Отпечатки - Мамон Антон - Страница 25

– И как все прошло?

– Хорошо. Ударно пообщались. – Князева стряхнула пепел.

– Я очень рад, – блаженно протянул Дмитрий Алексеевич. – Про меня не спрашивала?

– Нет, – выдохнула Яна. – Но привет передавала. Так что лови.

Отец рассмеялся, но тут же закашлялся. По шипению, которое он издал после, стало ясно: у него начался приступ.

– Пап, ты как?! Пап, скорая нужна?! Я мигом вызову!

– Нет, доченька. Я таблетки сейчас выпью, и все будет нормально.

– Уверен? Нет, давай я все-таки направлю к тебе бригаду.

– Милая моя, они ничем не помогут. Дадут те же пилюли, что у меня, только натопчут грязной обувью по всей квартире. Я потом больше запыхаюсь пылесосить за ними.

– Ладно. Тогда обещай, что сходишь к врачу в понедельник!

– Обещаю, – убедительно произнес отец. – Ладно, доченька, пойду.

– Я люблю тебя, пап! – бросила Яна, но в ответ услышала лишь короткие гудки.

Князева в три затяжки докурила сигарету и, отправив бычок в полет, вернулась в номер. Рома по-прежнему был там.

– Я немного подслушал, извини.

– Просила же уйти!

– Там, это… Замок заело, – смущенно улыбнулся Рома, притягивая ее к себе.

Яна не сопротивлялась, вновь растворяясь в тепле и заботе нового знакомого.

– Папе с тобой очень повезло, – шепотом произнес Кудрявцев.

– Я так не думаю. В Баторе были дети, которые заслужили семью больше меня.

– Знаешь, к нам домой как-то пришла опека. Соседка одна синяки увидела… Но я соврал им, что просто подрался с хулиганами, а мать и пальцем меня не трогала. Знаешь, почему я так сделал?

– Боялся попасть в детский дом?

– Не только. Мне просто казалось, что я заслуживаю подобного отношения. Она меня в этом убедила. Думаю, тебя тоже убедили, что ты чего-то не заслуживаешь. Например, искренней и взаимной любви.

– Ты бы понравился бате, – улыбнулась Яна. – Он тоже любит истории с моралью в конце.

– Что-то подсказывает, это было бы взаимно.

– А что мать, кстати? Она когда-нибудь извинялась перед тобой?

Рома разочарованно помотал головой.

– Когда ее разбил паралич, а я несколько лет приходил трижды в день: кормил, мыл, ухаживал. Она до самого конца считала, что все делала правильно, раз у нее такой сын вырос…

– То есть даже перед смертью не попросила прощения?

– Это же не ради извинений. Я к тому моменту уже ни в чем ее не винил. Это ради себя самого. Чтобы не мучиться потом угрызениями совести.

Яна поцеловала Рому, и вместе они повалились на кровать. В ту ночь они не переспали, но уснули в обнимку. Одинаково покалеченные, но излечившие себя такими разными способами…

* * *

Громкий стук нарушил тишину позднего вечера. Кристина била кулаком в дверь и задыхалась. Ей мерещилось, что, если сын не откроет ей прямо сейчас, сердце остановится. Одна лишь мысль, что самый дорогой и любимый человек на свете искренне ее ненавидит, уничтожала Елецкую, резала на тысячу узких полосочек, как шредер. Савва, конечно, слышал мольбы матери и даже представлял ее боль. Но отвращение пересиливало всякое желание помочь. Он попросил умную колонку прибавить громкости.

– Савва, я знаю, что ты не спишь. Открой, пожалуйста, иначе я умру на месте.

Савва:

Опять истерику закатила…

как же достала!

Лика:

извиняться пришла?

Лика, девушка с яркой и солнечной аватаркой, незамедлительно ответила.

Савва:

Хрен ее знает, насрать.

Лика:

может, впустишь ее? вместе поржем! только набери мне сначала по видео

Савва хмыкнул и послушно исполнил просьбу, а после, натянув утомленную и обиженную мину, открыл дверь.

– Ну, чего тебе?

– Родной, папа очень сожалеет о случившемся и готов просить прощения. – Елецкая хотела обхватить лицо сына ладонями, но тот ловко увернулся.

– Ладно уж. Ударил да ударил… По крайней мере, это было честно, в отличие от твоего интервью.

– Я не понимаю, за что ты так со мной? Что я сделала?

– А ты сама себе как? Нравишься? – усмехнулся Савва.

– Знаю, что мать из меня никудышная. Но я правда стараюсь делать для тебя все что могу.

– Мне плевать. Ненавижу тебя, твою маску заботливого мэра, твоих жополизов-охранников, этот пластиковый дом. Я бы лучше в приюте жил, чем тут, с тобой.

Кристина схватилась за грудь. И это вовсе не было попыткой надавить на жалость. Что-то глубоко внутри и впрямь кольнуло так, что голова закружилась от боли. На ватных ногах она дошла до двери. Не в силах посмотреть сыну в глаза, бросила неразборчиво: «Я всегда буду любить тебя, что бы ты ни говорил и ни делал». Савва промолчал и проводил мать взглядом. Довольный тем, что натворил, он схватил телефон, чтобы увидеть реакцию.

Лика:

ну ты резкий! поставил ее на место! респект! :)

Савва:

Я еще и не так могу!

Кстати, с видео никак не решился вопрос? Хочу посмотреть на тебя живьем…

Лика:

неа