Плесень - Каеши Ау - Страница 5

В самом эпицентре этого безумия стоял Себастьян, укутанный в белые одеяния так, что не видно даже глаз. Ведомый божественным шепотом, он указывал Плащам путь, отдавая бесчеловечные приказы. Гремели взрывы, рушились здания.

Голова одного из жителей прикатилась прямо к ногам Себастьяна. Он взглянул на лицо несчастного с высока, на посмертной маске застыли слезы.

— Асмир, — окликнул Себастьян одного из Плащей.

Крепкий, бородатый мужчина подошел ближе и пнул голову мертвеца в сторону, словно мяч. Широкими шагами Себастьян двинулся дальше, белоснежный подол подхватил ветер, а Солнце подсветило его путь яркой дорожкой.

Из-за угла выбежал горожанин и упал к ногам Себастьяна. Окровавленными ладонями он схватился за его светлый подол и взмолил о пощаде:

— Я исполню всё! Всё, что прикажешь!

Ни одни мускул на лице Себастьяна не дрогнул. Асмир оттолкнул мужчину в сторону, щелкнул затвор, раздался выстрел. Мужчина упал замертво в грязный песок.

— Какая верность может быть под дулом пистолета? — усмехнулся Себастьян.

— У них было достаточно времени, чтобы присягнуть к Вам на верность, — поддержал Асмир.

— Целая вечность…

Крышу самого высокого здания заливал Солнечный свет. Жарко, со лба рекой стекал пот. С последнего этажа поднимались высокие языки пламени, обжигая лицо. Ангела щурилась, всматриваясь в треснутый прицел. Лицо в грязи, волосы слиплись. В одном ухе звенело, на скуле горел свежий синяк. Выстрел за выстрелом; рука ни разу не дрогнула. Пустые гильзы звонко ударялись о глиняную черепицу.

В прицеле мелькал затылок Себастьяна, Плащи рядом, что окружали его, как живой щит. Горожанин бежал в их сторону, вытянув руку с оружием вперед. Курок щелкнул, слух пропал ровно на мгновение. Мужчина упал замертво, раскидав сгустки крови по горячему песку, словно лепестки роз.

От жары кружилась голова, кожа на макушке покраснела и безумно ныла. Солнце палило все сильнее. В прицеле появилась женщина: она сиделп на земле, зажимая окровавленный живот ладонями. Двое Плащей стояли над ней, заливаясь смехом. Один поднял женщину за руку, второй попытался стянуть с нее платье. Из-под подола женщина выхватила нож. Курок винтовки щелкнул, выстрел снова оглушил. Голова женщины разлетелась на несколько кусков. Ангела опустила винтовку и задержала дыхание. Зубы сжались до боли. Утерев сухие глаза, она вновь заглянула в прицел.

Крики слышались все реже, выстрелы прекратились почти полностью. Белые Плащи облепили поместье наместника, словно мухи. Залитое кровью крыльцо говорило о том, что «неверных» внутри не осталось.

Пожилого наместника вытащили на улицу за руки: ноги его сломаны, лицо больше напоминало перекрученный фарш, чем человека. Белые Плащи собрались во дворе поместья. Они ликовали, стреляли в воздух, кричали молитвы и проклятия. Белой тенью Себастьян навис над наместником. Старческие глаза поднялись к небу:

— Я же тебя знаю. Сын Элиа.

Себастьян скинул с лысой головы капюшон, черные полосы на коже зашевелились как сотни змей. Вытянув ладони, он положил их на затылок наместника.

— За что? — слезно вопросил тот. — Я ничего не сделал. Лишь следовал приказам свыше.

— Если бы ты действительно следовал приказам свыше!... — закричал Себастьян во все горло. Белые Плащи замолчали, вникая словам избранного. — То пусть свыше твою судьбу и решат!

Из ладоней Себастьяна полился свет. Полосы на теле задрожали сильнее. Наместник замер в немом крике, белые лучи вырвались из его рта и глазниц. Спустя мгновение старик упал в песок.

Себастьян растер ладони, сгоняя с них жар:

— Неверный.

— Неверный! — радостно взревела толпа Плащей.

Будто толпа обезьян, Плащи рванули внутрь поместья.

Они лазили по полкам шкафов, сматывали дорогие ковры и скидывали их в одну большую кучу. Снимали картины, выворачивали все ящики, гребли золото и все то, что хоть чуть напоминало золото. Столовые приборы, тарелки, книги, шторы, подушки – всё отправлялось в тканые мешки.

— Задержимся здесь на некоторое время. — Себастьян неспешно огляделся. Толстые, выкрашенные в белый, стены поместья дарили прохладу. — Нужно пополнить запасы. И, пока мы здесь. — Он подошел к одной из стен, что была покрыта узорами в виде языков пламени. — Нужно будет прочесать соседний лес.

Аккуратно, по стенке, кроткими, неслышными шагами в поместье вошла уставшая Ангела. Маленькая, хрупкая на фоне Плащей, высоких, широкоплечих, темноволосых и бородатых — белое пятно. Мужчины кидали на нее презрительные, и не только, взгляды. Кто-то подмигивал, кто-то водил языком по щеке изнутри, кивком приглашая Ангелу отойти. Но чаще — просто хмурились.

Ремень винтовки натер плечо. Поправив его, Ангела прижалась к стене у входа, прикрыв глаза.

— По легенде именно этот город выжгла дотла Огненная Ведьма, — рассказывал Себастьян. — А затем забрала своего ребенка и скрылась в лесу.

Ангела внимательно вслушалась в его слова.

— Аен привел нас сюда для того, чтобы найти её. Пока Аббадон не выбрался из своей тюрьмы, у нас есть шанс запечатать ее пламенем. Выиграем эту войну, даже не начав.

— Ведьма, — шепотом повторила Ангела. — Что за бред…

— Следи за тем… — один из Плащей обратился к ней. — Что говоришь вслух.

Высокий мужчина, с гладковыбритым лицом и кудрявыми, короткими волосами, смотрел на Ангелу с неодобрением.

Она тут же опустила голову, прикрыв глаза. Щека заныла, напомнив, чем грозит неповиновение.

— Пожалуешься? — шепнула она.

Он не ответил. Ангела вновь подняла взгляд. Мужчина уже стоял далеко, среди других Плащей, и помогал им выносить мебель.

Глава 4

Толпа собралась вокруг газетного киоска. Люди вырывали свежий выпуск новостей из рук продавца.

— Война? Опять? — шептались они между собой.

— С кем в этот раз?

— Скоро будут на улицах ловить и на фронт ссылать.

Один из мужчин добрался до газеты и отошел чуть дальше, начав читать вслух.

— Один из Восточных городов пал. Человек, называющий себя Избранным, собрал армию из фанатичных последователей и объявил войну действующей власти…

— Восточной? Не нам же?

— Да… — мужчина перевернул страницу и нахмурил лоб. Непонимающе посмотрел на фотографию в новостях, а затем покосился на толпу. — На старшего сына Элиа похож. Гляньте-ка.

Он развернул прессу к людям вокруг. Женщина в толпе прикрыла рот рукой от удивления, остальные же беззвучно ахнули.

— Похож. Взгляд похож. И черты тоже. Это его же изгнали?...

Мужчина повернул газету обратно к себе и пробежался глазами по тексту. Несколько человек в толпе не смогли дождаться и побежали обратно к ларьку, купить свой экземпляр новостей. Мужчина дочитал текст и напряженно выдохнул.

— Ну, что там? Не томи!

— У ног Бога убогая страна. — Он скомкал газету и швырнул прямо в мусорку.

***

Воздух в обеденной загустел, гнетущее молчание заполнило пространство как кисель. За окнами выла утренняя метель, погода хмурилась, стекла дрожали от резких порывов ветра. Стучали каблуки прислуги, звенели чашки, подносы. Посуду расставляли на большом столе. На кухне что-то подгорело.

Лисандр склонил голову над чашкой с черным кофе. Отеки сошли, но следы от синяков и ссадины все еще были видны. Эшлен сидел на своем месте, во главе стола, и не обращал на брата никакого внимания. В его левой руке шелестела газета, а правая аккуратно перемешивала сахар ложкой, тихо, не касаясь фарфоровых стенок чашки.

Помимо посуды, на столе появился большой букет цветов в стеклянной вазе. Юноша в фартуке принялся поправлять лепестки.

— Не заказывайте цветы зря, — заговорил Эш, не отрываясь от чтения. — Марсала еще больна. Я скажу, когда что-то изменится.

Юноша кивнул и отошел в сторону.

— Приятного аппетита! — В один голос сказала прислуга перед тем, как скрыться в дверях кухни.