожу узнаю, что там.

— Удачи, — бросила она, возвращаясь к работе.

Кабинет пристава Докучаева был таким же, как и всегда: заваленным папками, душным и пропитанным духом бюрократии. Сам Евгений Степанович сидел за столом, протирая очки носовым платком. Вид у него был озабоченный.

— Вызывали? — спросил я, закрывая за собой дверь и усаживаясь на стул для посетителей без приглашения.

Докучаев водрузил очки на нос, моргнул, фокусируясь на мне, и тяжело вздохнул.

— Вызывал, Виктор. Дело есть. Неприятное, но обязательное.

— Звучит как начало отличного дня, — съязвил я. — Опять какой-нибудь срочный вызов, где я должен присутствовать лично, потому что родственники усопшего не верят, что их больной дядюшка мог скопытиться от старости?

— Хуже, — пристав откинулся на спинку кресла, скрипнув пружинами. — Тесты.

Я на секунду завис, перебирая в голове варианты.

— Тесты? На наркотики? Евгений Степанович, я чист, как слеза младенца, могу хоть сейчас баночку наполнить.

— Да при чем тут наркотики, — отмахнулся он, поморщившись. — Тьфу на тебя, Громов, с твоим юмором. Речь об аттестации.

Он порылся в куче бумаг на столе, выудил оттуда официальный бланк с гербовой печатью и подвинул его ко мне.

— В общем, предупреждаю: в скором времени тебе придется сдать некоторое тестовое задание, которое пришло из столичного министерства.

Я взял листок. Текст был написан канцелярским языком, от которого сводило скулы: «Во исполнение приказа… в целях повышения квалификации… мониторинг профессиональных компетенций…».

— Что за задание? — спросил я, возвращая бумагу на стол.

Докучаев пожал плечами, изображая искреннее неведение.

— Своего рода отборочный этап. Насколько мне известно из сопроводительного письма и звонка сверху, Столица хочет провести такого себе рода олимпиаду среди коронеров.

Я уставился на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Олимпиаду? — переспросил я. — Мы что, в пятом классе? Будем бегать в мешках и отвечать, кто быстрее вскроет грудную клетку?

— Не утрируй, Виктор. Это серьезное мероприятие.

— Почему только среди коронеров? — удивился я. — Обычно такие вещи, если уж проводят, то комплексно. МВД, медики, пожарные. Почему именно мы? Нас что, выделили в отдельную касту прокаженных?

— Хороший вопрос, на который у меня нет ответа, — развел руками Докучаев. — Такие олимпиады проходят и среди врачей в том числе, просто по другим ведомствам. Сейчас очередь дошла до нас. Имперского победителя обычно награждают.

Я скептически прищурился.

— Чем же? Принцесса и половина королевства в придачу? Или распечатают в дешевом цветном принтере грамоту, вставят в деревянную рамочку, купленную в переходе, и торжественно передадут под аплодисменты уборщиц?

Докучаев фыркнул, снимая очки и снова начиная их протирать. Видимо, это был нервный тик.

— Хватит язвить, Виктор. Не с той ноги встал?

Я откашлялся. Ну, согласен, немного перегнул.

— Прошу прощения.

Пристав отмахнулся.

— Зря ты так. Мы же не про школьные местячковые олимпиады говорим. Это уровень Министерства. Олимпиада направлена на развитие отдаленных регионов в первую очередь. Гранты, оборудование, ставки.

— А, — протянул я, начиная улавливать суть. — То есть вы хотите сказать, что никто из столичных коронеров не будет принимать участия? Соревноваться будут только те, кто из глубинок, у кого скальпели еще со времен Романовых остались?

— Без понятия, — честно сказал Докучаев, глядя мне в глаза. — Хотелось бы в это верить, что распила бюджета не будет и столичные снобы не заберут все призы себе. Но, Виктор, давай смотреть прагматично. В любом случае, первые три места получают дополнительное финансирование и развитие. Новое оборудование для морга, ремонт, реактивы. Ты же сам жаловался на состояние прозекторской.

Я вспомнил наш морг. Старые столы, плохая вентиляция, дефицит инструментов… Да, Воронцова как следует уже потрусила наше ведомство и вышестоящее руководство, чтобы снабдили дополнительными благами, но этого все еще было мало. Даже до уровня моего морга из прошлой жизни не то, что далеко, а как от Феодосии до Москвы раком.

Если есть шанс выбить деньги на модернизацию не через коррумпированные схемы, а легально…