Карлсон, танцующий фламенко. Неудобные сюжеты - Рубанова Наталья Федоровна - Страница 25

Софуля и не смеет: мамка-то не велит! — обложила молитвословами, забыла, как в хвост и в гриву д о ч у р у гоняла — ради чего? Институт, кривда, Софуле — что корове седло: сыроварни манагер и сыров командир! Всё, что нужно для ща — единение живчика с «ovum»: вагина гентата, Матка Боска, prosti… Слёзная железа, спящая аккурат под свежевыкрашенной бровкой (жёсткий чёрный на дряблеющей коже), начинает усиленно работать. Софуля рыдает, Софуля достаёт из нижнего ящика бутылку: там, чуть дальше, ещё пара («купи три по цене двух») — ну а пока… Пока Софуля пьёт да закатывает глаза, то и дело косясь на бумажную иконку, поддерживаемую, чтоб не упала, сигаретной пачкой — с одной стороны, и коробочкой с вагинальными таблетками (названия не видно) — с другой. Пока Софуля раскачивается из стороны в сторону — впрочем, недолго, — её блуждающий взгляд натыкается на телефон, и тот, о чудо — звонит. «Не он!» — вздыхает она, с трудом понимая, кого именно имела в виду. Вьюноша ли это Золотой Дождь, пытавшийся узнать в постели её отчество? Арарат ли, привозящий неизменные хризантемки и скучное шампанское?.. Марат? Саша? Толик? Назим? С ним-то и застукала её Эксша — как раз перед отъездом в синий свой Питер: просто зашла на кухню, а та-ам!..

«Ну как ты, подруга?» — слышит Софуля дежурное и всё сильнее ревёт: «Я так устала… Устала так! Я хочу… маленького… своего хочу… ребёночка-а!» — ночь, затемнение, а утром: сыр-масляный офис, где просиживает Софуля вечно влажные трусики с тоненькими кружавчиками, встречает радостно. Без Софули и план — не план, без Софули никто — никуда! Софуля — звезда комнатушки, каждый хочет потрогать её за грудь, каждый готов ущипнуть за пятую точку — Софуля и рада: каков спрос! Но не сегодня… Сегодня «мены» — и выходные без секса («потерянные»). Софуля звонит клиентам, Софуля ищет потенциального папу: Софуля занята делом всей жизни! И Дело № *** находится — клиент всегда прав! Клиент «забивает стрелку», клиент покупает суши и водку, клиент оплачивает такси… Куннилингус по-белгородски, но что Софуле до «типа изысков»? Софуле нужна сперма, Софуля вырывается, Софуля хочет живую куклу, что Софуле мужчины! Сподручное средство… И клиент ретируется — клиент всегда прав. Даже когда не даёт сперму.

Софуля смотрит в потолок — совсем недавно её едва не придушили: «чуть-чуть», конечно же, не считается, «чуть-чуть» не изменит её траектории! Софуле не привыкать, Софуля накладывает на лицо боевой узор и идёт на охоту — пошленькая «дизайнерская» роза на пиджачке интереса персоне её, впрочем, не добавляет: кавалер отправляет домой живёхонько — ему скучно, скучно с Софулей, а вот Софулька «запала»… Что ж, дома она вновь берётся за штопор да звонит подружкам: всё ей фон, всё ей шум нужен! Знать не знает Софуля о личном пространстве, квартирантку пускает — вторая-то комнатушка пылится: пусть денежек прибавляется, пусть на новые шпильки прибудет!.. Квартирантка ж от хозяюшки в шоке — раз в неделю «любимый» у той обновляется, ну а попса страшная (та, что Софулю радует) от хрюканья застенного не спасает, и вот девица уж спешно съезжает — тошнит от зефира, коим потчует пьяная в дым Софуля: «Маратик принёс! Вкусный, правда? Ах, как я хочу своего маленького! Как думаешь, мы с Маратиком — п а р а?..» Квартирантка молчит, квартирантка смотрит на чемоданы, Софуля ж, кто б мог подумать, ни с того ни с сего ляпает — родить для неё предлагает: «А что? Будем жить вместе, воспитаем… Тебе за квартиру платить не надо… Роди мне, а? Роди мне кого-нибудь!.. Не могу одна!.. Пропишу тебя, хочешь?.. Хочешь ты прописку московскую или нет?..» — на самом интересном месте квартирантка отшатывается, а собачьи глаза Софули увлажняются, золотыми звёздами в снег по-постмодернистски катятся: «Но почему, почему-у? Мы воспитаем… Мальчика или девочку… Какая разница… Роди, пропишу!.. Пропишу навсегда!»

ноктюрн

[ЛИТВИНОВ]

Ок, ок.

Давайте, наконец, допустим.

Допустим в своём узком кругу, что такие вещи иногда случаются[43].

Классика жанра! Литвинову, впрочем, было не до смеха.

Последнее время он ходил сам не свой — да и что такое «сам», «свой»? Знать бы…

А он — нет.

Он-то, оказывается, как раз не знал.

Ни-че-го не знал о себе.

Но — по порядку: с такими вещами ведь не шутят.

Долгая память хуже, чем сифилис, — надо же, как некстати вспомнилось! — Особенно в узком кругу[44]… Литвинов вышел из клиники и, слегка сутулясь, зашагал по Моховой, тщетно пытаясь спрятать лицо от колючего снега — увы, сегодня без машинки: какая машинка, когда даже щётки стеклоочистителей замёрзли, а коврики покрылись льдом? На стёкла пальмы и опалы мороз колдующий навёл[45], ну и так далее, everything’s cool[46], ес?.. Подойдя к перекрёстку, Литвинов поёжился, а, прочитав слоган на дверце заблудившейся в центре «спальной» маршрутки, даже поперхнулся: «Когда боль наступает на горло: Coldex Бронхо».

Что раньше знал он о боли? Что?..

Кажется, Бог наконец-то вынул беруши и внял его, Литвинова, мольбам, но что теперь с того, коли выходит так, будто все эти годы он, Литвинов, жил каким-то отражённым светом, а настоящего (что, впрочем, есть «настоящее»? то-то и оно!) — не видел, не чувствовал? А вот если взять, скажем, ту же Античность, размышлял он, тайно мечтая о своего рода исторической индульгенции. Те же Древние Афины — пример вполне себе хрестоматийный, а именно: объект желания рассматривается не сквозь призму гендера, но в первую очередь как некая п о з и ц и я: его, М или Ж, позиция агрессии или покорности… Сто-оп: опять же, он-то, Литвинов, не в Древних Афинах, а в Москве, в Ма-аск-ве живёт, где кто-то make love, кто-то — have sex, а кто-то просто делает то, что называется have inter course[47], и о существовании такого экзота как сексуальная идентичность по обыкновению не подозревает.

Ну да, ну да, сейчас (Здесь и Сейчас. О, Деус, за что?) он, Литвинов, переживает пресловутый острый кризис треклятой сей и-ден-тич-нос-ти — спасибо, поgooglил. Отдельное спасибо г-ну Кинси за утверждение, касающееся дискретных[48] категорий, в природе практически не встречающихся — а он-то, Литвинов, прерван, разделён, раздроблен! (Он — в с т р е ч а е т с я?). На «встречающихся» вдруг резко пересохло в горле и Литвинов подумал, что если н е к о т о р ы е М-особи имеют низкий уровень тестостерона и повышенный — эстрогенов, то у него тестостерон понижается только когда он видит В., а всё остальное время пребывает в норме, что, по сути, если уж не патологично, то, по крайней мере, довольно странно… А если это, не смеющее (впрочем, скорее, не спешащее: так будет верней) себя назвать, чувство, и впрямь подобно, пардон, импринтингу? Ты воспринимаешь некий образ, а потом банально его идеализируешь: стимул-реакция — вот, собственно, и весь «эталон»…

Ок, ок, но ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТь?

…гипнозприжиганиетерапиярадиациейкастрациялоботомия, ja-ja?..

А что: перерезать нервные волокна передней части мозгофф, и никакого тебе В., никогда — как, впрочем, и никого другого. Svoboda транслитом! Методы коррекции «недоразвитых» (нет-нет, никакого уничижения — пациент, скорее, жив) разнообразны: breeder[49] предлагает в том числе и репаративную терапию…