Так себе ученица (СИ) - Каляева Яна - Страница 2

Вторая половина разминки была посвящена усилению мышц эфиром. Получалось до сих пор не у всех. Мне еще месяц назад казалось, что я никогда не освою эту технику, но со временем рефлексы перестроились, и понемногу начало получаться.

Я молотила грушу и слушала комментарии учителя:

— Апрель, это не удары, а брачный танец мотылька. Представьте на месте груши того, кого ненавидите… например, меня. Если ненависти ко мне у вас недостаточно, еще пара нарядов на кухню поднимут ее до нужного уровня. Плеть, вы двигаетесь красиво… чересчур красиво. Добавьте в удар веса и жесткости. Глаз Бури, вы сейчас надуваете мышцы воздухом, а не плотным потоком эфира. Солярис, вам понятно значение слова «равномерно»? Ах, вы это не контролируете? Разочарованной даме сердца станете объяснять, что вы там не контролируете. А сейчас возьмите себя в руки.

Досталось, как водится, и мне:

— Борзая, вы держите эфир, как гранату с выдернутой чекой. А нужно — как продолжение руки. Больше плавности. Синхронизируйте движения мышц и эфира с дыханием.

— Я поняла, мастер.

Наконец ланиста отпустил группу на завтрак. «Сталь» закончила разминку раньше, Тарик уже занял наш стол в левом углу и протянул мне пятерню — я ударила ладонью по его могучей лапище, как обычно, едва сохранив равновесие. Потом проверила миску Ахада — надо отдать должное, на мясе для питомцев гладиаторов школа не экономила — и отправилась наполнять свою тарелку.

На общих столах было свободно выставлено все — каши, баранина, курица, яйца, лепешки, свежие и вяленые фрукты. Однако ланисты отправляли каждому ученику на планшет инструкции по питанию, и казалось, что руководствуются они при этом исключительно садизмом. Например, сладкоежкам запрещали даже смотреть в сторону меда и фиников, а тех, кто, как я, предпочитал мясо, заставляли каждое утро поглощать целую миску пшенной каши.

— Как разминка? — спросила я Тарика.

— Отлично-ять! Коготь, ска, мордой вниз меня уложил какими-то своими горными приемчиками! Я только моргнул — и уже лежу, а этот филосо́ф сверху и лыбится во всю морду! А вот и он, ска, легок на помине!

Покрытый татуировками снага с золотым кольцом в носу уже проталкивался к нашему столу, держа в обеих руках наполненные тарелки. Как и я, он предпочитал мясо, но ланиста группы «Сталь» велел ему налегать на лепешки и сыр. Рядом с уруком снага казался мелким и хилым, но я знала, что внешность обманчива.

— Ты, друг мой, атаковал с похвальной энергией, — пояснил Коготь. — Я был весьма впечатлен твоим напором, поэтому сперва убрал с траектории твоего движения себя, дабы не стать препятствием на пути столь славного наступления. А после самую малость скорректировал твою траекторию.

Коготь был сыном вождя одного из горных племен. Во внешнем облике он старательно сохранял культурную идентичность: традиционная накидка из некрашеной шерсти поверх формы, ритуальные шрамы на предплечьях, костяные амулеты в волосах. На самом деле Коготь успел окончить Магрибский университет и защитить кандидатскую диссертацию по философии. Я не поняла половину слов в ее названии, хотя Коготь специально для меня перевел его на русский — он свободно владел всеми мировыми языками. Кажется, там было что-то о влиянии дискурсов, созданных искусственными интеллектами, на разные культурные парадигмы. Впрочем, все это никак не помешало Когтю взять сценический образ «необузданный варвар».

Ребята и девчонки с тарелками, оживленно болтая, подсаживались к нам, места за соседними столами быстро заканчивались. Почти так же интенсивно заполнялся правый край столовой, и там центром притяжения была Кримсон. Возле нее восседала Скиннер, что переводится как «свежевательница» — суровая охотница из Германии, одна из троих женщин в группе «Сталь». С другой стороны сверкал очами Инадзума — «вспышка молнии», электромаг из Японии. Вокруг них суетился Перегрев, выискивая местечко поближе к центру группы.

Такое разделение наметилось уже в первые дни, причем проходило оно не по специализациям, маги и воины активно перемешивались между собой. Сначала мне казалось, что вокруг Алой Королевы собираются ее фанаты, но потом я поняла, что дело не только и не столько в притяжении этой личности. Кримсон чрезвычайно серьезно относилась к карьере гладиатора, видела это практически смыслом жизни, и к ней тянулись ученики с такой же мотивацией. Они упорно отрабатывали даже самые скучные упражнения, и все их беседы крутились вокруг будущих испытаний — как будто ничего важнее на свете не было. Любого, кто на правой половине столовой пытался рассказать не связанную с учебой историю или, упаси Илюватар, пошутить, тут же обливали ледяным презрением.

А мы с Тариком и Юсуфом как были, так и остались беспечными ездоками. Для меня вообще было бы странно после всего, что я натворила, серьезно относиться ко всем этим школьным рейтингам. К нам тянулись те, кто воспринимал Арену просто как еще одно приключение, а заодно как способ подзаработать.Такие ребята и девчонки вечерами собирались в каком-нибудь из пустующих классов, чтобы вволю посмеяться и позубоскалить вместо бесконечных повторений приемов или медитаций.

Вот и сейчас на правой половине столовой обсуждали первое испытание, какой-то там Лабиринт Теней… кстати, до него что, уже три дня осталось? Ну надо же, как время летит! По идее это было важно — будущим гладиаторам не ставили оценок за успехи, достигнутые на занятиях, рейтинг составлялся по итогам прохождения пяти испытаний. Подразумевалось, что мы тут не дети, поэтому имеет значение не прилежание, а только достигнутый и проявленный результат.

А на нашей половине столовой вовсю громыхал Тарик:

— Пристала ко мне эта фря — покатай мол да покатай. Ну, мне не жалко. Сели, поехали. Она и спрашивает: «А почему у тебя байк без магической, ска, защиты?» Тут нас подрезают, я ухожу в занос. Фря визжит. Ладно, спокойно дальше едем, под две сотни — а она все визжит. Ну, остановились. Я оборачиваюсь: «Видишь? Я сам — лучшая магическая защита».

— И что фря? — вежливо спросила Плеть.

Тарик почесал репу:

— Слезла и дальше пешком пошла.

Тут правая половина зала поднялась и потянулась к выходу — значит, пора на следующее занятие. Я глянула в ученический планшет с расписанием и страдальчески сморщилась. Нас ждет мастер Халида… Магическая защита, всуе помянутая сейчас Тариком — самый актуальный для меня и самый же ненавидимый предмет.

Потому что по защите я последняя в группе. И не сказать же, что я бездарна — например, с магической атакой, которую ведет та же Халида, вообще не возникает никаких проблем. Этой дисциплиной я тоже никогда раньше не занималась, но все стала схватывать с первого же урока. Там мастер Халида, проанализировав мои способности, велела мне никогда больше не швыряться сырым эфиром, а формировать эфирные импульсы разной интенсивности — по площадям они работали как что-то вроде взрывной волны, а точечно били не хуже пули, выпущенной из травматического пистолета.

Теперь, через полтора месяца, я могу импульсами хоть свалить противника с ног, хоть выбить из рук оружие, хоть контузить. И, главное, продолжаю расти! Мастер Халида — превосходный преподаватель. Не ее вина, что защита мне не дается, мои щиты остаются такими же кривыми и хилыми, как были. Да у многих пустоцветов барьеры стабильнее и крепче, чем у меня, мага второго порядка!

По пути я отделилась от группы, чтобы отвести Ахада в спальный отсек — на практикумы по магии с питомцами нельзя. Подавила соблазн прогулять занятие, валяясь на койке и болтая с горгоном — он, кстати, превосходный собеседник, то есть слушатель, но все понимает же. Чертовски не хотелось в очередной раз позориться, ловя телом половину снарядов из тренажера — да еще под злорадными взглядами Кримсон и ее прихлебателей! Снаряды, конечно, пластиковые, и мастер Халида для меня ставит минимальную мощность — но все равно это обидно и неприятно.

Может, все-таки не идти? Ланиста не нянька, чтоб отслеживать, посещают ли ученики занятия у специалистов, а самим специалистам без разницы. Явишься — будут учить, не явишься — твои проблемы.