Отпечатки - Мамон Антон - Страница 31

– Лида, побойся бога, она ребенок! – взмолился приемный отец.

– А как деньги на сигареты из кармана таскать, так она взрослая?!

Дмитрий подошел к Яне, опустился на корточки и, взяв ее потные ладошки в руки, спросил спокойным ровным тоном:

– Милая, ты зачем в кошелек полезла? Может, тебе что-то нужно? Ты могла просто сказать.

Яна молчала, не поднимая глаз. Ее щеки полыхали алым.

– Взгляни на меня, пожалуйста…

Девчонка набралась смелости и подняла голову. В лице приемного папы не читалось злости, только легкая грусть и разочарование.

– Я больше так не буду, – сквозь слезы протянула Яна.

– Конечно не будешь, – взорвалась Лида. – Потому что завтра же обратно в приют поедешь!

– Замолчи! – Дмитрий обернулся резко и едва не оттолкнул супругу.

– Ты в своем уме? Из-за этой воровки на меня решил кидаться?! Я говорила, что это плохая идея!

– Это было совместным решением. – Отец дышал тяжело, но пытался говорить спокойно.

– Нет, это была твоя идея… Ты хотел заткнуть чем-то дыру от потери, говорил, что все снова будет хорошо, и вот он, результат!

– Яночка, иди в свою комнату, – ласково произнес отец. – Нам с мамой Лидой нужно обсудить кое-что.

Яна немедленно сорвалась и убежала в спальню. Она упала на тахту и накрыла голову подушкой. Несмотря на это, до нее все еще доносились обрывки скандала. Девчонка горько рыдала, разрываясь изнутри от стыда и боли.

– Либо я, либо эта потаскуха!

– Хорошо, мы уйдем, пока ты в себя не придешь…

– Ты ее хочешь?! Просто признайся.

– Лида, ты больна…

– Я же вижу, как ты смотришь!

– Не доводи до греха, уйди с глаз моих долой.

Ночью, когда поутихли распри, Яна собрала в рюкзак свои немногочисленные пожитки, на цыпочках прошла по коридору, открыла дверь и рванула прочь не оглядываясь. Она бежала по безлюдному городу в никуда, пока не выдохлась. Та осенняя ночь выдалась на редкость студеной. Довольно скоро беглянку прошиб озноб. Она скиталась от подъезда к подъезду, дергая ручки, но все двери были заперты. В конечном счете она спустилась в подземный переход, прислонилась спиной к стене и, обессиленная, съехала вниз, на ледяной пол. В этот момент послышались суетливые шаги. В конце перехода объявился отец. Едва его завидев, Яна поднялась и побежала прочь.

– Дочка, стой! – кричал он, догоняя.

– Отстань! – Яна замахала руками.

– Погоди ты, послушай! – Дмитрий схватил девчонку и крепко прижал к себе. – Никуда ты не пойдешь! Ты теперь моя, родная…

– Отпусти-отпусти, – вырывалась Яна и лупила отца ладошками по плечу. – Помогите! Люди! На помощь! Пожар!

– Тише, глупая, тише, – шептал отец, пока сам не разрыдался.

Заметив это, Яна затихла и обмякла. Ее сердце разрывалось от жалости к, возможно, единственному человеку, который любил ее по-настоящему. Она обняла его в ответ и расплакалась.

– Ты знаешь, она ведь неплохая… Просто раненая, – бормотал Дмитрий. – Мы не говорили, но до тебя у нас была дочка. Твоя ровесница. Ее не стало год назад, трагически… Она была такой хорошей, вы бы точно подружились.

– Я никогда такой не стану, я баторская, – задыхаясь, лепетала Яна.

– Ты – моя дочь. А все остальное не имеет значения. Мы поживем недолго на другой квартире, а потом будет ясно. Все наладится, милая…

…Вздрогнув, Яна поняла, что остервенело бьет кулаком в до боли знакомую дверь. Из квартир соседей доносились осторожные шорохи. Встревоженные старики зажигали свет в своих прихожих и разглядывали происходящее в глазки.

– Я знаю, что ты там, – бубнила Яна. – Открой!

– Я сейчас милицию вызову! – пригрозил мужской голос сверху.

– Уже работаем, не переживайте, – усмехнулась Князева и продолжила стук.

Не выдержав натиска, Лидия открыла дверь, но не поспешила впустить припозднившуюся гостью.

– Что тебе?

– Папа умер.

Лидия не изменилась в лице. Просто молча пожала плечами и спросила:

– А от меня ты чего хочешь?

– Тебе вообще все равно? – Яна уперлась рукой в стену.

– Спасибо, что сообщила. А теперь уходи, пожалуйста. Люди спят.

– Я не виновата.

– В чем?

– Я не виновата, что все так случилось! – во все горло закричала Яна. – Не виновата, что не была такой же идеальной, как ваша дочь! Не виновата, что не знала, как вести себя в нормальной человеческой семье! Не виновата, что он ушел от тебя и переехал в Волгоград! И в том, что твоя жизнь не сложилась, я тоже не виновата! Я была напуганным ребенком, который просто искал любви и заботы…

– Все сказала? – усмехнулась старушка. – Тогда, в ресторане, что ты там делала?

– Свидание у меня было, – нехотя призналась Князева.

– А я отмечала нашу годовщину. Он всегда водил меня туда, даже когда не было денег. Я была для него на первом месте… – Она замолчала, но все же добавила, не сдержавшись: – Пока в нашей жизни не появилась ты.

– Да я…

– Можешь говорить что угодно, но это ты все разрушила.

– Ясно, – скривилась Князева. – Прощай.

Дверь захлопнулась в ту же секунду. Обратный путь к гостинице занял всего шесть минут. Такси остановилось перед главным входом, и Яна буквально выпала с пассажирского сиденья. Встать ей помогли крепкие мужские руки.

– О, Ромео, – с деланной радостью усмехнулась Князева.

– Ян, что происходит? Ты вообще в порядке?

– А что, не видно? В полном!

– Где ты была?

– У мамки в гостях. Шикарный получился визит. Поговорили, как ты настаивал.

– И как? Полегчало? Ты ее простила?

– Я же не ты, – презрительно фыркнул Князева. – Пошла она! И ты тоже. Пошел!

– Зачем ты меня отталкиваешь? Я ведь ничего плохого не сделал.

– Блин, Ром, ты такой хороший, аж тошно… Знаешь, у меня уже бывали такие. Это плохо заканчивалось. Всегда. Я тебе не дам того, чего ты хочешь.

– И чего я, по-твоему, хочу? – Рома скрестил на груди руки.

– Семью, чего еще. Ты ведь только тем и занимаешься! Лепишь из дефектных семей нормальные. Потому что у самого ее не было.

– Мило, что ты меня в это носом тыкаешь…

– А я из другого теста. Мне это не нужно, я не хочу, чтобы еще кто-то жил с моими скелетами. Тем более дети!

– Ну, с этим ты, конечно, сильно вперед ускакала, – невольно улыбнулся Роман. – К слову, я такое много раз видел…

– Ты о чем? – Яна недовольно ухмыльнулась.

– О том, как детдомовцы сами рушат свои отношения, как первыми отвергают тех, кто их любит, потому что боятся довериться и вновь пережить предательство. Но что делать со своими скелетами – это только тебе решать, я не лезу.

– Вот и не лезь. Перепихнулись и разбежались. Чего непонятного?

– Протрезвеешь – набери. – Рома развернулся и зашагал прочь.

– Вот и катись, добрый самаритянин!

Утро для Князевой наступило раньше, чем хотелось. Оно ворвалось в голову чудовищной мигренью и осело гадким привкусом на нёбе. Яна с трудом дотолкала себя в ванную и не меньше часа просидела в душевой кабине, поливая тело холодной водой. Телефон разрывался от пропущенных, но Яна не обращала внимания. Она собрала еще влажные волосы в пучок и покидала вещи в чемодан. Уже спускаясь по лестнице, она сама набрала Дениса.

– Ты живая?!

– А что со мной станется? – устало произнесла Князева. – Уеду на пару дней. По семейным обстоятельствам.

– Все в порядке?

– Не очень. Папа умер.

– Господи… соболезную. Помощь нужна?

– Нет, спасибо, – сухо бросила Яна.

– Если хочешь, давай поговорим. Я тоже недавно отца потерял.

– Тогда ты понимаешь мое состояние. Ничего, отойду. Время лечит.

– Давай. Звони, если что.

– Спасибо. На связи.

Яна закинула чемодан в багажник, села за руль и двинулась в сторону трассы. Впереди – больше часа езды. Достаточно времени, чтобы осмыслить все безумие прошедшей недели. В колонках зазвучали грустные аккорды «Летнего дождя»…